Небесный всадник. Том 8 (СИ), стр. 29

— Это называется материнский инстинкт, — пробормотал я, наблюдая за ней.

— Звучит красиво… материнский инстинкт…

— Я никогда не думал, что буду отцом. Тем более подобным образом.

— С твоей копчёной, ты разве не знал, чего все ждут?

— Знал, но там я был готов, понимал, к чему всё идёт, а тут как снег летом на голову. До последнего момента я даже не чувствовал ничего к ребёнку.

— Хреновые мы родители, Самсон…

— Ну, теперь есть время исправиться, — пожал я плечами и встал. — Думаю, теперь другие захотят тебя поздравить с рождением ребёнка. Теперь ты едва ли не важнее, чем принцесса, а то и сам император.

— Какая честь, — скривилась она.

— Ну, теперь ты точно особенная, причём заслуженно. Сколько, пятнадцать часов это всё длилось? Я бы свихнулся.

— Наверное, я и свихнулась… — Эллианора осторожно погладила ребёнка.

Уже когда я подошёл к двери и взялся за ручку, она негромко произнесла мне в спину:

— Я не против, чтобы ты с ним виделся.

— Хорошо.

И вышел навстречу столпившимся у двери всадницам, которые ждали отмашки, чтобы влететь в комнату и поздравить роженицу.

— Ну что?

— Как он выглядит?

— Он хорошенький?

— Ты его держал на руках?

— Как там?

Вопросы посыпались один за другим, и я не сильно понимал, кто что спрашивал, пока не протолкнулась Серафина и не выдернула меня из окружения.

— Дайте молодому отцу прийти в себя. Не видите, что ли, он в шоке.

И остальные дружно рассмеялись, после чего их возглавила Мелисса, строго инструктируя. Если вкратце, то не кричать, не шуметь, не подходить близко к кровати без приглашения, не брать ребёнка без разрешения и так далее. В какой-то момент мне показалось, что она ради безопасности всех всадниц закуёт их в цепи, чтобы уже наверняка.

Но это уже без меня.

— Ты как? — отвела меня в сторону Серафина. — Всё хорошо?

— Да, просто… дай собраться с мыслями, а то для меня это слегка…

— Понимаю, иди. Может, тебе патруль дать, немного проветрить голову?

— Да нет, я просто… отлежусь…

Одной частью головы я понимал, что у ребёнка будет своя жизнь. Эллианора явно позаботится о своём ребёнке с помощью всадниц и всех привилегий, которые к ней привалят, или без. Что касается меня, то тут всё… сложно. И получалось бы смешно, если бы не грустно, когда так и живём: пытаемся понять, что происходит в мире, когда даже не можем разобраться в самих себе.

Пытался, конечно, глядя в потолок, но мысли не шли. Они перетекали, брали и растворялись в непонятной тревоге и пустоте. Что я подразумевал под пустотой? Что не знаю, что и думать теперь, пытаясь хотя бы сформулировать мысль, как, например, «теперь я отец», а дальше просто не шло.

Но зато, что сразу пошло, так это сон. Может, перенервничал, а может, просто уже была пора спать, но я так и не заметил, как отключился. А проснулся из-за того, что меня кто-то негромко звал.

— Самсон. Ты меня слышишь, Самсон?

— А? — я дёрнулся… и открыл глаза. Прищурился, протёр глаза и прищурился ещё раз, силясь рассмотреть лицо гостьи. — Эллианора?

— Спишь?

— Уже нет. Что случилось? — я быстро сел, свесив ноги. — Всё в порядке?

— Да, более-менее.

Глаза кое-как привыкли к мраку и позволили разглядеть Эллианору, стоявшую в одной ночнушке со свёртком на руках.

— А тебе… — я зевнул, — как я погляжу, не спится.

Она покачала головой.

— Ребёнок? — кивнул я на свёрток. Учитывая, сколько у нас всадниц и служанок, всегда найдётся, кому с ним посидеть, чтобы она могла выдохнуть.

— Да нет, просто… мне беспокойно…

Эллианора медленно подошла и села на край моей кровати. Между делом я заглянул в свёрток. Сейчас ребёнок уже не был таким фиолетовым, скорее красным, но всё таким же слегка сморщенным и немного непропорциональным, ничего похожего с теми розовенькими младенцами на фотках счастливых родителей. К тому же настолько крошечный, что его ладошка с трудом обхватывала даже одну фалангу моего пальца.

— За ребёнка? — спросил я негромко.

— Да. Как будто… это всё было зря…

— Зря родила?

Эллианора молча кивнула.

— Ну… почему же зря… — пробормотал я.

— Мальчики Небесные Всадники… — улыбнулась она неуверенно. — Разве это возможно? Сейчас это выглядит даже противоестественно.

— Ага, прямо как я и Вольфган, — хохотнул я в ответ, спрыгнув с кровати и подойдя к лампе, чтобы зажечь. — А ведь раньше это было нормой.

— Нормой, да. Когда-то… — её тихий голос доносился из-за спины, когда я зажёг лампу. Мягкий свет разошёлся по комнате. — Когда-то, но не сейчас. Ведь вы никогда не можете остановиться.

— В смысле? — обернулся я.

Но Эллианора не ответила. Когда я обернулся, она стояла около моей кровати спиной ко мне. Её ребёнок, она его уже распеленала, и он слепо дёргал руками и ногами перед ней. А в руках новоиспечённой матери была подушка.

— Эллианора? — я почувствовал, как перехватывает дыхание.

— Вы не можете остановиться, — тихо бормотала она. — Не можете… и тогда вас приходится давить, как тараканов, одного за другим. Вытравливать из этого мира. Топить, как собак, потому что иначе с вами не справиться. И вот опять, снова…

— Ты что несёшь? — я сделал шаг… и понял, что ноги двигаются так, будто я по колено в болоте.

— Ты думаешь, что у этого есть будущее? Его нет, — и с этими словами она опустила на ребёнка подушку. Послышался приглушённый детский крик. — И как бы кто ни пытался перехитрить судьбу, игра не стоит свеч…

— Эллианора!

Я должен был выкрикнуть эти слова, но из горла вылетел лишь обрывистый хрип. Попытался к ней подбежать и отнять подушку, но ноги отказывались двигаться, будто к ним привязали по тонне. Более того, даже когда я сделал шаг, меня начало отталкивать назад, будто навстречу шёл поток, сносивший назад.

Она продолжала душить ребёнка, а я цеплялся за камень, пытаясь ползти вперёд. И преодолел едва ли десять сантиметров.

— ОТЪЕБИСЬ ОТ НЕГО, СУКА!!!

И опять из глотки послышался только хрип. Я встал на колени, чувствуя, как какой-то барьер мешает мне подойти к ней, и поэтому вместо того, чтобы продолжить попытки, схватил масляную лампу и швырнул ей прямо в голову через всю комнату. Бросок оказался метким, и я попал ровно в затылок.

Лампа разбилась. Стекло разлетелось, и масло растеклось по волосам и плечам Эллианоры. И через мгновение она вспыхнула факелом, осветив всю комнату. Я стоял на коленях, глядя на то, как пламя охватывает её волосы, плечи, спину, медленно опускаясь всё ниже и ниже и…

Кажется, что это её смутило совсем чуть-чуть.

Она отпустила подушку. Выпрямилась. Обернулась. Она горела. Всё. Казалось, что горела изнутри, и огонь был частью её самой. И смотрели на меня чёрные, пустые глаза. Даже когда тварь открыла рот, там зияла лишь бесконечная темнота.

— Ты… — выдохнул я шумно, с трудом выдавив звук.

Оно горело, но всё так же обжигало могильным холодом, который я не смог бы забыть даже при всём своём желании. А ещё оно улыбалось разрезом рта от уха до уха.

— Всё закончится мной… для кого-то раньше, для кого-то позже… Эти жалкие попытки ни к чему не приведут…

Он шагнул ко мне. Всего один шаг, но горящая тень, что только что была у кровати, уже стояла передо мной.

— Всё закончится мной… — он протянул руку ко мне, готовый вырвать сердце своими горящими пальцами. — Таков уговор, такова клятва, таков конец…

Я чувствовал, что, если сейчас он ко мне прикоснётся, я исчезну. Просто перестану существовать. А потом… а потом я понял, что просто сплю. И всё, что сейчас происходит — не более чем глюки. А потом требовалось только проснуться…

Фигура передо мной улыбнулась шире. Она не произнесла ни слова, но я слышал, как он говорит, что пробуй, давай, проснись, если получится. Стиснув зубы, я вскочил и бросился к столу, запрыгнув на него одним махом. Где-то я слышал, что человек просыпается, когда падает, и…