Человек государев 9 (СИ), стр. 1
Человек государев 9
Глава 1
Резидент
Первым побуждением было высадить окно и немедленно арестовать обоих. Но Захребетник удержал меня и строго отчитал:
«Стоять! Миша, куда ты лезешь поперёк спектакля? Подобных гадов лучше наблюдать в естественной среде обитания. Сейчас мы узнаем больше, чем за неделю допросов».
Я замер в тени балкона. Створка окна была приоткрыта, впуская ночную прохладу, и голоса доносились до меня отчётливо, будто я стоял посреди комнаты.
— … и желаю получить объяснения! — резким раздражённым голосом говорил Редъярд.
Никакого акцента сейчас у англичанина не было. Он говорил чисто и правильно, не путая падежи и склонения. Никаких «маленький угощений» и «няня в Бомбей».
«Ай, молодец! — восхитился Захребетник. — А как ломался-то, как ломался! „Худой кэб нужно поднимать“. Артист. В цирк бы его, к матушке Распашных».
— Объяснений чего, таксыр? — Ходжаев прижал ладони к груди и поклонился. Лицо у него при этом было честное-пречестное. — Не понимаю, в чём провинился и почему вы меня обвиняете. Я делал всё по вашим инструкциям!
— Не понимаешь⁈ — Редъярд раздражённо ощерился. — Хорошо, придётся объяснить. За год через тебя прошло сорок пудов камня.
— Простите, таксыр, но всего лишь двадцать.
— Сорок! Я лично контролировал отправку в Кашгаре.
Ходжаев между тем сложил руки на животе и вздохнул с бесконечным терпением.
— Половину камня съела дорога, таксыр. Путь из Хытая очень сложный, караваны долго идут, люди ненадёжные. Где-то ограбили, где-то верблюды пали, и камень пришлось бросить в песках. — Ходжаев смиренно вознёс глаза к потолку. — Кысмет!
Мне показалось, что англичанина сейчас хватит удар. Он побагровел и хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула лампа.
— Прекрати паясничать! Даже если до тебя дошло всего двадцать пудов, то вопрос, куда ты их дел, всё равно остаётся. Камень давался не для того, чтобы ты покупал себе дома и осыпал своих жён золотом.
— Вы обижаете меня такими словами, таксыр.
— Обижаю⁈ Да ты, я посмотрю, совсем страх потерял. Какие задачи тебе ставились, а? Создать боеспособное подполье. Снабдить его боевыми амулетами, щитами от пуль и завербовать колдунов. А что я нахожу вместо этого? Базар!
Англичанин уже не говорил, а шипел. Бакенбарды у него топорщились, как у рассерженного кота, а на лице выступили красные пятна.
— Да, базар! Нефрит идёт куда угодно, только не на дело. Его продают ювелиры, возят в Москву купцы, камень кладут в амулеты для пышности дамского бюста! Ты понимаешь, что русская Коллегия прислала сюда трёх агентов, и сейчас они тянут за все нитки разом? Их стараниями уже уничтожена мастерская, а часть нефрита попала в руки Коллегии. Ты знаешь, во сколько короне обходится каждый фунт? Всё, что добывает Хотанский рудник, отправляется тебе и пропадает без толку!
Ходжаев обиженно поджал губы.
— Вы несправедливы, таксыр. Старые беи боятся бунтовать и воевать с русскими. Их приходится покупать дорогими подарками и золотом. А молодые нуждаются в оружии для своих нукеров и деньгах, чтобы взять на службу больше людей. Чодугарам требуется не только нефрит для колдовства, но и дорогие одежды, молодые служанки и редкие травы. Вы думаете, таксыр, что тех жалких копеек, что вы присылаете, хватит на всё это? Я много раз просил увеличить финансирование, но вы всё время отказывали.
— Себе в карман ты тоже для дела клал? А⁈
— Мудрость ваша глубже колодцев оазиса, таксыр. — Ходжаев приложил руку к сердцу и изобразил поклон.
Со стороны окна мне было видно, что его губы тронула лёгкая усмешка. Да он просто глумится над англичанином!
— Орлы летают с орлами, — продолжал Ходжаев. — А львы не охотятся вместе с гиенами. Кто из беев будет слушать бедного чиновника в скромных одеждах? Говорить с ним, а уж тем более подбивать на бунт, может только равный.
Мне показалось, что Редъярд сейчас бросится и начнёт душить Ходжаева.
— Ах ты, подлец! Никогда не слышал более нелепых оправданий в воровстве. Ты ведь понимаешь, что не меня ограбил? Ты залез в карман к королю, дурак!
«Вот и картинка сложилась, — удовлетворённо хмыкнул Захребетник. — Ты всё понял, Миша? Вот она — та самая Большая игра. Наш друг англичанин собирался накачать нефритом местных беев, чтобы спровоцировать бунты и беспорядки. Только не учёл местной специфики. Почтенный Ходжаев решил, что революция подождёт, а деньги — нет. И пустил нефрит в дело, наполняя собственный карман».
«Значит, то, что вёз Рахимов…»
«Это прилипший к рукам здешних агентов нефрит. Излишки-с. Продали налево в Москву. Обожаю местные обычаи! Сколько веков прошло, а люди умудрились завалить даже подрывную деятельность чужой разведки».
— Ты за всё ответишь, — Редъярд взглядом мог бы прожечь Ходжаева насквозь. — За каждое пенни отчитаешься и возместишь недостачу. Уж поверь, не стоило обманывать английскую корону.
«Пора, Миша, — мысленно хлопнул меня по плечу Захребетник. — Полезного мы больше ничего не услышим, а эти двое ещё поубивают друг друга. Давай, ты же любишь дешёвые эффекты».
Я сделал знак Лебедеву оставаться на месте и, больше не скрываясь, запрыгнул в окно.
— Добрый вечер, господа!
Створки окна хлопнули. Я шагнул в комнату, стряхивая с плеча виноградный лист, и улыбнулся.
— Надеюсь, я не помешал вашей беседе?
Секунду в комнате стояла тишина. Ходжаев смотрел на меня с лицом человека, у которого разом сбылись все дурные предчувствия. А Редъярд широко улыбнулся и развёл руки в стороны, будто собирался меня обнять.
— Мистер Скьюратов! — Ломаный выговор вернулся к англичанину мгновенно. — Какой съюрприз! Я заходить к господин Ходжаев спросить про охотничий разрешений…
— Бросьте, Джозеф, — поморщился я. — Только что вы излагали на превосходном русском весьма любопытные вещи. Разрешение на охоту вам действительно понадобится лет через двадцать, когда выйдете с каторги.
— Вы всё слышали? — англичанин усмехнулся. — Что же, тогда ломать комедию действительно не имеет смысла. Но всё же позволю заметить: отправить на каторгу подданного английской короны у вас не получится. Доказательств у вас нет, дорогой Михаил Дмитриевич. А устраивать дипломатический скандал из-за такой мелочи вам никто не позволит.
В этот момент Ходжаев отмер и кинулся к двери. Я не стал с ним церемониться и хлестнул по ногам силой. С криком он полетел на пол сразу за порогом и шмякнулся с глухим стуком.
— Доказательства? — Я покачал головой. — Думаю, показаний этого человека будет достаточно. Кроме того, я уверен, что при обыске в вашем багаже найдётся много всего интересного.
Редъярд поморщился, глядя на своего валяющегося агента. Неторопливо прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину, и остановился у окна. Вид у него был такой, будто это он принимал меня в собственном кабинете, а не я застал его посреди ночи с поличным.
— Обыск, показания, каторга… — Англичанин покачал головой. — Полно, Михаил Дмитриевич. Вы же умный человек, а говорите как жандармский вахмистр. Неужели вы полагаете, что дело во мне? Уберёте меня, следом пришлют другого. Игра идёт много лет и будет идти ещё столько же. Персия, Афганистан, Бухара, Кашгар — доска большая, фигур много. Вы всего лишь сняли с доски одного офицера и пешку.
— Занятная арифметика, — согласился я. — Только вы забываете, что по счетам всегда приходится платить. И вам, и вашему королю, и вашим вороватым пешкам.
— Туземцы всегда воруют, — поморщился Редъярд. — Это входит в смету.
— В смету у вас, я слышал, входит и бунт. Кровь местных жителей, сожжённые кишлаки, карательные отряды. Всё ради того, чтобы Россия увязла в песках. Скажите, Джозеф, а ваш король знает, чем оплачиваются индийские кружева для его супруги?
— А ваш государь знает, чем оплачивается его Туркестан? — Англичанин оскалился в улыбке. — Бросьте. Мы с вами занимаемся одним ремеслом, только с разных концов доски. И я, признаться, отдаю вам должное: так быстро размотать всю сеть никому ещё не удавалось. Слишком быстро для чиновника, который приехал «испытывать заклятия».