Хороший остров I (СИ), стр. 70

— Вода, — согласилась Инна. — Другой у нас нет, только кипячёная.

— Тёплая.

— Тёплая, потому что кипячёная. Пейте.

Он отпил ещё и отвёл от себя бутылку.

Чебу сидел на своей подушке у края ската, там, где его оставил Дима, и смотрел на Филиппа всеми четырьмя глазами. Филипп заметил его и долго разглядывал.

— Это что? — спросил он.

— Чебу, — встрял Дима из-за моей спины. — Он наш и не кусается.

Филипп перевёл взгляд на Диму и нахмурился, как будто пытался вспомнить.

— Я тебя знаю, — медленно проговорил он. — Ты по мокрой палубе бегал.

Дима спрятался за меня. Ольга, которая уже стояла рядом, положила руку ему на плечо.

— Бегал, — ответила она. — А вы его поймали. Вы помните?

Филипп посмотрел на неё и ничего не ответил. По лицу было видно, что он помнит, но не знает, что с этим делать.

Люди сходились к скату со всего лагеря. Я слышал за спиной шаги и шёпот. Подошли Кимы с Валерой, а следом и Рита: жаб она, видно, всё-таки оставила.

Сева встал чуть поодаль, держа Диану за руку, а Святослав так и сидел у огня с браслетом и смотрел сюда.

Филипп поднял глаза на скат над головой, потом перевёл их на огонь и людей. Похоже, он пытался понять, где он и сколько тут пролежал.

Тут он увидел Аню и сразу ее узнал.

— Аня, — сказал он, и голос у него стал твёрже. — Скалодром.

— Я, — Аня подошла ближе и присела у настила. — Вы как?

— Где мы?

— Мы на острове, — ответила Аня. — Нас выбросило на берег.

— Кого — нас? Кто ещё? — он попробовал сесть ровнее и поморщился. — А капитан с вахтой?

— Из экипажа, кроме меня и вас, никого, — сказала Аня. — Тут пассажиры, восемнадцать человек вместе с вами.

— Восемнадцать, — повторил он. — Со всего лайнера восемнадцать.

Никто ему не ответил.

Филипп помолчал, глядя на бутылку. Потом поднял глаза и стал медленно смотреть на людей вокруг ската, по одному, как пересчитывают. Лица ему, видно, ничего не говорили. Он скользил по ним взглядом и ни на ком не задерживался.

Я стоял прямо перед ним, у края настила. Сюда я пришёл первым, и отойти мне было некуда.

На мне он остановился.

Я видел, как у него изменилось лицо. Губы сжались, а глаза прояснились. Он смотрел на меня так же, как в первый день на настиле у прибоя, когда открыл глаза и узнал меня. Только тогда сил у него хватило на одну фразу.

Сейчас сил было больше.

Он поднял руку и показал на меня пальцем. Рука дрожала, но показывал он точно на меня.

— Ты! Ты это он! — громко сказал Филипп, на весь лагерь. — Из-за тебя мы все здесь!

Глава 24

Стало так тихо, что я слышал, как в костре щёлкнула сырая ветка.

Все смотрели на меня. Я чувствовал эти взгляды кожей, как солнце на шее. Дима за моей спиной перестал дышать, а потом ухватил меня за край футболки.

Я не стал отводить глаза от Филиппа.

— Из-за меня, — повторил я и качнул головой. — Придётся объяснить такое громкое обвинение.

Он опустил руку. Она у него устала, и он положил её на колено, но смотреть на меня не перестал.

— Всем объясню, — процедил он. — Пусть все знают, кто вас тут собрал у костра.

Он облизнул губы. Инна молча поднесла ему бутылку. Он отпил и отодвинул её от себя.

— Я старший помощник капитана, старпом, — начал он. — Если кто не знает, что это, объясняю: второй человек на судне после капитана. В тот вечер я был не на вахте. Я был у себя в каюте, переодевался к ужину.

— В рубашку с цветами, — тихо сказала Аня.

— В рубашку с цветами, — Филипп даже не повернул к ней головы. — Мне позвонил вахтенный. Сказал, что в рубке посторонний: пассажир прошёл на мостик, и капитан с ним разговаривает. Вахтенный не знал, что делать, и позвал меня.

— Посторонний на мостике, — повторил Женя вполголоса. — Это же…

— Это невозможно, — отрезал Филипп. — На мостик пассажир попасть не может, двери там на кодах и вахта стоит. Но он как-то попал, а как, я не знаю.

Он помолчал, собираясь с силами.

— Я побежал по коридору на трап и наверх. На трапе сверкнуло белым, — он прикрыл глаза, вспоминая. — Я подумал, что это в рубке, что там что-то горит, и побежал быстрее. Внизу уже кричали. Кто-то бежал мне навстречу, я кого-то толкнул.

— Меня, — напомнила Аня. — Вы меня толкнули на лестнице. Я тогда вниз шла.

Филипп посмотрел на неё и кивнул, как будто это было неважно.

— Возможно. Я бежал наверх, а когда добежал до рубки, открыл дверь.

Он снова посмотрел на меня.

— Капитан был там, и ты с ним. Вы стояли у пульта и вцепились друг в друга, как в драке. Капитан тебя отталкивал, а ты держал его за руки.

У меня по спине прошёл холодок.

— Дальше, — сказал я.

— Дальше я шагнул к вам, хотел вас растащить. И меня ударили сзади по голове чем-то тяжёлым, может, веслом или чем-то таким, — он потрогал затылок. Пальцы наткнулись на узлы, которыми я ему стянул рану, и он отдёрнул руку. — Дальше я ничего не помню. Очнулся в воде на какой-то доске, а потом уже на берегу, когда увидел тебя.

— Сзади, — повторил Валера. — Значит, там был ещё кто-то.

— Был, значит, сообщник, — подтвердил Филипп. — Пока он дрался с капитаном, второй стоял за дверью. Я вошёл, и меня ударили.

— Кто? — спросил Валера.

— Я не видел. Я же говорю: сзади.

Валера посмотрел на меня. Злости в его взгляде не было: он прикидывал.

— Вы его знаете? — спросила Рита, кивнув на меня. — Кто он вам и как его зовут?

— Не знаю, как его зовут, — Филипп поморщился. — Пассажир, молодой парень. Я его мельком видел пару раз на палубе. Таких на судне сотни. Я бы его и не запомнил, если бы не тот вечер. Но тот вечер я запомнил на всю жизнь.

— А вы его точно запомнили? — спросила Ольга. — Вас же сразу ударили по голове. Точно его?

— В рубке был свет, я его видел и лицо запомнил, — Филипп упрямо сжал губы. — Это он. Я его в первый день узнал, на берегу, и сейчас узнаю.

Аня всё это время сидела у настила и молчала. Я посмотрел на неё. Она кусала губу.

— Аня, — сказал я. — Когда ты его видела на лестнице?

— Уже после того, как сверкнуло, — сказала она медленно. — Я закрывала скалодром, и тут сверкнуло, а потом качнуло. Все побежали вниз, и я побежала. А он поднимался, против всех, и меня толкнул. Это правда, я тебе и раньше говорила.

— Говорила, — кивнул я.

Значит, Филипп и правда бежал к рубке, и то, что его туда позвали, тоже сходится. Старпом в пляжной рубашке, поднятый из каюты звонком, так оно и выходит.

— Андрей, — Стас подошёл ко мне. Он смотрел прямо, и голос у него был ровный, деловой. — Это правда? Вы были в рубке?

Я ответил не сразу.

Тело это было в рубке. Филипп не врал: он говорил так, как помнил, со всеми своими «не знаю» и «может быть». Значит, тот парень, в котором я теперь живу, вечером пробрался на мостик, куда нельзя попасть пассажиру, и дрался там с капитаном.

Зачем? Что ему было нужно от капитана и что он делал у пульта?

Я этого не знал и знать не мог. В тот вечер я был ещё в своём лесу, в цепи, а этот парень жил своей жизнью без меня.

А сказать это я никому не мог.

— Дай ему договорить, — сказал я Стасу. — Он не всё сказал.

Филипп отдышался. Он сидел, держась рукой за край настила, и было видно, что долго он так не просидит. Но сдаваться он не собирался.

— Я сказал всё, — проговорил он. — Сверкнуло в рубке, когда он был там. Капитан пытался его остановить. Но, видимо, не смог. А после этого судно погибло. Он там что-то сделал, он и его сообщник. И теперь вы все на него так смотрите. Он у вас главный, значит. Вы ему верите и его слушаете. А это из-за него и из-за его дружка мы все здесь, а остальные на дне.

Филипп замолчал и откинулся на тент. Сидеть ему было тяжело, и дышал он со свистом.

Все молчали. Валера смотрел на меня, и Рита держала его за рукав. Кира отвернулась, а Зоя, наоборот, подалась вперёд, чтобы лучше видеть. Сева стоял белый и держал Диану так крепко, что она поморщилась.