Государь. Обратный отсчёт 4 (СИ), стр. 42

— Я тебе верю, Петр Алексеевич, — услышал он от меня тот ответ, которого так ждал. — Недосуг мне лясы точить со штатской штафиркой.

— Как прикажете, — согласился Пален, не подав вида, что услышал для себя новое слово.

Или так уже называют шпаков?

Когда за графом закрылась дверь, мне подали полдник — кофе и сухие бисквиты.

Напиток оказался забористым, остатки дремы как волной снесло. Но полезно ли мне кофе? Очень сомневаюсь.

Прихлебывая из чашки мелкими глоточками, размышлял над прошедшей встречей.

Она оставила странное послевкусие. Я словно встретился с Берией сразу после смерти Сталина, будучи в роли Хрущева. Понимание, что этот человек мог меня раздавить щелчком пальцев, — в этом было нечто новенькое.

Чем Палену помешал Ростопчин, я до конца не понимал. Зачем ему первоприсутствие в коллегии иностранных дел? Дипломаты не силовики и защитить меня не смогут, имея вместо патронов чернильницы, а вместо сабель гусиные перья.

Лишь одно приходило на ум. Пален хотел сконцентрировать в руках всю полноту власти — от силового блока до внешних сношений. Так было легче стать полноправным диктатором при Александре после переворота.

Можно на него злиться. А можно восхищаться. Коварством, широтой замысла, хладнокровием, организаторскими способностями. Редкая страна имеет возможность похвастать заговорщиком такого уровня.

Силен мужик! То бишь граф.

Таких людей, как Пален, нужно иметь в друзьях, а не во врагах. В других обстоятельствах, при ином царе или в другой стране он мог бы горы свернуть, оставить после себя памятники грандиозных свершений.

Не оставит и не свернет. Всю мощь своего недюжего ума он обратил на выстрел в пустую.

Я даже не про его печальную судьбу в стенах «Милости Павла». Я про то, что убийством своего благодетеля он ничего толком не добился. Страна никуда не свернула. Так и покатилась дальше после небольшой паузы по рельсам самодержавия, по шпалам Аракчеева, по буеракам крепостничества.

Какая жалость, что его нельзя использовать во благо Отечества — только помножить на ноль. Королевскую кобру не берут с собой в постель.

— Ливена приглашать? — поинтересовался Кутайсов, когда с кофе было покончено.

— Зови.

Граф Христофор Андреевич вошел — молодой, подтянутый, серьезный. У Павла он ходил в любимцах и имел крепкий тыл в лице матушки — воспитательницы младших детей царской четы. Властная старуха Шарлотта Карловна умела заставить с собой считаться и даже выбила себе графский титул. Свой Христофор получил «по совместительству».

Он занял ключевой пост в системе военного управления, будучи всего 24 лет отроду, и оставался на нем уже почти три года. Особо удивляться тут нечему — это время молодых генералов. Стариков, сподвижников Екатерины, Павел разогнал — при нем в отставку и даже ссылку были отправлены 333 генерала.

— Что сейчас с походом Платова? — сразу спросил я, после того как Ливен исполнил положенное «ку».

— Ждет на Дону вашего приказа, государь. Полки собраны, приказы отданы. Только почему Платова? Командует войсковой атаман Орлов. Прикажете переназначить Матвея Ивановича?

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Приклеился штамп «индийский поход Платова», хотя правильнее было бы называть его орловским. Павел лишь усилил Матвеем Ивановичем руководство экспедиции, выдернув генерал-майора из Петропавловской крепости.

— Знаешь путь к реке Индус? — спросил царь у доставленного к нему узника.

А тот не будь дураком, ибо вшей кормить в темнице надоело, ответил:

— Знаю!

Что он там мог знать? Но — повезло.

Почему-то торопился Павел, решил действовать, не дождавшись согласования планов с французами. Он даже мир с ними не подписал, только обсуждал условия.

А они тоже рвались, Бонапарт хотел через Каспийское море и Персию добраться до Индостана. Богатства его манили, тот невероятный куш, который сорвали англичане, захватив Серингапатам Типу Султана.

А Павел пообещал богатства Индии казакам. И чуть ли не пинками вытолкал их за Волгу в неизвестность. Избавиться хотел?

Матвей Иванович — глыба, сохранить его для будущих войн в Европе архиважно. Но и огромные затраты, понесенные на поход, хотелось бы окупить.

— Граф! Напоминаю о строжайшей секретности всего, что связано с экспедицией. То, что ты сейчас услышишь не должен узнать ни один человек. Ты меня услышал?

Ливен послушно закивал.

— Напишешь Орлову следующее. Поход на Индию отменяется, — граф потрясенно вздернул брови. — Да, да, отменяется. Войску Донскому от меня благодарность. Генерал-майору Платову поручается иное. По своему усмотрению выбрав маршрут, отобрав столько войск и артиллерии, сколько потребно, провести карательную операцию против Младшего Жуза.

— Так они же наши союзники, — ахнул граф.

— Союзники, — согласился я. — Они из тех друзей, с которыми врагов не нужно. Тысячи русских невольников продаются на рынках Хивы и Бухары. Как они туда попали? Киргиз-кайсаки захватили. Вот с этими людоловами и нужно покончить. Раз и навсегда. Чтобы в каждом ауле по всей степи зарыдали, как только услышат, что снова кто-то разбойно напал на наши владения. Если, конечно, останется кому плакать. Так Платову и напиши: пусть Младший Жуз постигнет судьба ногайской орды.

Ногайцев, таких же любителей брать наших в полон, не так давно вырезали почти под корень войска Суворова. В этом походе за Кубань участвовал и Матвей Иванович. Так что он знает, что нужно делать.

Ливен попросил разрешения записать все, что услышал. Получив от меня разрешение, присел к столу и зацарапал пером по бумаге, оформляя приказ.

Я терпеливо ждал.

Когда бумага была готова, расписался. Заранее подготовился, потренировавшись в выведении автографа. В принципе, ничего сложного. Подпись Павла оказалась не такой замысловатой, как у его преемников.

— Что делать с артиллерийским обозом, направленным в Петропавловск-Камчатский для вооружения трех кораблей? — напомнил Ливен о еще одной авантюре Павла, о плане корсарского крейсерства на торговых путях англичан в Тихом океане.

Раздумывал я недолго.

— Отдадим Российско-американской компаний. У меня на нее большие планы. Не забыл, что у нас война с Испанией? И о тех оскорблениях, коими меня осыпал король Гишпанский? Ну так мы найдем, чем ответить.

— И где же?

— В Калифорнии! Нам такая колония и самим пригодится.

— Государь, для таких действий войско потребно. А у нас, кроме Сомова полка, ничего на Камчатке и нет.

— Увидишь, — пообещал я загадочно.

Ливен не решился дальше расспрашивать.

Я еще раз предупредил его о секретности приказа, который он держал в руках.

— Знаю, что к тебе Пален в гости заезжает. Не вздумай ему проболтаться.

Стоя уже у дверей, граф замялся, всем видом показывая, что есть еще ни то вопрос, ни то просьба.

— Что у тебя? — нахмурился я.

— Боюсь за дерзость воспримите…

— Не тяни кота за хвост. Говори, что желаешь.

— Ваше Величество! Как вам известно, я недавно женился. Дарья, супружница моя, девушка молоденькая, голова развлечениями забита. Нельзя ли попросить разрешения побывать на сегодняшнем танцевальном суаре?

Я рассмеялся.

— Отчего же нельзя? Можно. Приводи. Сколько жене годочков?

— Пятнадцать.

Однако. До чего же все спешат жить! Впрочем, зная, что ждет Россию в ближайшие годы, особо не удивился. Скольких юных дев не дождутся своих суженых, если ничего не менять!

Меня вдруг осенило.

Дарья Ливен! Не может быть! Неужели она???

Та самая княгиня, что шпионила для России на протяжении нескольких десятилетий и сделала для страны больше, чем любая из женщин XIX столетья? Та самая, кто вел от моего имени переговоры о завершении Крымской войны?

А что, в принципе, возможно. Даже более чем вероятно.