Главный инженер 6 (СИ), стр. 44

Ника подняла голову.

— Предлагаешь или запрещаешь? Потому что запретить у тебя не получится. Я пришла не за разрешением продолжать работу.

— Тогда договоримся, — сказал я. — Ты уже нашла связь, ради которой всё затевалось. Теперь нужно её проверить, а не возвращаться туда, где тебя могли заметить. Мне нужны сохранённые материалы, а не новый повод волноваться за тебя.

— За меня или за материалы? — спросила она, но без прежней резкости.

— За тебя. Файлы хотя бы можно скопировать.

Она отвела взгляд и несколько секунд молчала. Потом сняла шапку и провела ладонью по волосам. Теперь стало видно, как она устала.

— Ладно, по этой ссылке больше не пойду, — сказала Ника. — Но совсем сидеть без дела я не смогу. Когда находишь что-то такое и бросаешь на середине, потом всё время думаешь, что не заметила самое важное.

— Разберёшь то, что уже сохранила. Отдельно отметишь, что подтверждается документами, а что пока только кажется подозрительным. Это не сидеть без дела.

— Хорошо, сделаю. Только не превращай меня в человека, который должен докладывать тебе о каждом своём шаге.

— О каждом не надо. Если снова придут запросы на вход или начнут звонить незнакомые люди, сообщи. Такие вещи я предпочёл бы узнавать сразу.

Она согласилась, и мы перешли к связи. Ника предложила отдельный номер, которым раньше не пользовалась в работе. Я сказал, что мы не должны обсуждать документы в сообщениях и то, что нужно условиться о следующей встрече заранее. Кнопочный телефон тоже не давал никаких чудес, но всё же в нём было чуточку больше гарантий, что нас не прослушают и не выследят.

— И давай без каких-либо загадок, по типу: «погода испортилась», — сказала она, когда я предложил короткое условное сообщение. — Мы ведь не в шпионском триллере. Если так общаться, то я буду сидеть и вспоминать, что именно это означает: то, что надо отменить встречу или мне следует приехать пораньше.

— Согласен, чем проще, тем лучше. О месте договоримся сейчас, а сообщением только подтвердишь, что всё в силе.

— Вот так уже похоже на нормальный разговор, — ответила Ника и впервые за всё время устроилась на стуле удобнее.

Но почти сразу снова посмотрела на вход. Охранник поднялся и прошёл вдоль машин, проверяя что-то на их панелях. Возле нас он задержался, взглянул на работающий барабан и пошёл дальше. Ника дождалась, когда он отойдёт.

— Есть ещё кое-что, что мне не нравится, — сказала она. — Сам документ никуда не делся. Я не открывала ссылку повторно, но перед уходом из кафе страница оставалась доступной. Никто не пытался закрыть файл после того, как я его посмотрела.

— Может, никто и не собирался.

— Вот именно. Если им важно скрыть переводы, зачем вообще оставлять доступ? А если важно узнать, кто ими заинтересуется, тогда всё выглядит иначе.

Я потёр подбородок, обдумывая её слова. Версия была неприятной, но пока держалась на косвенных признаках.

— Ты думаешь, документ оставили специально?

— Допускаю. Старый отчёт, ссылка, которой почти никто не пользуется. Через неё можно заметить человека, который полезет разбираться в платежах. Не обязательно меня, вообще любого.

— Тогда странные письма могли и не быть случайностью, — сказал я. — Но проверять эту мысль своим возвращением на страницу не будем.

— Не будем, я уже обещала.

Мы замолчали. Возле сушилки наконец перестали спорить. Одна из женщин помогала другой вытаскивать пододеяльник, который намотался на остальное бельё. Ника проводила их взглядом, потом посмотрела на время до окончания стирки.

— Ещё двенадцать минут. Могла бы поставить короткую программу, но растерялась.

— Досидим. Встреча с полосканием у меня впервые, хотелось бы увидеть результат.

Она тихо рассмеялась и прикрыла рот ладонью, будто смех здесь был неуместен.

— Ты иногда говоришь так, что хочется тебя стукнуть. Я с утра места себе не нахожу, а ты про полоскание.

— Я тоже не в восторге от твоих новостей. Просто машинка от этого стирать быстрее не закончит.

За оставшееся время мы договорились о передаче файлов. При себе у Ники копии не было, приносить рабочий ноутбук она не захотела. Через день она должна была оставить накопитель в пакете в камере хранения у рынка и передать мне ключ при короткой встрече. Ни к офису, ни к моему дому ей подходить не требовалось. Я попросил сохранить свою копию и ничего пока не удалять.

— Только не стой потом возле ячеек полчаса, высматривая подозрительных людей, — заметила она. — Там охрана сама заинтересуется, чего тебе надо.

— Заберу пакет и уйду. А если тебе что-то не понравится, передачу отменим, не надо выполнять план любой ценой.

— Это хорошо бы и тебе запомнить, — сказала Ника, покосившись на меня. — Ты ведь вряд ли просто так остановишься.

Возразить мне было нечего, поэтому я помог ей сложить мокрые вещи в отдельный пакет. Сушить их она отказалась, решив не задерживаться дольше необходимого. Перед выходом Ника застегнула куртку и снова натянула шапку.

— Если заметишь, что за тобой действительно идут, не пытайся это проверить сама, — сказал я. — Зайди туда, где есть люди, и позвони. Только сразу скажи, где находишься.

— А если не смогу говорить?

— Тогда хотя бы напиши, где ты именно. По молчанию в трубке я не пойму, где тебя искать.

Она кивнула, сжала ручки пакета и несколько секунд смотрела на меня.

— Ты только не исчезай после того, как получишь файлы. Мне не нужны все подробности, но я хочу знать, во что ввязалась.

— Скажу, что смогу выяснить, — пообещал я. — И если пойму, что тебе угрожает опасность, скрывать не стану.

Ника вышла, а я остался ещё на несколько минут. Охранник вернулся к телефону, женщины занялись своим бельём. Я смотрел на дверь и думал о финансовом контролёре, который подписывал отчёты давно закрытой фирмы. До сегодняшнего дня у меня были сомнения в обстоятельствах аварии Савельева. Теперь появился человек, который мог знать, кто оплачивал отдых его детям.

Это уже зацепка, хотя радоваться я не торопился. Если Ника не ошиблась насчёт ссылки, кто-то узнал о нашем интересе раньше, чем мы добрались до его имени. И оставалось понять, чего ждать дальше: попытки спрятать документы или нового сообщения с заботливым советом беречь себя.

Глава 17

Утром я поехал в гаражи. Срочных дел там не было, но после вчерашнего разговора с Никой хотелось побыть среди своих и хотя бы час не думать о Савельеве. В кооперативе уже работали: за воротами надрывался холодный двигатель, возле соседнего бокса двое мужиков выясняли, кому положено убрать машину с проезда. Один ссылался на какие-то договорённости, второй стоял с лопатой и предлагал обсудить их поближе. Всё шло своим чередом.

Красноносый ждал у дальнего угла вместе с остальными. Семечник аккуратно собирал шелуху в пакет, а молодой держал руки в карманах и поглядывал на выезд. Когда я подошёл, Красноносый вытащил телефон, вытер экран рукавом и сразу перешёл к делу.

— Серая машина опять появилась, только теперь с другой стороны, возле старого выезда. Я вчера её снял, пока она у баков стояла. Номер другой, но, по-моему, это та же самая.

— Давай посмотрим, — я взял телефон и прикрыл экран ладонью от света. Машина попала в кадр целиком, а вот человека за рулём за бликами было не разобрать. — Почему решил, что та же? По цвету?

— На заднем фонаре белая полоса, мы её и раньше видели. И сумка клетчатая сзади лежит. Я бы не заметил, Лёха подсказал.

Он кивнул на Семечника.

Ага, Лёха, значит…

Тот убрал пакет в карман и наклонился к экрану.

— Ты вторую фотографию открой, там получше видно. Сумка у окна стоит, ручка порвана. Я такую же на рынок таскаю, только у меня целая. Ещё колпак на переднем колесе другой, но это я уже потом разглядел.

Я увеличил снимок. Светлая отметина на фонаре действительно была, хотя на таком расстоянии царапину легко было перепутать с бликом. Сумка тоже ничего не доказывала, но вместе с колпаком уже давала повод сравнить фотографии.