Главный инженер 6 (СИ), стр. 36

Несколько секунд в трубке было тихо. Я слышал только негромкий шум, похожий на работающий вентилятор.

— Нужно, — ответила она наконец. — Орлов умер, а ты пользуешься его программой и выходишь на меня через канал, о котором почти никто не знал. Поэтому ещё раз: кто ты такой?

— Максим Смирнов, это ты уже выяснила. Мне прислали сообщение после взлома квартиры, и я хочу понять, откуда оно пришло.

— Не перескакивай, — сказала Ника. — С номером можно потом разобраться. Сейчас меня больше интересует, почему сантехнику понадобилась сборка моего покойного заказчика.

— Потому что у сантехника оказались его материалы. Я понимаю, как это невнятно звучит, но по телефону обсуждать их не буду.

— Зато хочешь, чтобы я по телефону согласилась влезть в какие-то твои проблемы.

— Пока я прошу о небольшой работе, естественно, не бесплатно, а не о доверии. Посмотри номер и проверь, не скомпрометирован ли аварийный канал программы. Если для этого понадобятся подробности, скажешь какие.

Она тихо усмехнулась, но печатать не начала.

— Небольшая работа, значит. Ты рассчитываешь, что я сейчас введу номер и получу фотографию человека вместе с домашним адресом?

— Нет, на чудеса у меня денег не хватит. Мне нужен хоть какой-нибудь след, который можно проверить. Если его нет, так и скажи.

— След может привести к человеку, который эту сим-карту в глаза не видел, — заметила она. — И что ты тогда будешь делать?

— Не поеду выбивать из него признание, если ты об этом. Сначала разберусь, есть ли вообще за что цепляться.

Ника помолчала, а затем спросила уже тише:

— Ты с Орловым долго работал?

— Достаточно, чтобы кое-чему научиться.

— По разговору заметно, — сказала она. — Только не пытайся специально ему подражать, это раздражает.

Я потеребил край бумажной салфетки и убрал руку со стола. Сходство она уже слышала, но объясняла его так, как мог объяснить нормальный человек.

— Мне сейчас не до подражаний. Квартиру разнесли, пока я лежал в больнице, а после выписки напомнили, чтобы я следил за своей безопасностью. Хочется понять, кто так заботится.

— Сообщение сохранил? — спросила Ника, и щелчки клавиш возобновились.

— Сохранил, ничего не удалял.

— Пришлёшь скриншот с номером, время получения не обрезай. По программе посмотрю отдельно, но сразу предупреждаю: обещать результат не буду.

— Сколько возьмёшь за предварительную проверку?

Она назвала сумму. Я согласился, и это, судя по паузе, ей тоже не понравилось.

— Даже торговаться не будешь?

— За понятную работу плачу. Торговаться начну, если предложишь за эти деньги погадать.

— Тогда наличными, — ответила Ника. — И встретимся лично, если найду что-то полезное. Дальше с голосом в трубке я работать не собираюсь.

— Хорошо, место предложишь сама.

— Предложу, — сказала она. — И ещё, Смирнов: проверять я буду не только номер. Если у тебя есть история, которую надо заранее выучить, я должна об этом знать.

— Согласен, но такие истории по телефону не рассказывают.

— И то верно, тогда будь на связи, я позвоню, — отозвалась Ника и закончила разговор.

Я некоторое время сидел с телефоном в руке, потом отправил ей скриншот через тот же канал, которым передал файл. Отдельно указал время получения сообщения. О Савельеве писать не стал, до него мы ещё не дошли. Ника и без того получила достаточно поводов отказаться, но пока продолжала разговор. Скорее всего, её заинтересовал не мой заказ, а я сам. Пользоваться этим было можно, забывать об этом не стоило.

Дожидаться ответа, глядя в экран, было бессмысленно. Я убрал со стола чашку, достал наушники и открыл запись из своего прежнего кабинета. Канал, который я добавил к устройству Григория, ещё работал, хотя последние дни я почти за ним не следил. В основном попадались пустые часы и обрывки бытовых разговоров. На этот раз в кабинете были Лика с Виктором.

Я сразу отметил время и прибавил громкость. Лика знала об установленном устройстве, поэтому каждую её фразу приходилось оценивать с поправкой на это. Она могла говорить с Виктором, а заодно подсовывать мне то, что считала нужным. Проверить, где заканчивался их настоящий разговор, я не мог.

— Ты опять оттягиваешь, — сказал Виктор. — Мы договорились обсудить акции, я приехал, а ты начинаешь про Григория. Какое он имеет отношение к нашему решению?

— Пока никакого, и меня это устраивает, — ответила Лика. По звуку она отставила чашку на блюдце. — Но он уже знает о встрече. Тебя совсем не интересует, кто ему рассказал?

— У него полно знакомых, он мог услышать где угодно. Мы не тайное общество.

— Тогда не нервничай и дай мне договорить.

Виктор шумно выдохнул. Этот звук я помнил хорошо: раньше он так реагировал, когда я возвращал ему на переделку очередной удобный для него отчёт.

— Я нервничаю, потому что мы теряем время, — произнёс он. — С условиями ты ознакомилась, замечания тебе объяснили. Что ещё нужно?

— Чтобы мне не объясняли, почему я должна принять невыгодные условия. Мой пакет нужен для сделки, Виктор, поэтому придётся со мной договориться.

Я откинулся на спинку стула и поправил наушник. Пока всё было похоже на обычный торг. Виктор давил сроками, Лика делала вид, что спешить ей некуда. Насколько ей на самом деле было спокойно, по голосу понять не получалось.

— Хорошо, пришли свои предложения, — сказал он после паузы. — Но Григория к этому не приплетай, он тебе не поможет.

— Я и не просила его о помощи. Меня больше волнует его связь со Смирновым.

— А этот здесь откуда взялся? — Виктор повысил голос. — У тебя любой разговор теперь сводится к нему?

— Ты знаешь, что Григорий был на базе Умярова?

— Слышал в общих чертах, подробности меня не интересуют.

— Напрасно, — ответила Лика. — Он приехал туда со Смирновым, я пока ещё не понимаю, зачем. Однако оказалось, что сантехник знаком с женой Умярова. Уверена, Грише это не понравилось, ведь он любит давить на людей властью. А там ему показали, что его власть оказывается ничтожна, а вот у Смирнова всё больше и больше открывается полезных знакомств. Теперь Григорий злится и ищет, на ком отыграться.

— Пусть разбирается со Смирновым, — сказал Виктор. — Почему я должен заниматься их ссорой?

— Потому что он не ограничится Смирновым. После смерти Максима многие решили, что с компанией теперь можно делать что угодно. Григорий тоже не будет сидеть и ждать, пока ты закончишь сделку.

— Ты что-то знаешь или просто предполагаешь?

— Я знаю, что он задаёт вопросы людям, которым задавать их не должен. Если хочешь подробностей, поговори с ним сам.

Виктор замолчал. В наушниках послышался скрип кресла, потом он спросил:

— А ты с ним говорила?

— Говорила, толку не было. Он считает, что я ничего не решаю, и ведёт себя соответственно.

— То есть ты хочешь, чтобы я поехал и объяснил ему, как надо с тобой разговаривать?

— Я хочу, чтобы он перестал вмешиваться в наши дела, — ответила Лика. — Со мной он спорит, тебя хотя бы выслушает. Или ты предлагаешь просто подождать, пока он ещё что-нибудь устроит?

Я убавил звук. Она не предъявила Виктору ничего, что тот мог бы проверить сразу, зато дала ему удобную роль: поехать и навести порядок там, где остальные не справлялись. Виктор это любил. Чем меньше у него оставалось реального контроля, тем охотнее он хватался за возможность его показать.

При этом мне Лика тоже оставляла подсказку. Григорий злился после базы, пытался снять с себя ответственность и теперь мог мстить. Всё хорошо укладывалось в мои подозрения насчёт взлома. Даже слишком хорошо, чтобы принять её слова без проверки.

Виктор заговорил снова:

— Я позвоню ему, но не потому, что ты меня попросила. Мне нужно понимать, откуда он получает сведения.

— Позвони, — спокойно ответила Лика. — Разве я возражаю?

— А ты пока займись предложениями по сделке. Я не хочу в следующий раз обсуждать вместо них чужие обиды.