Путь к бессмертию. Том 4 (СИ), стр. 39
И в каждом ее слове чувствовался гнев, который она скрывала.
По арене разошлась мощная Ци средней стадии Заложения Основы.
Она что, прорвалась?
Нет.
До сих пор она скрывала свою культивацию. Даже я не мог разглядеть ее настоящий уровень. Но сейчас, из-за меня, она сбросила маску.
«Это вообще та Лань Юэ, которую я знаю⁈»
Глава 80
Судья вмешался прежде, чем Лэй Чжэнь успел ответить. Он шагнул между двумя учениками, поднял ладонь и выпустил немного Ци, усиливая голос ровно настолько, чтобы тот без труда разошёлся над всей площадкой.
— Этот поединок не состоится.
Лань Юэ даже не повернула головы. Меч в её руке оставался опущенным, однако духовная энергия вокруг лезвия продолжала уплотняться. По каменным плитам возле её ног уже поползли тонкие трещины, хотя сама Лань Юэ стояла совершенно неподвижно.
— Почему? — спросила она.
— Лэй Чжэнь только что закончил тяжёлый поединок. Он ранен и истощён. Даже если сам согласится принять вызов, позволить ему немедленно выйти на второй бой будет нарушением правил турнира.
Я невольно посмотрел на сына главы Горной Печати и едва удержался от улыбки.
Лэй Чжэнь всё ещё стоял на одном колене и, кажется, впервые за последние несколько минут действительно страдал — правда, совсем не от ран. Его настигли последствия собственного актёрского мастерства.
Если бы он не изображал перед сотнями зрителей человека, которого моя последняя атака едва не отправила к предкам, сейчас достаточно было бы подняться и объявить себя готовым к следующему поединку. Однако после кашля с кровью, намеренно сбитой циркуляции Ци, дрожащих ног и почти состоявшейся потери сознания внезапное чудесное исцеление выглядело бы несколько подозрительно.
На мгновение наши взгляды встретились.
В глазах Лэй Чжэня появилось почти философское смирение.
Да, брат Лэй.
Сам виноват.
Лань Юэ, разумеется, понятия не имела, насколько нелепой была вся ситуация. Для неё события складывались совершенно иначе: Мин Хао получил тяжёлые раны, Лэй Чжэнь победил его, а теперь турнирные правила защищали победителя от немедленной расплаты.
Пальцы на рукояти меча сжались сильнее.
— Тогда я подожду, пока он восстановится.
Судья уже собирался что-то ответить, когда со стороны учеников Горной Печати донёсся спокойный голос:
— В этом нет необходимости.
Шум на трибунах начал стихать.
Голос я узнал сразу.
Цзи Вэньчжоу поднялся со своего места.
Он не спрыгнул на арену и даже не выпустил ауру, чтобы привлечь к себе внимание. Просто вышел в свободный проход между рядами и неспешно начал спускаться, однако этого оказалось достаточно.
Я следил скорее за учениками вокруг него, чем за самим Цзи.
Восхищение на их лицах было совершенно искренним. Несколько молодых культиваторов невольно выпрямились, кто-то почти благоговейно смотрел ему вслед, и по общей реакции становилось ясно: появление Цзи Вэньчжоу воспринимали как гарантию того, что честь Горной Печати теперь окажется в надёжных руках.
И всё же рядом с этим восхищением существовало другое чувство.
Люди слишком поспешно освобождали ему дорогу. Никто не окликнул его, никто не попытался сказать что-нибудь ободряющее. Шумных выкриков, которыми недавно встречали Лэй Чжэня, тоже не прозвучало. Даже ученики, глядевшие на Цзи с откровенным почтением, старались не оказаться у него на пути.
Они его боялись.
Причём это был не обычный страх перед человеком, способным задавить слабого культиватора одной аурой. Эти люди знали Цзи Вэньчжоу лично. Возможно, годами тренировались рядом с ним, выполняли общие задания и видели то, чего не замечал гость другой секты.
И именно поэтому предпочитали соблюдать дистанцию.
Цзи тем временем спустился на арену и приветственно сложил руки перед Лань Юэ.
— Если сестра Лань желает продолжить состязание между Основными Учениками, я готов принять вызов вместо младшего брата Лэя.
Внимание Лань Юэ полностью переключилось на него. Я заметил, как её взгляд на короткое мгновение задержался на чужой ауре, и почти физически ощутил тот момент, когда она поняла разницу между ними.
Лань Юэ была на средней ступени Заложения Основы. Цзи Вэньчжоу стоял на пределе всей стадии.
Пропасть между ними была огромной.
Разумеется, это её не остановило.
Иногда мне начинало казаться, что вокруг меня существует какая-то особая закономерность. Нормальный человек, увидев противника значительно сильнее себя, должен подумать: интересный человек, лучше держаться подальше. Мои знакомые реагировали противоположным образом.
И после этого именно Мин Хао почему-то считался человеком, который постоянно попадает в неприятности.
Впрочем, бой все равно обещал получиться действительно выдающимся. Основа Лань Юэ была далека от обычной, а её техники я достаточно хорошо помнил ещё по Скрытому Этажу. Напротив стоял человек на пределе Заложения Основы, которого считали одним из талантливейших молодых мастеров формаций Горной Печати.
В иной ситуации я бы устроился поудобнее и постарался не пропустить ни одного обмена.
Только сегодняшний турнир изначально интересовал меня совсем по другой причине.
Я поднял взгляд к местам старейшин.
Юй Жун сидела там же. На мгновение наши глаза встретились, и ни одному из нас не пришлось ничего говорить.
Лучшего момента могло уже не представиться.
Практически все сильнейшие ученики Горной Печати собрались у арены. Здесь же находились старейшины обеих сект, а редкий поединок между Лань Юэ и Цзи Вэньчжоу привлекал всё больше внимания. Сам Цзи, чьё присутствие где-нибудь в глубине горы тревожило меня сильнее большинства защитных массивов, добровольно вышел на площадку и теперь точно никуда не уйдёт ближайшее время.
Оставалась только одна проблема.
Мне хотелось остаться.
Я действительно беспокоился за Лань Юэ, и больше всего раздражало даже не само это чувство, а то, насколько легко оно вмешивалось в расчёты.
Однако прямо над ареной сидела Юй Жун.
Лань Юэ была её ученицей. Если бой станет действительно опасным, старейшина вмешается. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что после всех неприятностей, которые я уже успел создать за короткое пребывание в Горной Печати, Юй Жун не решит позволить хотя бы одной из них разрешиться естественным путём.
Судья начал повторять правила поединка.
Я ещё раз посмотрел на Лань Юэ, после чего заставил себя отвернуться.
Пора.
Существование одновременно в двух телах давно перестало вызывать прежнее головокружение, однако полностью привычным так и не стало. Разум научился разделять движения, ощущения и даже внимание, но сама разница между двумя телами никуда не исчезла.
В теле Мин Хао окружающий мир всегда начинался с Ци. Даже когда я сознательно не обращал на неё внимания, духовная энергия всё равно присутствовала где-то на краю восприятия: касалась Корня Духа, проходила через меридианы, отзывалась в даньтяне и соединялась с Золотой Основой. Чужую ауру я чувствовал почти так же естественно, как температуру воздуха или прикосновение ветра к коже.
Тело Ли Си существовало по совершенно другим правилам.
В нём не было Корня Духа и привычного даньтяня, а то, что можно было назвать меридианами, лишь отдалённо напоминало человеческую систему. Странные каналы проходили через мышцы, кости и внутренние органы, не подчиняясь привычной логике циркуляции. Фиолетовая энергия могла исчезнуть в одной части тела и проявиться в другой, словно расстояние между ними являлось для неё скорее необязательной рекомендацией.
Поэтому и формации ощущались иначе.
Мин Хао воспринимал защитный массив Горной Печати как огромную сеть потоков Ци, связанных в сложную структуру. Через Ли Си я чувствовал скорее сопротивление самой реальности — тонкие, наложенные друг на друга слои, натянутые между внешним миром и горой.