Старатель (СИ), стр. 24

— Так получилось, доктор, — уныло сказал я.

— А на пробирке маркировка была? Должна быть обязательно.

Я порылся в кармане и достал пустую пробирку.

— Что-то здесь написано, но я ничего понять не могу, — сказал я, протягивая её Ненеку.

Он долго вертел её в руках, разглядывая причудливую вязь рун.

— Это руны, — наконец, констатировал он очевидный факт.

— Я так и подумал, — у меня не получилось удержаться от язвительного замечания.

— Понимаешь, зёрна всегда маркируются на сидале, — он настолько углубился в свои раздумья, что даже не заметил моей язвительности. — А здесь руны, причём такие руны я вижу в первый раз, а рун я знаю немало. Да что скромничать — рун я очень много знаю, специально их изучал. А вот эти почему-то не знаю. Где ты нашёл это зерно?

— Оно мне как бы по наследству досталось, — с технической точки зрения я даже не соврал. Во всяком случае, о «Колючем семени» я никому рассказывать не собирался.

— Понятно… — взгляд у него дёрнулся к моему дыроколу, так что было вполне очевидно, как он понял мои слова. — В логах что написано?

— Написано, что принято дополнение, а дальше длинный ряд цифр. Диктовать?

— Не надо, — отмахнулся Ненек, — всё равно никто не знает, что эти цифры значат. Ну ладно, давай попробуем посмотреть, что это за зерно. Садись в кресло.

Процедура была мне уже знакома: пластины к вискам, неприятное жужжание в голове — всё, как в прошлый раз. Доктор долго хмурился, прокручивая текст на экране вниз, а иногда обратно вверх.

— Зерна у тебя нет, — наконец, сказал доктор.

— Как так нет⁈ — я буквально разинул рот от удивления. — Я его точно вылил под веко, и оно точно ушло внутрь! Я его прекрасно чувствовал — куда оно могло деться⁈

— Да не возбуждайся ты так, — усмехнулся он. — Это нормально. И это даёт некий намёк на то, что оно из себя представляет.

— И что оно из себя представляет? — с подозрением спросил я, ничего хорошего от ответа не ожидая.

— Видишь ли, Макс, — взялся он объяснять, — зёрна бывают трёх видов. Во-первых, стабильные зёрна — например, зёрна расширения ядра. Да собственно, само ядро — это тоже стабильное зерно. Во-вторых, полустабильные зёрна, которые долго внедряются, прежде чем распасться и выполнить свою функцию. Твоё зерно переноса — это пример полустабильного зерна. И наконец, нестабильные зёрна, которые распадаются немедленно, как только достигают лозы. Им не нужно внедряться, это просто катализаторы лозы. Все зёрна, которые модифицируют организм — нестабильные. В логах они, кстати, обычно и называются дополнениями. Так что с большой вероятностью твоё зерно предназначено как раз для модификации организма.

— И каким образом оно меня будет модифицировать? — с опаской поинтересовался я.

— Это ты мне сам потом расскажешь, — с ухмылкой ответил Ненек. — Следи за собой, примечай, что в тебе меняется. Это всё, что я могу тебе сказать.

Доктор выставил меня довольно бесцеремонно — видно, и впрямь куда-то торопился, — так что я оказался за дверью в полном смятении чувств. Куда бежать? Что делать? Непонятно… В общем, оказался в том неприятном состоянии, когда чувствуешь, что необходимо срочно что-то предпринять, но совершенно не представляешь, что.

Я рассеянно попрощался с девушкой за стойкой в холле, не забыв ей улыбнуться. И в самом деле милашка, с которой стоит познакомиться, но почему-то так получается, что я встречаю её только тогда, когда мне категорически не до девушек.

Оказавшись, наконец, в основном коридоре, я подавил позыв куда-то бежать, а просто прислонился к стене и задумался. В самом деле, что я могу сделать? По здравом размышлении напрашивался печальный вывод, что ничего. Зерно уже распалось, и вытащить его невозможно. Даже если существует какой-то способ нейтрализации, было совершенно ясно, что я его не найду. Во всяком случае, прямо сейчас точно не найду. Если уж доктор Ненек, который, по его словам, собаку съел на рунах, не смог определить, что это за зерно, то я даже не представляю кто сможет. Разве только разыскать сидхе и вежливо спросить, что за непонятное зерно я утащил с их исследовательского корабля. Вопрос наверняка покажется им любопытным.

Что нужно делать, когда не знаешь, что делать? Самое главное: не суетиться. Я заставил себя выбросить из головы панические мысли и попробовал рассуждать спокойно. В самом деле, что мне грозит? Ну, пусть какая-то модификация организма, но не хвост же у меня вырастет, в самом деле? Только я об этом подумал, как немедленно почувствовал какой-то непонятный зуд в районе копчика. Я бросил быстрые взгляды налево и направо. Никого не было видно, так что я торопливо, но тщательно ощупал это место и облегчённо вздохнул, не заметив ни малейших изменений.

«Кажется, я веду себя, как последний идиот», — с досадой подумал я. Не в том даже дело, что здесь наверняка есть камеры, на которых прекрасно видно, как я щупаю себя за задницу. Так ведь можно довоображаться до чего угодно, а если как следует воображать, то и в самом деле может что-то вырасти. А почему нет? Никто ведь точно не знает, какие функции на самом деле есть у лозы. Вполне возможно, что подобная функция действительно имеется, и её можно непроизвольно включить.

Ну а раз сделать я ничего не могу, значит, ничего делать и не надо. Разве что наблюдать за собой, как советует доктор Ненек — с умеренным пылом наблюдать, без хватания себя за задницу. А вот какая-то информация мне совсем не помешает — может, сейчас и не пригодится, но лишней точно не будет.

Помнится, Бартел Укмэ обещал отвечать на мои вопросы? Вот пусть и отвечает. Я приказал составить маршрут к лавке «Первый шурф» и вовремя сообразил добавить: «с использованием транспортной сети». Добираться пешком с тридцать второго до двадцать шестого уровня было далековато, да и на двадцать шестом надо будет пройти два немаленьких локуса.

Терминал транспортной сети оказался совсем рядом, и как только я подошёл ближе, открылась небольшая комнатка вроде кабинки лифта, только с закруглёнными стенами. Больше ничего внутри не было, да и стены тоже были совершенно пустыми, безо всяких кнопок и лампочек. Я шагнул внутрь; дверь тут же закрылась, и я почувствовал ускорение. Пункт назначения у меня никто не спрашивал — очевидно, лоза передала запрос транспортной сети без моего участия. Пятьдесят асс за проезд с меня сняли тоже безо всякого подтверждения. Вообще-то многовато сняли — это же цена неплохого обеда. Так что если не торопишься, то лучше, пожалуй, ходить пешком.

Ускорение менялось — мы ехали то вперёд, то вбок, временами назад, а иногда при этом безошибочно ощущалось движение вниз. Ехали мы минут десять, а то и меньше — учитывая, что пешком этот путь занимал почти час, скорость была вполне приличной. Наконец, кабина затормозила, дверь открылась, и я обнаружил себя прямо напротив знакомого бара «Озорные потаскушки». Тот же самый зазывала, увидев меня, немедленно оживился, но я отрицательно покачал головой, и он переключился на более перспективного прохожего.

Дело шло уже к вечеру, и народа на улице хватало. Интересно — если это всё старатели, то сколько же их сейчас в космосе? Они же, по идее, практически всё время сидят там. Похоже, старателей здесь гораздо больше, чем я думал. Хотя в том же облаке Оорта астероидов триллионы — сколько старателей ни есть, хватит на всех.

При ближайшем рассмотрении локус «Фэнлеог» оказался не настолько большим, как мне показалось поначалу, и до «Первого шурфа» я добрался всего минут за десять быстрой ходьбы. Я немного опасался, что Бартел закроет лавку после той попытки ограбления, но она оказалась открыта. Собственно, я так и думал, что он не захочет терять клиентов. Я зашёл и остановился, оказавшись под прицелом двух потолочных турелей. Оглядевшись вокруг, обнаружил сзади ещё две турели по обеим сторонам двери. Сам Бартел ехидно скалился из-за прилавка.

— Привет, Бартел, — махнул я ему рукой. — По-моему, немного перестраховываешься.