Старатель (СИ), стр. 13

— Мы оба знаем, что зерно стоит намного, намного дороже, — заметил я. — Во сколько раз дороже, кстати? В сто раз? Нет, наверное, в тысячу.

— Оно действительно дороже, — поморщившись, признал Ненек. — Но оно у тебя не в кармане, а в голове. Денег за него ты получить не сможешь, только смерть личности.

— Я уверен, что в моём случае замещение не обязательно произойдёт, — озвучил я свою догадку, и по его реакции понял, что угадал. — Я же не клон, и могу успешно сопротивляться. Если бы я был без сознания, или оно хотя бы раскрылось неожиданно, то там у меня шансов бы не было, но сейчас я предупреждён и готов.

— Это так, шансы у тебя есть, даже неплохие, — неохотно согласился он. — Но в этом случае ты всё равно ничего не получаешь, зато имеется серьёзный риск потерять себя.

— А могу и получить, — возразил я. — Раскрытие идёт очень медленно, и я вполне успею улететь, например, на Арику-2. «Искусник силикатов» вроде сейчас в доке под погрузкой. Да мало ли кораблей сейчас в доках? Всегда можно договориться улететь туда, где есть несколько клиник.

На самом деле рисковать я, конечно же, не собирался, но Ненек мне поверил.

— Денег я не могу заплатить, — мрачно сказал он. — У меня их просто нет. Но есть комплект основных зёрен — берёг их для себя.

Мне стало кристально ясно: это всё, что я могу получить. Если я попытаюсь выдавить что-то ещё, то он это пообещает, но я просто не проснусь после операции. А если я не договорюсь с ним, и уйду, то скорее всего, мне в ближайшем же коридоре дадут по голове и приволокут опять сюда. И в этом случае я тоже не проснусь.

— Основные зёрна — это что?

— Сила, скорость, выносливость. Ты знаешь, как они работают?

— Расскажи, — попросил я.

— Дураки считают, что стоит внедрить зерно, например, силы, и сразу станешь силачом. Это не так. Зерно — это катализатор, и оно рассасывается примерно за месяц. После приёма зерна надо усиленно заниматься этот месяц силовыми упражнениями, и чем усерднее занимаешься, тем сильнее станешь. С зёрнами скорости и выносливости то же самое.

Понятно, почему он хранил зёрна для себя, но так и не удосужился их использовать. Если бы там было зерно бухача, то он легко обеспечил бы себе интенсивную тренировку, а тренироваться с зерном силы не так приятно.

— Хорошо, договорились, — согласился я. — Но зёрна ты мне дашь прямо сейчас.

— Не веришь? — усмехнулся он. — Я ведь могу их вытащить у тебя, пока ты будешь в капсуле.

— Может, я плохо разбираюсь в людях, но я не верю, что ты станешь шарить по карманам пациента.

— Ты прав, не стану, — вздохнул он.

— К тому же за моё зерно ты получишь столько, что тебе просто нет смысла связываться с такой мелочью.

— Тоже верно, — кивнул он, доставая из сейфа маленькую коробочку. — Вот твои зёрна.

Под прозрачной крышкой на мягкой подложке лежали три крохотные пробирки с желтоватой жидкостью, и в каждой плавало небольшое, чуть более макового, зёрнышко.

— И как их использовать? — спросил я, пытаясь прочесть крохотные надписи на пробирках.

— Сковыриваешь пробку и выливаешь содержимое в глаз под нижнее веко. Проморгаешься, и зерно уйдёт вглубь. Используй с интервалом не меньше месяца, а лучше полтора-два. И не забывай, что без упражнений они почти бесполезны.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я, засовывая коробочку в нагрудный карман.

— Раздевайся и лезь вон в ту капсулу, — распорядился он.

— Один момент, — вдруг вспомнил я. — А что будет с тем, чья личность сейчас в зерне переноса?

— Зерно я почищу, конечно, — Ненек с удивлением посмотрел на меня. — Зачем он мне нужен? Да ему всё равно смертный приговор без суда за такие вещи, так что можешь за него не переживать. Лезь давай в капсулу.

Глава 5

«Железо и никель»

Я резко открыл глаза и увидел плавно поднимающуюся прозрачную крышку медкапсулы. Замешательство длилось недолго — уже через несколько секунд я всё вспомнил и ощутил огромное облегчение от того, что остался жив. Конечно, интуиция успокаивающе шептала мне, что этот набор зёрен для доктора не настолько ценен, чтобы брать грех на душу, но интуиция частенько ошибается, и риск переместиться из медкапсулы в утилизатор всё-таки существовал. Я здорово боялся не проснуться, но мне повезло — доктор Ненек всё же решил играть честно. Что ни говори, а одиночка слишком уязвим, и будь ты сколь угодно крут, обязательно возникают ситуации, когда остаётся лишь надеяться на добрую волю людей, которым, в сущности, глубоко на тебя плевать.

— Вылезай давай, у меня здесь не гостиница, — послышался недовольный голос доктора.

— Успешно? — спросил я, с некоторым трудом переходя в сидячее положение.

Я осознал глупость вопроса, ещё не успев договорить. Он вытащил бы это зерно, даже если бы для этого понадобилось разрезать меня на мелкие кусочки. Раз я всё-таки жив и способен что-то соображать, значит, обошлось без лоботомии.

— Успешно, успешно, — ворчливо отозвался Ненек. — Хотя не буду скрывать, были и проблемы. У тебя, оказывается, какая-то нестандартная лоза, но вроде всё прошло нормально.

— В каком смысле нестандартная? — насторожился я.

— Лоза разная бывает, — объяснил он. — Известно почти полсотни типов — основными считаются двенадцать, остальные разной степени редкости. Твоей вообще в списке известных нет.

— Это хорошо или плохо?

— Мне-то откуда знать? — удивился доктор. — Это у Соседей надо спрашивать. Мне капсула сообщила код типа, вот и всё.

— А чем вообще разные типы отличаются?

— Да говорю же, никто не знает. Есть только статистика, что, скажем, вот такой тип встречается у двенадцати процентов пациентов, а вот такой — у восьми. А чем они отличаются, никто не знает. Для распространённых типов кое-какие предположения есть, конечно. Про твою лозу, сам понимаешь, никаких предположений сделать невозможно. Я тебе сейчас перешлю данные обследования — вдруг когда-нибудь пригодятся.

В голове у меня раздалось уже привычное треньканье, и я подтвердил получение пакета данных.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я.

— Давай одевайся и двигай, — распорядился он.

— А что, никаких рекомендаций не будет? — сколько я помню свои посещения врачей, мне всегда выдавали какие-то бумажки. У них ведь как считается: если никаких направлений и рецептов на дорожку не выдали, то вроде как не полечили, и пациент тогда не поймёт, за что взяли деньги. А так он уходит довольный, а заодно и закупает кучу таблеток в их же аптеке. С полуторной наценкой, конечно же.

— Какие тебе ещё рекомендации? — изумился Ненек. — Сильно не нажирайся, пей умеренно, вот тебе рекомендация. И в бордель не ходи, лучше найди себе девку нормальную. Хотя у нас на станции с нормальными девками сложно, конечно, но здесь я тебе не помощник.

Разумные советы, тут не поспоришь, но для подобных рекомендаций мне доктор не нужен. У него на входе, кстати, вполне себе симпатяшка сидит — сейчас мне немного не до того, конечно, но чуть попозже можно будет и познакомиться. Скажу, что доктор Ненек рекомендовал.

— Хотя совет всё-таки дам, а то вдруг ты тупой и сам не додумаешься, — снизошёл он. — Совет такой: с зёрнами пока не торопись — дай лозе время успокоиться, несколько дней хотя бы. И между зёрнами интервал месяц-полтора, но это я тебе вроде говорил.

— Говорил, — подтвердил я.

— Ну иди тогда, — махнул рукой он, окончательно теряя ко мне интерес.

От доктора я вышел в глубокой задумчивости. К чему же я пришёл? Надо бы подвести какой-то итог. От непосредственной угрозы я избавился, даже какой-то прибыток себе выдавил. В общем, жить буду. Шакум Летри окончательно нашёл покой, гореть ему в аду — может, там и с корешем встретится. Можно сказать, что программу-минимум я выполнил успешно — в смысле, сумел выжить. Теперь стоило бы решить, что делать дальше.

А для начала следует понять, чего я, собственно, хочу — ведь если плыть по течению безо всякой цели, то гарантированно никуда не приплывёшь. Так чего же я хочу? Вернуться на Землю? Совсем не уверен… Может ведь и такое быть, что возвращаться некуда. Например, я тысячу лет пролежал в анабиозе, и на Земле сейчас дикие племена пытаются выжить в радиоактивной пустыне. А здешние люди как раз и есть потомки землян, сумевших сбежать в космос.