Но ты не станешь королём (СИ), стр. 3
Регент снова вмешался.
— Тогда позвольте добавить в эту сделку расчёт, мой господин.
Халиф вернул взгляд на наиба города.
— Он без споров, допустил на свои корабли наших учётчиков добычи, чтобы наша доля всегда была учтена, и в казне города уже стоят сундуки, полные золотом от пятнадцати процентов добычи, которую он добывает, — продолжил Абу‑Абдаллах.
— Он пустил учётчиков на свои корабли? — удивился султан, — не боится, что мы прознаем его секреты?
— Видимо нет, повелитель, но как мы успели узнать с вашим сыном, он в целом ведёт свои дела иначе, не так, как мы привыкли с другими франками.
— Иначе — это как? — поинтересовался Абу Умар Усман.
— Он нигде надолго не задерживается, соединяет и делит свои силы, когда это выгодно ему и всегда уходит до того, как его могут ударить, даже если добыча ещё не вся загружена на корабли, — спокойно перечислил Абу-Абдаллах, — это необычный налётчик, я никогда не сталкивался с мышлением, какое увидел у него.
Юноша добавил, уже увереннее, видя, что султан больше не злится, а внимательно их слушает.
— К тому же, он договорился с пиратами и привлёк к себе на службу тридцать алжирских фуст.
Халиф удивлённо вскинул брови и показал рукой в сторону гавани.
— Их?
— Да повелитель, — подтвердил регент, — лёгкие, быстрые суда, которые дадут ему глаза, скорость и возможность бить в нескольких местах сразу.
В зале на мгновение повисла пауза.
— Значит, — после раздумий, халиф продолжил разговор, медленно цедя каждое слово, — вы впустили в Триполи не одного человека, а силу, которая может держать в напряжении всё побережье Магриба?
— Именно, государь, — тихо ответил Абу-Абдаллах, — но именно мы дали ему убежище, а не другие. Именно поэтому мы не могли больше ждать, видя его нестандартные шаги и решения. Ответ нужно было давать сейчас, пока он не отправился искать себе другую базу, а под его ударами оказалось бы уже наши города.
Халиф посмотрел на регента при младшем сыне внимательно.
— Ты странно рассуждаешь брат, по-твоему, он нам полезен, потому что опасен?
— Он опасен для мамлюков, а не для нас, — уточнил Абу‑Абдаллах.
Юноша тут же добавил.
— Он не просто грабит, отец, он ломает торговлю, уходит до ударов и возвращается туда, где его не ждут.
Халиф всё ещё не мог понять, правильное ли решение приняли его сын и брат, или же нет. Последствия от такого шага могли быть слишком непредсказуемыми. Он даже не сомневался, что мамлюки рано или поздно узнают, где именно находится база этого дерзкого франка.
— Почему вы решили, что такой человек не повернёт эту силу против вас?
Абу-Салим ответил честно.
— Мы решили, отец, что, если он будет не у нас, он будет намного опаснее.
Регент согласно кивнул.
— В Триполи мы его видим, его корабли заходят в наши воды, его люди покупают у наших купцов товары, мы знаем его силу и его слабости. Если бы он был вне города, он был бы для нас лишь тенью и внезапным ударом.
Халиф усмехнулся, брат говорил в целом разумные вещи.
— Вы предпочли риск под крышей, риску за стенами? — уточнил он.
— Да, повелитель, — сказал регент, — и ещё эта история с чумным городом сделала его приемлемым для города, люди не видят в нём опасность, его воины не устраивают дебошей, за всё платят звонкой монетой, так что это сильно снижает напряжение между правоверными и франками.
Халиф внимательно посмотрел на сына.
— Ты дал ему базу ещё и потому, что он спас детей?
— Я дал ему базу потому, что он не бросает тех, кто слабее, повелитель, — твёрдо ответил юноша, — и способен держать своё слово.
— Или умеет произвести впечатление, — холодно сказал халиф, пожав плечами.
Абу‑Абдаллах снова пришёл на помощь смутившемуся племяннику, которого расстроила холодность отца.
— Возможно, повелитель, но даже это становится инструментом, поскольку такой человек умеет удерживать дисциплину среди разных людей, включая алжирских пиратов.
Халиф медленно провёл рукой по бороде.
— Тридцать фуст… — вернулся он к численности пиратов, — это и правда уже не просто рейд, а постоянная подвижная угроза.
— Да, мой господин, — с поклоном ответил Абу-Абдаллах, — и мы с Абу-Салимом сделали так, чтобы она была направлена не на нас.
Тишина снова затянулась, но доносившиеся даже несмотря на позднее время громкие звуки работы порта, показывали всем, что Триполи уже жил принятым решением.
— Вы понимаете, — сказал халиф наконец, — что если мамлюки свяжут это с нами, это станет не выгодой, а причиной долгой войны?
— Прямой связи в этом нет, поскольку всё оформлено как торговля, аренда и обычное морское движение, — пожал плечами Абу‑Абдаллах, — мы не идиоты, чтобы оформлять письменные договоры с нашими подписями и печатями.
Султан задумался. Решение было сложным и вело к непредсказуемым последствиям, но то, что он услышал и сундуки с золотом в подвале дворца было слишком сильным аргументом в пользу неизвестного пока ему командира франков. Тот совершенно точно умел вести свои дела, если убедил помогать себе не только его пылкого юного сына и осторожного прагматичного брата, но еще и алжирских пиратов, которых кроме добычи вообще больше ничего не волновало.
Халиф Абу Умар Усман, наконец кивнул своим мыслям, принимая решение.
— Моё решение будет таким, — он поднял взгляд на вали и наиба города Триполи, — пребывание в городе франка ограничено сроком договора, без знамени, без письма и без наших людей.
— Будет исполнено, повелитель, — быстро ответил Абу‑Абдаллах, обрадовавшись тому, что султан подтвердил их решение.
Абу Умар Усман продолжил.
— Также его корабли и фусты не заходят в гавань Триполи все сразу, поскольку я не хочу видеть здесь его силу целиком. Пусть стоят в гавани его временной базы.
— Понимаю и принимаю, мой господин, — поклонился регент.
Халиф перевёл взгляд на сына.
— Ты дал ход этому делу, и ты же будешь первым, кто его остановит, если оно выйдет из-под контроля, иначе ответишь за это.
Юноша спокойно кивнул.
— Да, отец, я понимаю.
Халиф улыбнулся, впервые он был горд младшим сыном, поскольку тот становился не только мужчиной, но и хорошим правителем.
— Вы сделали опасный выбор, — продолжил он, но уже без холода в голосе, — но неглупый. Пусть он бьёт по мамлюкам, но если вдруг решит, что Триполи тоже берег для его грабежей…
— Мы остановим его отец, — продолжил Абу-Салим то, что недосказал султан.
— И устройте мне встречу с ним, — кивнул тот, — я хочу лично с ним поговорить.
— Да, мой господин, — поклонился Абу‑Абдаллах, — завтра же я отправлю ему приказ явиться к вам.
— А теперь, — Абу Умар Усман лукаво посмотрел на обоих, — я хочу увидеть то, ради чего вы рисковали.
Абу-Салим и Абу‑Абдаллах переглянулись и на их лицах появились широкие улыбки.
— Ваше золото, ждёт вас внизу, повелитель, — с усмешкой ответил наиб Триполи, — позвольте мы вас к нему проводим.
Халиф довольно кивнул и поднялся с трона. Золото ему определённо не помешает, траты последнее время для отражения атак мамлюков, которые были не сильно довольны его усилением в тех регионах, где раньше правили они, становились только больше, так что неожиданно свалившееся на него словно с неба, золото от добычи франка, было как никогда кстати.
Глава 2
30 октября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат
Приказ прибыть во дворец принёс мне лично глава гвардейцев личной охраны Абу-Салима, с которым я не раз уже встречался, он с поклонами и извинениями попросил не обращать внимания на приказной тон этого письма, поскольку по-другому просто не могло быть. Всё же это я гостил в Триполи, в котором султан был полновластным правителем, а не наоборот.
— Эмир Абд ар-Рахман, — остановил я поток его извинений, — я всё прекрасно понимаю, вам не стоит говорить больше.