Кризис-менеджер для Дракона. Книга 1 (СИ), стр. 63

— Пока Инмает обещает когда-нибудь вернуться и всех вас спасти.

— Отлично.

— От чего — никто не знает.

— Ещё лучше, — развеселился Сайрен. — А что-нибудь про порталы?

Я разочарованно покачала головой и развернула следующий свиток.

— Тогда ищем, — решительно сказал Сайрен и углубился в бумаги вместе со мной.

Один из свитков показался мне особенно интересным. Большую часть текста я могла прочитать сама. Какие-то слова были незнакомыми, но смысл складывался.

Переход, иной мир, сильнейший. Всё-таки сложно.

— Сайрен.

Он наклонился ко мне.

— Что?

Я провела пальцем под словами. Он прочитал. И повисло напряжённое молчание.

Потом прочитал ещё раз вслух.

— «В час смертельной опасности для сильнейшего дракона путь может открыться за пределы мира…»

У меня застучало сердце.

— Это пророчество или инструкция о том, как работают порталы?

— Не знаю, — мрачно сказал Сайрен. — Инмает обладал всеми дарами драконов, он сам был Видящим, и это могло быть пророчеством. Но также это мог быть его способ обезопасить себя от внезапного нападения или смерти. Открыть портал в другой мир и уйти. Ведь он сам был сильнейшим…

Я достала из сумки визитку и нацарапала толстым грифелем на обратной стороне фразу — так, как смогла запомнить. Инструкция по открытию порталов на обороте визитки. Мой самый странный рабочий документ.

— Сильнейший дракон из ныне живущих — это Каэр, — тихо сказал Сайрен.

Я уже поняла.

— Получается, так ты сюда и попала. Во время нападения на него. — Сайрен поморщился. — Хотя сложно представить, что кучка каких-то заговорщиков вообще могла поставить его в смертельную опасность.

Но портал открылся. Если мы правильно поняли запись, значит, они всё-таки смогли. Хотя бы на миг, но поставить сильнейшего дракона в смертельную опасность.

— Если это был путь для Каэра, почему через него прошла я?

— Не знаю. Быть может, путь открывается в обе стороны? Но это безнадёжно, — мягко добавил он. — Даже если запись верна, второй такой случай может никогда не повториться. Ты не можешь просто ждать, пока Каэр снова случайно окажется на волосок от смерти.

Я твёрдо кивнула. Да. Ждать было бессмысленно. У Каэра было гораздо больше времени, чем у меня.

Я вообще никогда не любила стратегии, в которых главным пунктом значилось «надеемся на удачное стечение обстоятельств».

Если для достижения цели требовалось маловероятное событие, нужно было создать для него условия. Кризис-менеджер, который сам создаёт кризис! Профессиональная деформация вышла на новый уровень. Значит, мне нужен не случай. Мне нужен очень хороший план.

План, по которому самый страшный дракон этого мира однажды окажется на волосок от смерти.

И устроить это придётся мне.

Белый

Белый

В замке стало тихо.

Странно. Она никогда не была особенно шумной, но её присутствие почему-то ощущалось.

Как далёкий звон. Почти не слышен, пока есть. А потом внезапно стихает — и только тогда замечаешь тишину.

Я разрезал мясо на тарелке.

Напротив сидела Лиара.

— Ты хорошо спала?

— Да, мой принц.

Она отпила воды. Я съел кусок мяса.

— Отец говорил с тобой о свадебной церемонии?

— Вчера. Мы обсудили дату.

— Хорошо.

Тишина.

Можно было спросить, как ей нравится замок. Нравится ли ей наша кухня. Не холодно ли в комнатах. Все те вопросы, которыми люди зачем-то заполняют пространство между двумя существами, которым нечего друг другу сказать.

Я посмотрел на неё.

Лиара была прекрасна. Даже утром, почти без украшений, с распущенными светлыми волосами и в простом серебристом платье.

— Что-нибудь ещё? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Нет.

Она кивнула. И мы продолжили завтракать. На этой традиции настояла мать пару дней назад, и я не нашёл подходящего повода, чтобы отказаться.

С той, другой я бы уже десять раз пожалел, что вообще открыл рот. К этому моменту она наверняка успела бы добраться от мяса на моей тарелке до проблем всего королевского скотоводства.

Я отложил нож.

Даже отсутствовать нормально не умеет.

После завтрака я направился в восточное крыло.

Отец ждал меня в малом кабинете совета. Перед ним уже лежала карта южных земель и несколько развёрнутых свитков.

Он даже не поздоровался.

— Казначей опять не выделил деньги на пограничные башни.

Вот за это я любил разговоры с отцом.

Никаких вопросов о сне.

— Почему?

— Утверждает, что в этом году расходы на укрепления уже превысили утверждённые почти вдвое.

— Потому что граница стала длиннее.

— Именно это я ему и сказал.

Я тоже взглянул на карту.

После присоединения спорных южных земель новая линия уходила дальше к горам. Старые стены теперь перекрывали в основном наши собственные дороги, а на новой территории стояли три временных гарнизона, несколько деревянных вышек и надежда на то, что соседи забудут, что это были их земли, и мне не придётся завтра подниматься на крыло.

— Построим четыре башни здесь, здесь, у перевала и возле шахт, — сказал я, отмечая места пальцем.

— На четыре денег он тем более не даст.

— Это необходимость.

Отец усмехнулся.

— Вот и разберись с этим прохвостом. Люди говорят нам, куда тратить наши деньги. Это вообще нормально? Нам нужно найти нового казначея, из своих.

— Я займусь.

Я свернул один из свитков.

Границу действительно расширили быстрее, чем успевали укреплять. Но выбора особенно не было. Южные соседи уже несколько лет проверяли, сколько притязаний на наши шахты можно высказать, прежде чем дом Тарвен перестанет считать это дипломатией. Выяснили.

Отец откинулся в кресле и долго смотрел на карту.

— Хорошо получилось.

Я поднял взгляд. Он провёл пальцем вдоль новой границы.

— Мы сто двадцать лет спорили из-за этих шахт. Договоры, послы, угрозы. Ты решил вопрос за две недели.

— Они напали первыми.

— Разумеется.

Отец улыбнулся так, что я сразу понял: сейчас будет речь. Я терпеть не мог его речи.

— Ты сделал то, чего давно не мог сделать никто из нашего рода. Сейчас на востоке спокойно. Север платит. Юг больше не смеет двигать границу.

Я промолчал.

— Посмотри, как быстро мы справились. Твой дар знают от побережья до побережья. Твоё имя останавливает войны раньше, чем они начинаются.

Вот именно. Моё имя прекрасно справлялось без меня.

Им пугали соседей, послов и, подозреваю, непослушных детей.

«Не ходи туда — Каэр заберёт». «Не начинайте войну — прилетит Каэр». «Заплатите налог — а то Каэр».

Отец призывал меня этим гордиться. Это ведь было его пугало.

— Ты должен этим гордиться, — закончил отец.

Я горжусь. Наверное.

В дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, внутрь вбежал молодой слуга. Значит, либо пожар, либо он действительно нёс что-то важное. За нарушение порядка при менее уважительной причине Роген научил бы его стучать даже после смерти — в крышку собственного гроба.

— Мой принц. Вернулся принц Дайн из дома Серати.

Я взглянул на него, и его шатнуло:

— Вернулся?

— Несколько минут назад, мой принц. Он сейчас в холле.

Отец нахмурился.

— Разве Серати не уехали?

Уехали.

Слуга не уходил.

— Что ещё?

— Послание из Культа. От принца Сайрена.

Я протянул руку. Слуга передал свёрнутую записку, поклонился и закрыл за собой дверь.

Я развернул письмо.

Почерк Сайрена был всё таким же отвратительным, пляшущим и подмигивающим нелепыми завитушками. Культ за столько лет сумел научить его мёртвому языку, обрядам и смирению своих желаний, но ровным буквам — нет. Зато доставка писем у них иногда работала быстрее, чем хотелось бы.

Долетели благополучно.

Я задержался на первой строке чуть дольше, чем следовало.