Приворотное зелье для Злого дракона (СИ), стр. 11

А вот дальше мой разум, видимо, полностью отключился в мечтаниях о горячей ванне.

Потому что, только окунувшись в нее до самого подбородка и блаженно смежив веки, я вдруг сообразила.

Мамочки родные, у меня же совершенно не во что переодеться! А бельё я всё постирала сразу же, как разделась, по старой, ещё институтской привычке.

И вот теперь… я окунулась с головой, ругая себя по чём свет, и снова вынырнула. Ударилась затылком о бортик ванной и тихонько простонала от отчаяния.

Остаётся два варианта.

Либо я влезаю голышом в то же платье, в котором ходила весь день, пылилась и потела.

Либо оставляю его хотя бы проветриться и высохнуть до утра… а сама одеваюсь вон в тот белоснежный халат, который заботливые служанки повесили на плечиках на стене, вместе с парочкой пушистых полотенец.

Я думала так долго, что даже угли успели остыть, не то, что вода.

И всё-таки, горестно вздохнув, поняла, что напялить на себя грязное платье, прямиком на распаренное, ароматное тело, которое так разнежилось и расслабилось в горячей воде, не смогу даже под страхом смерти. Меня корёжило от одной мысли о таком кощунстве.

Значит, остаётся халат.

Ну да ладно.

Дракон же всё равно не просыпается сам, пока его не разбудишь? Встану на рассвете — я всегда встречала солнышко, даже без будильника, потому что въевшаяся многолетняя привычка давала знать. У нас в институте подъем был в шесть утра, даже по выходным. Быстренько переоденусь, так и быть, в то же самое платье — может, и белье к тому времени высохнет. И только тщательно застегнувшись на все-все пуговицы, пойду будить своего дракона. А днем поставлю ребром вопрос — или пусть отпускает меня домой, или пусть платит аванс, и я иду на ближайший рынок за одеждой.

План вроде бы выглядел весьма разумно.

Я не учла одной маленькой детали.

С этим драконом никогда и ничего не шло по плану.

Едва я завернулась в халат, который с моим ростом волочился по полу, туго его перевязала на талии и кое-как подсушила длинные волосы полотенцем, как услышала какой-то шум.

Мамочки, я совсем забыла, что он просил оставить дверь открытой не просто так!!

Взяла, и закрылась от него ещё одной дверью.

Спешно отодвигая стул и защёлку, я рванула дверную створку… и услышала страшный звук, от которого кровь хлынула в жилах.

У меня сердце ушло в пятки. Никогда не слышала такого злого и пугающего рычания!

Совсем слепая без очков, которые я благополучно забыла надеть, босая и перепуганная насмерть, я стремглав кинулась в соседнюю спальню.

Хмурясь и не открывая глаз, Шейдар лежал в постели, а его руки с напряжёнными буграми мышц комкали в кулаке простыню. И он рычал сквозь стиснутые зубы — страшно, нечеловечески, по-драконьи. А от самого плеча до кончиков пальцев правой руки змеились узоры стальной чешуи.

Забыв про осторожность, я бросилась к нему.

— Милорд, проснитесь!

Он не отреагировал на мой отчаянный вскрик никак.

— Да проснитесь же!

Ноль реакции.

А меж тем температура в комнате ощутимо поднялась. Я почувствовала, как ползёт капля пота по голой спине под халатом.

Амулеты на его груди стали светиться — полупрозрачные опаловые камни наполнились янтарным, белым, зеленоватым свечением. Их было три, на цепочках разной толщины, и ещё один на простом кожаном шнурке выглядел как простая стальная пластина четырёхугольной формы. Но знаки, вырезанные на ней, прямо сейчас наполнялись ярким изумрудным светом.

Мне стало страшно.

Я склонилась и осторожно коснулась его плеча.

— Шейдар… — прошептала я тихо.

Он распахнул глаза, и ярко-зелёные огни впились в моё лицо.

А потом на мои плечи легли жёсткие пальцы. И потянули к себе.

Я потеряла равновесие и упала ему на грудь.

Глава 10

Ох, мамочки.

Нет, не так.

Ох, ма-мамочки!!

Почему никто не предупреждал, что на этой работе настолько вредные и опасные условия труда?!

Прикосновения к голой мужской коже обжигали ладони. Рельеф стальных чешуек щекотно проявился под моей правой рукой, но снова исчез. У него это как будто волнами происходило – волны по телу. Как будто Шейдар был на грани, чтобы вот-вот обернуться драконом. Но пока удерживался на этой черте.

А тяжелое, неровное дыхание подо мной становилось всё медленнее, спокойней.

Бум-бум. Бум-бум. Бум-бум.

Я слышала гулкие удары могучего сердца совсем близко. Но и они становились всё размеренней.

А ещё он больше не рычал. Оглушающую тишину нарушал лишь стрекот стрелок часов на стене. Кажется, мой хозяин стремительно просыпался.

Я вдруг осознала, в каком катастрофическом положении нахожусь. Практически лежу на нём сверху! В панике я попыталась оттолкнуться ладонями от широкой груди, на которой лежать было не то, чтобы совсем неудобно – но… до такой степени неприлично, что всё моё существо этому безобразию возмущалось.

И ключевое слово здесь «попыталась».

- Ай! – сдавленно пискнула я.

Кажется, его пальцы запутались в моих волосах, которые после ванны были ещё влажными, спутанными… я конечно же, не успела ни высушить как следует, ни расчесать.

Я перепугано замерла. Дракон застыл тоже. Его тело напряглось, окаменело.

Думаю, приличный мужчина бы выпустил меня сразу же, как понял, что происходит. Но вместо этого его пальцы сжались в кулак, сгребая мои волосы в горсти. Не дёрнешься.

- Пустите меня немедленно! – разозлилась я. – Иначе ноги моей больше не бу…

На мою спину легла тяжелая рука.

- Только попробуй от меня сбежать, - проворчал ужасно сонный, но уже абсолютно адекватный и соображающий, что к чему, я уверена, голос. Мои слабые надежды на то, что хозяин спросонья не разобрался в ситуации, окончательно развеялись. Всё он понимает. Но по-прежнему не разжимает сграбаставших меня лап.

В голове стайкой пугливых птиц промелькнули все-все истории, которые я слышала краем уха от одногруппниц. Такие разговоры строго-настрого запрещали суровые преподавательницы. Их передавали шёпотом из уст в уста. В них фигурировали обманутые горничные, наивные использованные гувернантки и прочие падшие женщины. Как правило, начинались такие истории одинаково. Откровенным мужским интересом к той, кого некому защитить. И заканчивались одинаково тоже. Разбитыми сердцами, поломанными судьбами, нежеланными беременностями, детьми, отданными в сиротские дома…

Мне вдруг стало страшно.

А когда мне страшно, я иду в атаку.

- И что вы сделаете, если я попытаюсь сбежать? Убьёте? – с вызовом спросила я. Выгибаясь верхней половиной туловища так, чтоб оказаться подальше от этого ужасного человека. И ужасно жалея, что из этого положения я никак не смогу врезать ему по стратегически важным частям тела.

- Попробуешь – узнаешь, - проворчал Шейдар. – Я не привык выпускать из рук то, что принадлежит мне.

Моё сердце забилось сильнее. Страх, смешанный с каким-то странным чувством, которому я не могла подобрать названия, потому что ни разу не испытывала, запускал по венам огонь.

- Вы… меня не покупали! Я вам не принадлежу. Я живой человек, - проговорила я. Почему-то совсем тихо и неуверенно.

Он помолчал пару мгновений.

Луна зашла за тучи, и комната была погружена почти в абсолютную тьму. Медленно гасли амулеты на груди дракона. Лишь его глаза мерцали зеленью.

- Это не имеет значения, - властно сказал Шейдар. - Чего ты хочешь или не хочешь. Ты мне нужна, значит, никуда не уйдешь.

Щекотка по спине.

От этих странных слов.

Зачем он так сказал?«Ты мне нужна». Снова и снова билось в моём пульсе, звучало в ушах. Мне никто никогда не говорил таких слов. Я никогда никому не была…

Нужна.

Я сама себе надавала мысленных оплеух.

Ну же, дура! Сейчас же приди в себя. Понятно же, «нужна» только для удовлетворения каких-то «нужд». Как секретарь в лучшем случае. В худшем… Я встряхнула головой, прогоняя наваждение.