"Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 (СИ), стр. 872

Лицо у Лилианны всё время, пока говорил Влад, становилось всё более красным. Она набирала в грудь всё больше воздуха, видно, готовясь обрушить на землянина ещё больше ярости и возмущения. Тем более, феечки её дичились, и при ней с Владом разговаривать отказывались. Только Стера проявилась на секунду, пискнула что не знает, и снова исчезла. А вот у Гаррака слух оказался хорошим:

— А я не понимаю, что ты с ней возишься. Не хочешь убивать — ладно. Трахать не даёшь — не понимаю, но бездна с тобой, раз уж у тебя принципы. Но почему ты её просто не побьёшь, чтобы добавить немного уважения?

Лилианна окончательно взбеленилась и набросилась на Лопатина с яростными, невнятными воплями. На Гаррака, видно, побоялась, хватило соображения. Но Влад этого тоже терпеть на стал, особенно, когда ему попытались выцарапать глаза. Он заломал ей руки, сорвал поясок — Лилианна после этого резко прекратила сопротивляться. Видно, решила, что он ею всё-таки соблазнился. Но Влад просто перетянул этим пояском девице руки, чтобы не царапалась, а потом нашёл ещё какую-то тряпку и завязал рот, чтобы не ругалась.

— Ну, хоть так! — Прокомментировал Гаррак. — Хотя всё одно лучше бы её кончить, тварь остроухую.

«Да уж. У него это что-то личное, судя по всему, — Подумал Лопатин, усаживая Лилианну на землю. — Эльфов он ненавидит прямо люто… хотя Лилианну ненавидеть несложно. Бесноватая какая-то… И почему она меня так забавляет?»

— Господин Влад, вы её не бейте, пожалуйста! — Зашептали ему в ухо. — Она просто глупая очень, и никогда ни в чём отказа не знала. Даже когда что-то требовала совсем дикое, господин Эолариндир ей всё давал, лишь бы не отвлекала. А девочкой она хорошей была. И нас жалела, и других слуг. Помогала нам, любила. И мы её любили.

— Не буду бить, — пообещал Влад. Он и сам не собирался, потому что никак не мог всерьёз воспринимать девицу. Глупо раздражаться на такую финтифлюшку. В конце концов, она ведь ничего плохого ему пока так и не сделала. Нет, девица крайне неприятная, но у Лопатина на неё всё равно рука бы не поднялась. Если только всерьёз доставлять проблем начнёт, только Влад почему-то был уверен, что серьёзный вред ему нанести она не сможет. Не решится. Так что феечек он успокоил и пообещал, что Лилианну в конце концов отпустит.

— Я бы её и сейчас отпустил, но для нас это может быть опасно, девочки. Это если она сможет со своими встретиться. А ведь места, как я понимаю, здесь дикие, так что ещё не факт, что она в одиночку куда-нибудь сможет добраться.

Объяснять, что если он сейчас отпустит Лилианну из-под своей защиты, кто-нибудь из каторжных решит сделать с ней нехорошее, Влад не стал, чтобы не пугать феечек. Те и без того каторжных побаивались. Да и мастеров — тоже.

Он хотел ещё что-то объяснить Лилианне — попытаться договориться по-хорошему, чтобы не отсвечивала слишком сильно, потому что это для неё самой опасно, но не успел. От импровизированной мастерской по избавлению от оков на другом конце пещеры донеслись крики.

Почти всех каторжных Лотур уже успел освободить от ошейников. Оставалось всего четверо. Трое из них сейчас корчились на земле, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Тщетно — ошейники пережимали гномам воздух. Судя по всему, они сжимались довольно медленно, но это ничего не меняло.

— Помрут, — Напряжённым голосом прокомментировал Лотур. — Хорошо, если этого освободить успею…

Четвёртый был сейчас на попечении Лотура. Строитель — шаман усилил огонь горелки до максимума, наплевав на ожоги спасаемого. Да тому и самому было не до ожогов — он пытался вдохнуть хоть каплю воздуха.

Влад оторопело уставился на сценку. Нужно было что-то делать, но что?

— Нож! Нужен нож, быстро! Острый! — Рявкнул Лопатин. — И трубки! Три штуки!

— Ты прав, надо их добить, чтоб не мучились, — одобрительно кивнул Гаррак. — Но зачем тебе трубки?

— Да дырку надо сделать! Под ошейником! Умеет кто?

Про эту дырку Влад в какой-то беллетристике читал. И в кино не раз видел, как в экстренных случаях, если человек подавился, можно проделать отверстие в трахее, через которое жертва сможет дышать. И протянуть до нормальной, квалифицированной помощи. Здесь, очевидно, никто о таком и не слышал, на Лопатина смотрели, как на идиота. Нож, правда, протянули. Желающих самостоятельно проделать процедуру не появилось.

«Зараза. Ну вот на кой-чёрт я вызвался⁈» — Землянин ругал сам себя на чём свет стоит. Прекрасно понимал, что шансов помочь очень мало. Он ведь не врач, и понятия не имеет, где на самом деле нужно делать это самое отверстие, чтобы не повредить что-то важное. Нож был не слишком удобный — это была просто заточка. Треугольный кусок железа, правда, острый. Но в руках скользит. Задыхающийся гном изо всех сил вырывался — он уже не соображал ничего, бился просто как безумный зверь, не желающий умирать. Лицо у пациента было уже синим от нехватки воздуха, а губы, наоборот — белые. Гаррак и ещё один каторжный по просьбе Влада навалились на несчастного, чтобы не дёргался. Лопатин коротко выдохнул и ткнул заточкой в горло. На палец ниже кадыка. Брызнула кровь, с сипением втянулся воздух. Страдалец задёргался в диком кашле.

Влад выхватил из рук помощника медную трубку, которая только что была какой-то деталью на «Ласточке», пропихнул в разрез.

— Следующий! — Он чувствовал себя хирургом — маньяком из трешового фильма ужасов. Но послушались. Впрочем, второго страдальца можно было и не держать, он и без того уже почти не дёргался. Лопатин надавил лезвием, снова брызнула кровь. Вставил трубку, повернулся к последнему. Тот уже не дышал. И после того, как Влад разрезал ему трахею, даже кровь почти не брызгала.

Из трёх прооперированных выжил только один — тот, самый первый. Влад чувствовал себя убийцей — очень неприятно сознавать, что приложил руку к гибели ничего тебе плохого не сделавших разумных.

«Они ведь и здесь-то оказались из-за меня», — думал Лопатин, глядя на трупы. Руки помыть было негде, и теперь он держал их слегка на отлёте, чтобы не испачкаться. Рефлексировать и страдать из-за случившегося Влад не собирался. Случилось, что случилось, он сделал всё, что мог. Но всё-таки сознавать, что это его вина, было неприятно.

Гаррак вдруг подошёл, хлопнул его ладонью по плечу.

— Молодец, хуман. Классную хрень придумал. Хоть одного спас.

— А двоих — не спас, — пробормотал Лопатин.

— Ну ты ж не лекарь, как я понял. Я о таком способе и не слышал даже. Последний помер до того, как ты ему шею пропорол, там ты и не мог бы ничем помочь. А тому парню вену вскрыл случайно. Да только всё одно — лучше так помирать, чем когда тебя обступили и смотрят, и сделать ничего не могут. Молодец, хуман. Считай, что за это я тебе должен. И вообще все мы должны, что от удушья спас, тут, конечно, не поспоришь. И с покойников Лотар ошейники снимет. Хоть похоронят с головами, по нормальному.

Влад только кивнул. Об этом он уже слышал, Мак рассказал, пока отдыхали. В Кузне вообще нет умельцев, которые работают с эльфийским серебром. Оно здесь просто нигде не используется, слишком его мало. Для каторжан и слуг привозят уже готовые изделия, а снимают только с трупов, причём никто не заботится о том, чтобы трупы после этого оставались целыми, так что каторжные регулярно наблюдали, как их умершим отрубали головы, чтобы сохранить ценный металл и отправить его в переплавку.

«Ладно, хватит рефлексировать, — сердито выругал себя парень, — Уходить же надо. И решать, что дальше делать».

Двух пострадавших каторжников — одного с пропоротым горлом, второго — с полностью сгоревшими на лице и голове волосами, с безобразными пузырями ожогов на щеках, пришлось нести, впрочем, с этим справились сами каторжане. Причём не видно было, чтобы их сильно затруднила эта работа — в шахтах приходилось таскать более тяжёлые грузы. Ещё и согнувшись, порой, в три погибели.

— Идти нужно в город, — предложил Гаррак во время одного из совещаний. — Лучше всего — обратно в пятый Заводской. Самый большой из городов поблизости — это раз, и искать нас там будут меньше всего. Кто ж станет возвращаться туда, откуда только что сбежал? Да и город я знаю нормально, если дойдём — будет, где укрыться. Только сильно не рассчитывайте, что дойдём. Раз ошейники сработали — о нас знают уже по всей Кузнице. И на каторге о побеге знают, и вообще везде. Значит, скоро сюда нагонят снежных волков, которые прочешут весь край. По песчинке просеют. И нас найдут.