Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета, стр. 175

Мы переглянулись с Глафирой, усмехнулись, а затем дружно вздохнули.

Незапланированный выходной – это хорошо. Вот только чем бы заняться? Крис с Лицией куда-то упорхнули прямо с утра. Дорофеич, поглотив половину бочки пива и месячный запас колбасок, умчался (переваливаясь с боку на бок) обратно в академию, делать какой-то там учет в своей кладовой, и даже Глафира собралась в соседний городок за продуктами. Сперва мне компанию составлял Батон, с которым мы даже перекинулись пар-тройку раз в «дурака», но потом проявилась Киса и умыкнула моего котейку прямо во время процесса навешивания погон. И что теперь делать? Я подошел к зеркалу и, расстегнув рубашку, оттянул воротник. Ну как сказать… чешуя хорошая, с золотистым отливом, покрывает ровным слоем часть шеи и плечо левой руки, причем все это проявилось за одну ночь. Надеюсь, Гоймерыч со товарищами из руководства что-нибудь да придумают, может для этого сегодня и собрались, а пока не будем грустить и чуток прогуляемся.

Итак, я вышел из дома… Что на мне было: куртка кожаная – 1 штука, джинсы (местами потертые) – 1 штука, рубашка безрукавка клетчатая, любимые ромашковые – также по 1 штуке, ну и полуботинки типа берцы – по экземпляру на каждой лапе. Ах да, еще в кармане горстка леденцов плюс кошель с парой сотней магриков и кепка типа бейсболки. Зачем я все это описал так подробно? Ну, наверное, для того, чтобы вы понимали, что после того, как я оказался… Так, стоп, не буду забегать вперед.

Ну значится, пылю я по дорожке, напевая: «Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою»… Не, ну а что мне напевать? «Выйду днем я в поле с котом», что ль? Так кота нет, а карамелек половина кармана и на вкус неплохие. В общем, топаю я по тропинке, птички там щебечут, солнышко светит, несмотря на осень – тепло, на лужайке резвятся пониграфты, порой пуская в воздух целые плеяды радуг. Кстати, превращение в поняш теперь у графтов как эпидемия, как только что не по их, так сразу оп и в поняшу и «у меня копытца», а значит, работать не могу, буду бегать на лугу. И откуда только зелье берут? Гоймерыч тут явно ни при чем, так как сам пребывает в состоянии некой растерянности, ибо работа стоит, леса зарастают, единороги нечесаные и уже жрут не четырехлистный клевер, а обычное сено, отчего у них жуткий запор и повышенное навозообразование. Попробовали подрядить на это дело Дорофеича с его ребятами, но посетив конюшни, тот вернулся назад дюже угрюмый, а на все вопросы отвечал, что на подвиги не подписывался и вообще он завхоз, а не герой древних эпосов.

Хмм… на чем это я там… а, да… В общем, все хорошо, на душе странное умиротворение, будто я и не мутирую спешно в динозебра, как всегда немного хочется меда и бананов в кроликах (или кроликов с бананами – фиг поймешь), а в небе плывут облака и пятерка драконов… ляпота. И тут бац, вспышка сверху и на меня валится знакомое мне худое чудо в обтягивающем комбинезоне, привычно приземляясь на мои спешно вытянутые руки.

– О, Рейнер, привет, а я думал, что ты уже дома, – сказал я, аккуратно ставя девушку на землю.

– Я была, но вернулась, так как мы с ребятами хотели… ой… о чем это я. Нер, меня же Генрих прислал просил вам передать… вот, – она протянула мне до боли знакомый цветастый прямоугольник.

– Билет на поезд? – удивился я. – Но зачем?

– Да там в академии такое творится, ой, не успели… – Ее глаза широко распахнулись, смотря мне куда-то за спину. – Они уже тут.

Я резко обернулся. Не, ну твою же кису. Стоят, семеро с ларца, одинаковы с клювца… точнее с клюва… с клювастой морды лица… В общем, хранители в количестве семи штук и, судя по их виду, явно сюда не прогуляться пришли, вот прямо чую. Да от их пристальных взглядов у меня даже дырки на носках скукожились.

– Они что, за мной? – полушепотом спросил я, натужно улыбаясь и махая клювастым рукой.

– Угусь, – бросила юная техномагичка и, прежде чем войти в компенсат-состояние, спросила: – Что будете делать?

Что делать, что делать? Я проводил глазами уносящийся в синеву небес огонек и судорожно сглотнул. Что делать… Естественно, как всяческий герой… вменяемый герой, а не всякие там… да бежать нафиг я буду. Я ж не с дуба рухнул с пятью клювастыми упражняться, когда меня один едва в отбивную не превратил, так что ноги в руки и ходу. Сказано – сделано. Отсалютовав хранителям двумя пальцами, я сперва медленно попятился назад, а затем, развернувшись, рванул в сторону поля с поняшами, аж пыль клубами взвилась. Они, естественно, за мной и, несмотря на все мои силы, умноженные драконьими генами, практически не отстают.

И все же я первый влетел в стадо крылатых пускателей радуг и понесся средь них, петляя точно заяц, причем при моем приближении графты с легким хлопком принимали свой обычный вид, но стоило мне удалиться, как вновь возвращались в свое конское состояние, испуганно при этом икая. Посему моя пробежка сопровождалась той еще бьющей по ушам какофонией, а испускание радуг увеличилось в несколько раз, и последние метры до раскинувшегося за полем леса идти пришлось, можно сказать, «по приборам». Спасительная чаща приняла мою несущуюся во весь опор тушку одобрительным похлопыванием своих ветвей по различным частям тела и кое-чем противно хрустящим, что само на ходу буквально запрыгнуло в рот. Если честно, было не очень вкусно, но довольно сытно – чистый белок и крупный при этом, с ножками и крылышками. Оба, еще один и еще… елки – ветка, ой, колено, блин, рука… глазик… любимый глазик… Тьфу, опять что-то невкусное, да еще со множеством дергающихся ножек. Все, вроде отстали, да и в лес далековато забрался, никогда так далеко в него не ходил, хотя пару раз тут с Батоном по грибы захаживали, да и река тут недалече, где мой кот удить любит. Значит, надо сориентироваться и понять, что делать дальше. Домой возвращаться явно не вариант. Я остановился, опершись рукой о дерево, отплевываясь и переводя дух. Во рту привкус, словно там стадо страдающих запором единорогов пробежало… хорошо карамельки остались. Я только развернул обертку, и тут бац… едва успел среагировать и увернуться. От ствола же только щепки вперемешку с кусками коры брызнули в разные стороны. Не, ну япона мама, один из преследователей все-таки умудрился меня догнать и на мирные беседы он явно не настроен, но попытаться-то можно.

– Конфетку? – дружелюбно предложил я.

Хранитель на мгновение замер, уставившись на протянутую ему карамельку, а затем бросился на меня, производя причудливые взмахи руками, и тут же, бамссс, покачнувшись, рухнул на землю, красуясь покосившимся клювом.

– Ниндзя недоделанный, – буркнул я, откидывая так вовремя подвернувшийся рядом березовый дрын и отряхивая руки.

А этот-то парень куда слабее предыдущего, медлительнее, маска у него попроще и клюв серебристого цвета. Хм… видать, они там по рангам делятся. Так, значит, серебристоклювых можно сильно не опасться, видимо, обычные подручные, в отличие от того золотого. И все же, не будь я усилен драконьими генами, навряд ли справился. Я вздохнул и, закинув в рот пару леденцов, медленно, но поспешая двинулся вглубь леса. На самом деле он не очень большой и дремучий, да еще и графты его постоянно подчищают, так что если знать маршрут, то через час буду в городе, а там и спрятаться легче. Так, стоп, билет! Я резко остановился, захлопав себя по карманам и, обнаружив искомое в одном из нагрудных, облегченно выдохнул. Теперь-то понятно, зачем Генрих его передал, непонятно с какого фига на меня эти клювастые охоту объявили и как это связано с прибывшей комиссией, а то, что это связано, прямо чую до зуда в копчике. Но пока нужно уносить ноги, а значит, город отменяется и мой путь лежит к станции, тем более что до отправления поезда не так много времени осталось, но успеть должен.

Как говорится, в Штирлице ничего не выдавало советского агента, ни буденовка на голове, ни болтающийся позади парашют.

Вот и я оказался в подобном положении, ибо, идя по перрону, только и слышал со всех сторон: «здравствуйте, господин учитель», «куда направляетесь, господин учитель», «а как себя ведет моя дочь (сын) на ваших уроках, господин учитель». Блин, и ведь с каждым надо раскланяться, переброситься парой словечек, иногда обняться и даже, следуя одной древней, но позабытой традиции, расцеловаться во всевозможных позициях. Конечно, когда это делали дамы, было довольно приятно, тем более многие из них были весьма симпатичны, а вот когда мужики… кхм… тут я прям начинал чувствовать, как у меня колосятся брови, а в дикции начинают пробиваться «сосистически сраны». И вместе со всем этим мне приходилось отслеживать клювастеньких, кои тут, естественно, присутствовали и, мало того, тянулись за мной целой вереницей, видимо выбирая момент, когда меня можно будет скрутить без лишнего шума. В результате сие действо выглядело примерно так: я неторопливо шествую по перрону, за мной шеренга хранителей в три ряда, медленно обступают… тут оба-на, очередной родитель, я делаю клювастым жест рукой «мол, погодите», и те послушно отходят в сторонку, делая вид, что заняты изучением табличек, урн, скамеечных надписей и прочих местных достопримечательностей. Не, с этим надо что-то срочно делать, тем более до прибытия поезда осталось всего десять минут, а тут вокруг дети, да и до боли знакомые типы в черных балахонах пару раз промелькивали. Ох, не нравится мне вся эта кутерьма. Так, стоп. Мой взгляд уперся в недостроенную пристройку сбоку от вокзала, которая явно принадлежала к последним работам одного известного мне архитектора, причем, судя по размерам, тянула писсуаров этак на сто, а значит, развернуться будет где. Тем более что у моих «сопровождающих» маски даже не серебряные, а обычные, с бронзовыми вставками и даже металлическими вставками (судя по всему, совсем рядовой состав), посему, может, все и получится. Попрощавшись с очередным учеником, я резко ускорился, перепрыгнул через хлипкое ограждение и, выдавив плечом дверь, оказался внутри. Что ж, просторненько, светленько, вазоны кругом, белые друзья уже стоят на своих пьедесталах. Дальше мне рассмотреть не дали, ибо дверь резко «вошла» внутрь и, приветливо просвистев мимо, унеслась вдаль. Я, быстро огляделся в поисках хоть какого-то оружия, но не обнаружив поблизости ничего, кроме туалетного ершика с длинной ручкой и швабры, вооружился чем было. Что ж, понеслась.