Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета, стр. 161
Густые ветви древа зашелестели, извергнув из своего нутра пикирующее тело, которое при приземлении вызвало легкое кототрясение, заставившее ойкнуть особо впечатлительных учениц. Кот поднялся с пола, отряхнулся, извлек невесть откуда черную шляпу с белым кантом, водрузил ее на макушку и, придерживая лапой, двинулся в мою сторону небезызвестной лунной походкой. Остановившись около меня, он крутанулся вокруг оси и замер, смотря на меня насмешливым взглядом из-под надвинутой на глаза шляпы.
– Браво, – похлопал я кончиками пальцев, – но речь сейчас не о конкурсе. Присмотри пока за ребятишками, а я к доктору пробегусь, а то как-то неважно себя чувствую.
Батон тут же стал серьезным, отбросил шляпу и, придав своей морде строго-угрюмо-нравоучительное выражение, принялся неторопливо прохаживаться вдоль верстаков, изредка останавливаясь то у одного, то у другого, дабы обозреть с вдумчиво-умным видом происходящий там процесс творения. Я же, пожелав ему «держаться и всего хорошего», проскользнул за дверь и, закрыв ее, быстрым шагом направился в сторону медкабинета, мысленно успокаивая себя тем, что «кот у меня умный, все знает, умеет, ему не впервой и вообще, скорей всего, пронесет, тем более что я быстренько».
К сожалению, о «быстренько» пришлось забыть буквально через пару минут, ибо Академия вновь принялась играть со мной в игры «по удлинению пространства», так что на нужный этаж я попал лишь минут через пятнадцать, и, поднимаясь по лестнице, почти что нос к носу столкнулся с одетым в черный кожаный доспех высоким незнакомцем, лицо которого было скрыто за черно-золотистой ястребиной маской. Твою ж кису! Хранитель. Давненько я никого из них не видел, вроде со времени того самого инцидента с похищением моих учеников. Помнится, раньше они были этакими неофициальными стражами академии, а затем как-то незаметно все испарились, причем никто не знал куда, а некоторые так вообще позабыли об их существовании и на все мои вопросы лишь делали удивленно-непонимающие глаза. Я остановился с занесенной для шага ногой, ибо Хранитель в буквальном смысле преграждал мне дорогу.
– К-хе-к-хе, уважаемый, не будете ли вы так любезны… – начал я.
Ноль реакции, правда мне на мгновение показалось, что нарисованный глаз на маске дернулся, а клюв искривился в неком подобии ехидной ухмылки. Ну и что дальше? Лестничная площадка тут не очень широкая, а тип, стоящий передо мной, не самый худощавый, как, впрочем, и я, к тому же относится к тем типам, коих побаиваются даже драконы. Интересная, однако, ситуация.
– Может, все же пропустишь? – уже напрямую поинтересовался я, понимая, что все происходящее не просто какое-то недоразумение, однако в ответ получил лишь очередную усмешку клювастой физиономии.
– Ярослав Сергеевич, у вас все в порядке?
Ух как этот «клювастый» зыркнул, аж воздух зазвенел от напряжения, любой бы, наверное, как минимум занервничал, вон даже у меня мурашки по всей спине с кулак побежали, а вот Генриху (если кто не помнит – это секретарь нашего ректор) хоть бы хны, стоит с равнодушной физиономией и смотрит на нас скучающим взором.
– Да вот хотел к доктору нашему забежать, а тут вот столкнулись…
Хранитель молча и, как мне показалось, с некоторым усилием повернул голову в мою сторону, поклонился и сделал несколько шагов назад, освобождая дорогу.
Док, к счастью, был на месте. Впрочем, он всегда «на месте». Сколько бы раз ни заглядывал в его кабинет, так он постоянно сидит за столом и либо что-то читает, либо раскладывает какой-то хитрый пасьянс, развешивая карты прямо перед собой в воздухе.
В данный момент он был занят последним, но заметив заглядывающую в кабинет мою физиономию, оторвался от перекладывания карт и вопросительно приподнял правую бровь.
– Док, я к вам с небольшой личной проблемой.
– Вот как, – доктор взял одну из карт и перенес ее в нижний ряд. – Ну так проходите, любезный, проходите, присаживайтесь вон там.
Он указал пальцем в сторону стоящей в дальнем углу кабинета кушетки и вновь потянулся за следующей картой, а я послушно переместился в указанном направлении, приземлив свою пятую точку на протестующе скрипнувшую кушетку.
– Ну, и на что жалуемся, любезный? – сказал доктор после пары минут молчания, задумчиво потирая свою лысину и с прищуром разглядывая явно зашедший в тупик пасьянс.
– Да вот чешусь я что-то, док.
– Чешетесь? – доктор скосил на меня глаза, а в его взгляде мелькнул смешанный с сарказмом интерес. – Кхе-кхе, да вы у нас, оказывается, тот еще шалунишка, батенька.
– В смысле? – не понял я, но, тут же поняв, поспешно замотал головой: – Не-не, я не там, а на шее, ну то есть шея у меня чешется, вот здесь.
Я ткнул пальцем в нужную точку своей тушки, не забыв попутно от души там им поскрести.
– Шея? Ну тогда снимайте рубашку.
Доктор взмахом руки отправил карты в ящик стола, поднялся со своего места и, подойдя ближе, стал внимательно рассматривать указанное место моего организма, изредка тихонько что-то хмыкая себе под нос и полностью игнорируя все мои вопросы. Так продолжалось минут пять, после чего он вернулся к своему столу и, вызвав из соседней комнаты свою помощницу, попросил ту позвать завуча. Тут уж я окончательно струхнул, чувствуя, что дело тут явно нечисто, а возможно вообще полный «табак». Интересно, и что это я подхватил? Не, если честно, ничего удивительного: живешь в месте, где куча народу из разных миров, плюс всяческие магические твари, плюс все куда-то постоянно ездят, телепортируются, бродят по межмировым тропам… Да тут местные вирусы должны быть настоящими мутантами вот такенных размеров, да еще и магией баловаться. Я на миг представил себе битву местной заразы с лейкоцитами, Т-клетками и этими… макрофагами (да-да, вумный я страсть, аж самому жутко порой) за тушку какого-нибудь местного жителя, сопровождаемую различными побочными магическими эффектами (ну типа молний из ушей и живых сопелек, разбегающихся из носа), и, наверное, в тысячный раз проникся благодарностью к своему магическому иммунитету. И все же, видимо, меня что-то проняло? Интересно, что и, главное, почему? Просадка иммунитета? Мои знаменитые мурашки тут же встрепенулись и активно задвигали холодными лапками в направлении копчика, но их бодрое шествие прервала резко распахнувшаяся дверь.
Гоймерыч «влетел» в кабинет, как Ильич в Смольный, и уставился на меня таким же добрым отеческим взглядом, что сразу захотелось попросить кипяточку, фото на память и как можно крепче сжать цевье верной винтовки.
– И что у нас тут, товаргищи? – с добрым прищуром поинтересовался завуч.
– У нас вот тут небольшая проблемка, – сообщил доктор, указывая непонятно откуда взявшимся карандашом на мою шею и одновременно другой рукой пытаясь отобрать у мня стойку для капельниц, кою я держал за «цевье» нервно-крепким революционным хватом.
В общем, теперь они вдвоем с Гоймерычем уставились на мою шею и дружно принялись «гекать», «кхекать» и «таксать» с различными интонациями, что явно говорило о степени их озадаченности. Минут через пять мне это надоело, и я резко поднялся, прервав таким образом их высоконаучную дискуссию, и, естественно, поинтересовавшись результатами столь долгих прений.
– Да как бы вам сказать, Ярослав Сергеевич, – взял слово завуч, после быстрых переглядок с нашим академическим эскулапом. – Вы вообще шею свою видели?
– Не очень удобное там место для осмотра, – ответил я, попутно почесывая оную. – Да и зудеть сильно стало только пару дней назад, думал, комар какой куснул.
– Ага, большой такой комар, чешуйчатый…
Я непонимающе посмотрел на завуча, затем на доктора, который, сунув руки в карманы халата, почему-то неожиданно заинтересовался потолком. Посмотрел на потолок, но, не обнаружив там ничего интересного, кроме феи в робе с блестками, упоенно штукатурившей в угле небольшую трещину, вновь перевел свой взор на Гоймерыча. Тот лишь вздохнул, видимо поражаясь глубине моей недогадливости, и почти заговорщицким шепотом спросил: