Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета, стр. 155

Я шмыгнул носом, задал пару вопросов о своих полномочиях и, получив заверения в их широкости, крепости и всеобщей поддержке, с некоторым облегчением покинул обиталище нашего алхимика, тем более что он уже вновь начинал что-то смешивать в закопченной кастрюльке, бросая в мою сторону задумчивые взгляды.

Оказавшись в коридоре, я неторопливо поплелся в сторону лестницы, а в голове, стучась о стенки черепа, летала единственная мысль: «Скрипач нам все-таки нужен». Твою же кису!

Глава 3. Про то, как опасно допускать гномов в погреб, и несколько озадаченного трудовика

Утро началось с очередных «бабах», сопровождаемого зловещим «бада-бумом» вслед за которым мое нежное обоняние накрыл приторный запах гари, заставивший меня буквально вылететь из-под одеяла и чуть ли не кубарем скатиться по лестнице на первый этаж. Вскочив на ноги, я сорвал со стены висевший там меч и принялся судорожно оглядываться в поисках врага, коварно напавшего на мой мирно спящий дом, однако мой взор лишь уперся в Глафиру, которая стояла в дверях полностью перекрывая сей проход и держа в вытянутой руке за шкирку чумазого гнома. Вид у бородача был грустный и, болтаясь в воздухе с поджатыми ногами, он очень напоминал нашкодившего котенка, которому кто-то дал в лапы кирку.

– Ну, и что там произошло? – поинтересовался я, срочно хватая свободной рукой стоявший у стены в декоративных целях ростовой щит и прикрывая им свою трусово-ромашковую красоту, ибо из-за спины Глафиры выглянула взволнованная мордашка подружки нашего дракоши и, густо покраснев, тут же скрылась.

– Гномы произошли, – меж тем буркнула в ответ Глафира. – Вот такие вот, некрупные и бородатые.

– Я просто самый низкорослый в семье, – пискнул висевший, заботливо прижимая к груди свою кирку.

– И много таких как ты в семье было? – грозно поинтересовалась домоправительница.

– Так семеро, – жалостливо шмыгнул носом гном, – я младшенький.

– Недоедал, значит. – Глаза Глафиры резко подобрели и в них заплескалось сочувствие (не, у этой женщины явно какая-то слабость к этим бородачам, нянчится с ними как с маленькими). – То-то смотрю, худышка, прям кожа да кости (ага, худышка, да это же, блин, Карлсон, косплеящий Карла Маркса).

– Народ, может, все же мне кто объяснит, что произошло? – жестко разорвал я своим вопросом назревающую гастрономическую идиллию, для убедительности хлопнув мечом по щиту. – Что за боевые действия происходят под крышей дома моего?

– А, мелочи, – отмахнулась Глафира. – Я Дорофея попросила погреб расширить, а то народу у нас много столоваться стало, продуктов вечно не хватает. Пойдем, малыш, я тебя покормлю немного.

Последнее относилось к все еще болтавшемуся у нее в руке гному.

– А колбаски будут? – застенчиво поинтересовался тот, смотря на Глафиру слезливым взглядом, полным обожания. – Берменские с лучком, я с лучком люблю.

– Будут, малыш, с лучком.

Они удалились в кухню, откуда через пару минут донеслось аппетитное шкворчание.

Так, погреб. Ладно, тут все понятно, народу действительно у меня много бывает (да ладно много, не дом, а проходной двор – тропа народная прям), но это не объясняет проведение взрывных работ – совсем не объясняет. Хотя, зная Дорофеича и его команду, я бросил взгляд в окно, откуда прекрасно был виден шпиль туалетной башни, и, нервно сглотнув, крикнул:

– Батон!

Из кухни высунулась морда Батона, измазанная сметаной, с неизменной каралькой колбасы в зубах, и уставилась на меня с немым вопросом в бесконечно преданном взгляде.

– Одежду мне!

Меч взлетел, взметнулся вверх и вонзился кончиком в потолочную балку, а из приоткрытой входной двери вновь показалось любопытствующее лицо юной драконши. Батон посмотрел на меня ошалелым взглядом и покрутил колбасной каралькой у виска, показывая этим жестом все свои мысли о моем душевном здоровье.

Нет, с ним у меня как раз все в порядке, а вот обратно в спальню подниматься неохота: во-первых, Лиция просто сверлит меня взглядом, и мне придется отступать со щитом в руках (ну стеснительный я иногда, очень стеснительный, особенно под вот такими взглядами юных дракониц), а, во-вторых, теплое нутро кровати вновь меня может заманить в ласковое пространство Морфея, а мне надо разобраться с гномами. Посему, выдрав меч из потолка, я вновь потребовал у Батона принести мне какую-нибудь одежду. Кот развел лапами, сунул остатки колбасы в рот и, протиснувшись мимо меня, запрыгал пушистым слоником по лестничным ступенькам. Через пару минут мне на плечи опустилось нечто бархатистое, я скосил глаза, затем повернул голову и зло посмотрел на Батона, который на всякий случай поднялся по лестнице повыше и, опершись лапой о стену, довольно скалился. Плащ – красный плащ, точнее бархатная накидка с диванчика, что стоит в спальне, накинутая котом мне на плечи и заботливо застегнутая на шее Эльфириной брошью в виде серебристого трилистника. Учитывая мой внешний вид, а также «легкую» небритость, так и подмывало крикнуть: «This is a labor teacher!» и ринуться на разборку с гномами. Сдержался. Погрозив кулаком с зажатым в нем мечом коту, я вернул данное оружие на стену, затем, развернувшись спиной к двери, избавился от щита и, поплотнее закутавшись в сей импровизированный плащ на манер древнеримской тоги, отправился к погребу, бодро шлепая по полу босыми ногами. Что, прикольщик пушистый – съел, нет, нас спар… тьфу ты, учителей труда просто так не проймешь. Ну, а Батон, естественно, увязался следом, за ним последовала Лиция, а уж у самых дверей кладовки нас догнал отпущенный Глафирой гном, от которого приторно пахло жареной колбасой и, по-моему, любимым дорофеевским пивом.

Так, давно я не был в своей кладовке, помнится, практически с тех самых пор, как передал ее в ведомство своей домоправительницы. В принципе ничего особо не изменилось; те же ряды окороков и колбас, свисающие с потолка, Батон, болтающийся на одной из пало… (блин, я отодрал кота от колбасы, которую он обнял, словно любимую Кису, и, грозно глянув ему в его честнейшие очи, поставил рядом), пузатые бочонки с различными напитками, полки с сырами и прочей снедью, ну и, естественно, любимая мною «лампочка подвальная мигающая». Я несколько секунд смотрел на мерцающий шарик, затем перевел взгляд на Батона, тот в свою очередь на стоявшего рядом гнома, гном попытался перевести на Лицию, но та лишь робко улыбнулась в ответ своей улыбкой в сотню острых словно иглы зубов, и бородатый охламон тут же встал по стойке смирно, пообещав, что все будет устранено, причем в самое ближайшее время.

Ну а так в принципе все в порядке, ничего необычного, однако куда ж эти бородатые охламоны шастают постоянно, да еще взрыв этот. Я вопросительно уставился на гнома, и тот, правильно истолковав мой взгляд, молча ткнул пальцем в самые настоящие кустарники из различных трав и специи, что сушились вдоль стены, развешанные там на толстых веревках. В буквальном смысле проломившись сквозь хитросплетения веток, я обнаружил там небольшую дверцу, открыл ее, лестница хорошая такая, каменная, в три пролета и в окончании еще одна дверь, открываю ее, заглядываю внутрь (Батон, естественно, последовал моему примеру) и практически сразу осторожно прикрывая. М-дя уж. Мы с Батоном переглянулись, причем, судя по виду кота, тот был удивлен не меньше меня. Впрочем, было от чего… Как бы вам объяснить. Помните в некоторых фильмах главные герои открывают дверь, ожидая там, например, маленькую комнату, а там… В общем, там был зал… не, не так… там был ЗАЛ, ЗАЛИЩЕ, да целый грот, ЧЕРТОГИ короля под горой, блин! Причем дверь вела на небольшой балкончик, а уж оттуда открывался вид на все это великолепие с колоннами, балюстрадами, а также статуями античного вида.

– Батон, ты знал? – спросил я, вновь открывая дверь и выходя на балкон.

Кот отчаянно затряс головой.

Так, судя по виду, явно не врет. Хотя неважно, все равно пора прекращать эту подземную самодеятельность.