Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета, стр. 148

«Что ж, дорогой мой Христофор Архипович, вынужден с вами попрощаться, ибо ждет меня небольшое мор… разговор по душам с несколькими не очень хорошими джентльменами. Не так давно мы с ними общались, но, судя по всему, мои весомые доводы показались им не слишком убедительными – придется повторить. Обещаю на этот раз привести им нужные аргументы, благо один из них я как раз вижу торчащим впереди. Он как раз нужного размера и в меру сучковат. За сим откланиваюсь. Ваш Ярослав Краснов, а попросту Магфиг, пока еще человек.

Р.S. Бананов хочется, порой сильно.

P.S.S. Комары на вкус гадость, а лягушки ниче, особенно если огнем на них дыхнуть. И не верьте Батону, это у меня штаны у костра подгорели».

Часть 1

Глава 1. В которой почти ничего не происходит (если не считать странных фей), а главного героя обуревает хандра и тянет на воспоминания

Люблю осень – теплую осень, без дождей, слякоти и вечно наступающего ОРЗ, из-за которого ты порой становишься похож на слезливо-сопливящего зомби, а основным предметом твоего гардероба становится почему-то вечно замызганный носовой платок. Причем побороть эту напасть порой не могут ни обычные лекарства, ни настойки Глафиры, ни даже таинственный настой Батона, от запаха которого дохнут матерые кухонные тараканы 80-го уровня, выдерживающие удар тапка моей домработницы. К счастью, в этом году сия участь меня пока миновала, а осень радовала теплыми погожими деньками и деревьями, одетыми в причудливый багрянец листвы.

– Эх, хорошо, – вздохнул я, «растекаясь» по укрытой от посторонних глаз в укромном уголке парка скамеечке.

Началась большая перемена, а, как известно: «война войной, но обед, а также ужин, завтрак, полдник, перекус и заначенная на черный день печенюшка всегда по распорядку». К тому же следовало хоть немного, но привести свои нервно расползающиеся в ужасе мысли в порядок. Сегодня пришлось провести предварительно-ознакомительный урок в новом классе, и это вымотало похлеще марш-броска по пересеченной местности. А ведь все, что требовалось от учеников – это обстругать дощечку ро-овненько так, гла-аденько, ла-асково рубаночком вжик, вжик и усе. Так нет же, мы ж маги и волшебники, а посему… Разваленная ударом голема парта, десяток брусков, сросшихся в непонятную конструкцию а-ля «Видение абстракциониста после ночной гулянки с возлияниями», а также офигевший Батон, спрятавшийся в ветвях нашего классного древа и отмачивающий в крынке с молоком свой подпаленный хвост. Пришлось вмешиваться и прекращать данную вакханалию, путем легких воспитательных подзатыльников и громогласно – поучительных наставлений. Кстати, вы тут не подумайте ничего такого, на самом деле я добрый, пушистый и вообще весь положительный, но с этими юными магами дашь слабину, такое устроят. Это же ходячие атомные реакторы, плюющиеся огнем, молнией и прочими стихиями, могущие искривлять пространство, время и завязывать баранкой орбиты атомов.

А теперь представьте, каково их учить, причем не магическому искусству, а работе собственными руками. Вот то-то. Спасает только мой приснопамятный полный иммунитет к любой магии, иначе я давно бы стал по-настоящему белым и пушистым, после чего румяным, поджаристым, с хрустящей корочкой и победно торчащей тушеной морковкой в одном месте. Причем я не шучу. С фантазией у юных магов всегда полный порядок, хотя это не только их касается. Помнится, когда я работал в обычной школе, ученики порой на уроках такое устраивали, волосы дыбом, причем даже на груди. Нет, поверьте, я не мазохист и не сумасшедший, я абсолютно такой же, как и миллионы, сотни миллионов учителей во всех мирах – я просто люблю свою работу. Знаете, нравится мне наблюдать, как они растут, как порой из угловатых и нескладных подростков превращаются в уверенных в себе парней и девушек. Тепло становится на душе, чувствуешь гордость, радуешься вместе с ними, особенно когда они действительно чего-нибудь добиваются, в жизни, растут над собой. И грустно становится, когда приходится прощаться. Вот и у меня скоро первый выпуск. Пройдет каких-то полгода, и ученики моего класса покинут стены своей альма-матер. Они и сейчас-то редкие здесь гости, все больше шатаются по различным мирам, перенимают опыт у других наставников, лишь изредка вспоминая о своем классном руководителе. Что поделаешь – выросли.

Скупая мужская слеза сделала попытку скатиться по моей плохо выбритой щеке, но передумала. В конце концов, день был дюже хорошим, солнышко вовсю светило через шумевшую над головой золотистую листву и грустить как-то совсем не хотелось. Тем более что пара феечек добрались до стоящей рядом со мной небольшой корзинки и упорно пытались вытащить оттуда Глафирин пирожок. Странно это, обычно феи более вежливы и всегда просят разрешения, если что-то хотят взять, тем более я с ними в хороших отношениях, хотя большинство из учителей и учащихся их просто игнорируют. Оно и понятно, эти малютки порождения стихий, одушевленных магами академии, – что-то вроде бесправной рабсилы. И все равно мне их жалко. Девчушки работают не покладая рук: чистят, моют, прибирают. Я всегда относился к ним с уважением, за что они платили мне такой же монетой и никогда не отказывали в помощи. В результате мой кабинет труда буквально сиял чистотой и порядком, хотя после дня занятий в нем всегда творился бедлам и армагеддец локального масштаба. Так что все местные феи всегда были вежливы со мной, да тут так внаглую… странно это. Я осторожно обхватил миниатюрных девушек за талии (ростом они сантиметров десять, не больше), вызвав при этом целую череду коротких протестующих взвизгиваний, и, поднеся к лицу, принялся их разглядывать. Точно не наши. Крылья какие-то аляпистые, разноцветные и мерцают зелененькими искорками, да и одежда слишком уж откровенная. Этакие полоски ткани, прикрывающие нужные места, поверх которых нацеплена тонкая воздушная вуаль, непонятно каким образом держащаяся на теле. Мордашки смазливые, глазки большие и несколько раскосые, губки явно подкрашены (наши никогда косметикой и не думали пользоваться), а волосы собраны на голове в два длинных хвоста и заколоты массивными позолоченными заколками. Похожи точно близнецы, и различить можно лишь по цвету волос. Одна черненькая, у другой, наоборот, волосы чуть ли не серебром отливают – день и ночь прямо.

– Ну, и что вы, красавицы, делаете? – вежливо поинтересовался я.

Феечки быстро переглянулись и дружно вскинули руки. Пару секунд я с легкой усмешкой наблюдал, как они безуспешно машут своими ручонками, потешно надувая щечки с таким усердием, что лица у обеих вскоре стали похожи на небольшие, но очень переспелые помидорки, затем сочувственно покачал головой.

– Ай-ай, неужели ничего не выходит?

Феи понурились и дружно замотали головами, причем вид у них был абсолютно растерянный и подавленный.

– Ну что же мне с вами делать? – я притворно тяжело вздохнул и наморщил лоб, сделав вид, что решаю какую-то большую дилемму. – Думаю, будет правильно вас съесть.

Глаза у фей стали такими большими, что любая анимешка просто померла бы от чувства собственной неполноценности. Я едва не прыснул от распирающего меня смеха и сдержался только каким-то чудом, продолжая сохранять на своем лице мину озабоченности создавшейся ситуацией.

– А что, вроде логично, вы хотели спереть у меня еду, я за это съем вас…

– Люди феями не питаются, тем более учителя, – неожиданно заявила черноволосая, складывая руки на груди и смотря на меня с вызовом.

– Добропорядочные феи тоже воровством не занимаются, – парировал я.

– Мы же хотели только один пирожок, да и то маленький кусочек, – жалобно добавила ее подруга. – Дяденька, отпустите нас, а мы больше не будем.

Блин, мне аж стыдно стало, действительно, что это я ополчился на таких малюток, ну сперли бы один пирог, от меня ведь не убыло бы. Нашел где быть принципиальным.

Я молча разжал пальцы, отпуская своих пленниц на свободу. Те отлетели метра на два, встряхнулись, точно воробьи после купания, и, резко развернувшись, выпустили в мою сторону из своих ладошек золотистые лучи. Вот ведь стервочки крылатые. Я демонстративно зевнул и, достав из корзинки один из Глафириных пирогов, принялся аппетитно похрустывать его золотистой корочкой, с интересом ожидая, что эти малявки предпримут дальше. Судя по виду, моя реакция, точнее полное отсутствие оной, их порядком озадачила. Они взмыли ввысь и закружились вокруг друг друга в причудливом танце, создав в воздухе плюющийся разноцветными разрядами полупрозрачный шар, который резко рванул в мою сторону. Я демонстративно вскинул руку навстречу, и шарик, не долетев до меня полметра, с треском лопнул, а девчушки, пронзительно вереща, разлетелись в разные стороны.