Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета, стр. 128

– Ну, преобразуют в какое-нибудь приносящее пользу существо – в корову, например, лет на пять, – девушка вновь захлюпала носом.

Хе, да уж – гуманное наказание. Хотя, с другой стороны, правильно, возьмут матерого преступника, преобразуют его в корову, и будет он лет пять молочко на ферме давать, сено хрумкать да о вечном размышлять. Опять же и воспитательный эффект, думаю, хороший будет, ну и государству польза, а передовикам удоев можно досрочную дать…

На миг у меня перед глазами предстала идиллическая картина под названием «Ферма строгого режима». А что – прикольно. Идешь, значит, по энтой ферме, смотришь по сторонам – радуешься. Тут в загончике, значит, у нас воришки травку хрумкают и мемекают, там у нас особо опасные рецидивисты поросятся, а вот здесь с зоо… ну и прочими филами, разъяснительной работой занимаются длинноухие воспитатели. А террористы у нас будут овечками – такими белыми, пушистыми, ну а вот эти буренки… Блин. Я мотнул головой, отгоняя видение рыжей коровы в обтягивающем комбинезоне, и с жалостью посмотрел на заплаканную девушку. М-дя, перспективка, в женском обличье она мне как-то больше по душе, так что похоже, опять придется встрять в очередную историю, а ведь так хотел провести свой отпуск спокойно, без всяческих приключений. Вон завтра опять на дачу собирался, с Батоном, значится, посидеть на бережке, чебаков потаскать – не судьба.

Я тяжело вздохнул, твердой рукой загоняя высунувшееся из глубин души поганенькое «я», которое принялось жалобно канючить о потерянном отдыхе, и бросил взгляд на Батона, который тут же встал по стойке смирно, всем видом показывая, что готов к новым подвигам и великим свершениям. Я почувствовал, как мой внутренний боевой хомячок принял горделивую позу, устремив свой отважный взор в неизведанную даль… и песня…

– Богатырская наша сила, сила духа и сила воли…

– Телевизор у соседей, – пояснил Пантелей, ткнув пальцем вверх.

Все дружно посмотрели в потолок.

– Может, по батарее постучать? – заботливо поинтересовался домовой.

– Не надо, время еще раннее, да и песня хорошая, – неожиданно вмешался Сергей, хрустя огурцом.

Я согласно кивнул и повернулся к моей нежданной гостье.

– Ладно, Ирен, ты хоть можешь сказать, где находится квартира этого вьюноши интеллигентной наружности.

– Конечно, запомнила, – кивнула Ирен. – Там такое приметное здание с небольшим магазинчиком на первом этаже, где продают разных животных, в его витрине еще большая зеленая ящерица лежала.

– Что-то я такого магазина у нас не помню, – сказал Серега, который, судя по всему, уже окончательно пришел в себя, хотя несколько заплетавшийся язык выдавал поглощенные им граммы. – Кстати, ты забыл представить меня своей подруге.

– Нашел время, – буркнул я, вздыхая. – Ладно. Ирен – это Сергей, Сергей – это Ирен.

– К вашим услугам, – Крайнов вскочил с дивана, при этом попытавшись щеголевато щелкнуть каблуками, но покачнулся и, виновато разведя руками, плюхнулся обратно, что вызвало легкую улыбку у заплаканной девушки.

– А это произошло и не в этом городе, – сказала Ирен, вытирая последние слезы и с удивлением рассматривая мокрую рубашку в своих руках.

– А где тогда?

Я решительно отобрал у девушки свой несчастный предмет гардероба, примененный ею не по назначению, после чего кинул ее Батону, кивнув в сторону ванной. Кот скорчил недовольную мину и, подцепив рубашку когтем, поволок в указанном направлении.

– Ну, там был большой остров и…

Ирен на секунду задумалась, видно размышляя, как лучше объяснить, а ко мне в душу закрались очень нехорошие подозрения, заставившие меня переместиться к книжному шкафу, стоявшему в углу рядом с письменным столом.

«Так, это было где-то здесь, точно помню». Я пару минут копался среди лежащих в нем книг и пожелтевших журналов, которые давно надо было выкинуть, но которые хранились по причинам «авось когда-нибудь перечитаю» и «вдруг там есть что-нибудь полезное». Хотя, что может быть полезного в журнале за восьмидесятый год прошлого века? Ах да – «Отчет пленума партии», ну это вообще убойная вещь, вырубает похлеще моих любимых «бергерских дикобразов». Ага, вот…

Я вытащил сложенную в несколько раз карту мира, хранимую мною зачем-то еще со школы, и, подойдя к Ирен, принялся раскладывать ее на полу, под вопросительные взгляды девушки.

– Ну, сможешь показать? – спросил я, поднимаясь с колен и кивая на распростершиеся у наших ног нарисованные материки, острова и океаны.

– Наверное, – неуверенно пробормотала девушка.

– Ты бы еще звездный атлас приволок, – хохотнул Сергей.

– Зачем? – удивилась Ирен. – Я ведь была на этой планете.

– Э-э-э…

Мой друг несколько «завис», видимо пытаясь понять, что имела в виду моя гостья, а я молча показал Крайнову кулак, на что тот сделал жест рукою перед ртом, как бы застегивая его на невидимую молнию. Меж тем девушка склонилась над картой и принялась ее разглядывать, что-то бормоча себе под нос, затем вытянула вперед руку, и из ее запястья ударил желтый луч. Пару раз пробежав по карте, луч замер и, сменив свой цвет на зеленый, втянулся обратно в изящный золотистый браслетик, что я разглядел на запястье девушки.

– Тут, – решительно сказала Ирен, приподнимая карту за край и с размаху тыкая в нее своим пальчиком. – Я была тут.

Бумага с легким треском лопнула, заставив ее ойкнуть от неожиданности и посмотреть на меня извиняющимся взглядом.

– Да ладно, – махнул я рукой. – Все равно давно пора было в мусор выкинуть. Однако ситуация…

Я задумчиво посмотрел на Серегу, который, вытянув шею, с любопытством наблюдал за происходящим. Заметив мой вопросительный взгляд, Крайнов пожал плечами и, саркастически ухмыльнувшись, пропел:

– Славься, Британия.

Серега ушел от меня практически под утро. Всю ночь он слушал историю моих похождений, качая головой и косясь то на невозмутимого Батона, то на домового, который в этот день взвалил на себя обязанности по кухне, до утра поя нас своим бодрящим травяным чаем. Правда было у меня нехорошее подозрение, что траву для оного он собирает прямо у нас во дворе, как раз в местах выгула местных питомцев, однако Пантелей клялся и божился, что это старые запасы, привезенные им с собой из деревни. Ирен с нами сидеть не стала, а оккупировав единственный диван, завалилась спать. Правда до этого девушка умудрилась вогнать всех в краску, так как неожиданно принялась стягивать с себя свой комбинезон, заставив нашу четверку быстренько ретироваться из комнаты на кухню: впереди Пантелей с подносом, позади него покачивающийся Серега, который все норовил обернуться, и наконец я, – несущий Батона за шкирку. Тот, естественно, возмущался, доказывая всем, что он хочет спать, и вообще – просто обыкновенный кот, к тому же страшно милый, пушистый и убаюкивающе-мурлыкающий, что очень хорошо успокаивает нервы. В результате я пообещал его познакомить с одним добрым-добрым дяденькой врачом, который убирает таким вот мурлыкам кое-какие не очень нужные вещицы, и Батон половину ночи просидел у холодильника в позе лотоса, медитируя на свой хвост, видимо, в надежде понять, что это я имел в виду.

После ухода друга я еще немного посидел на кухне, размышляя, где бы мне приютиться, и не заметил, как уснул прямо за столом, пристроив вместо подушки пустую тарелку. Проснулся я от аппетитных запахов и, открыв глаза, с удивлением обнаружил стоявшую у плиты Ирен, на которой из одежды присутствовали лишь небольшие обтягивающие шортики и маечка. Девушка что-то жарила на сковородке, а Пантелей стоял рядом, внимательно наблюдая за процессом и порой что-то тихонько ей подсказывая. Изредка его взгляд падал на выгибающуюся буграми ткань майки, и тогда как-то невинно домовой краснел, смущенно отводя глаза в сторону. Батон же возлежал у холодильника, с самым задумчивым видом потягивая сметану из пакета и, судя по направлению взгляда, думал о чем-то большом, хорошем и упругом. Впрочем, за это я его осуждать не мог, ибо на краткий миг меня самого посетили подобные философские мысли – вид Ирен, стоящей у плиты в лучах восходящего солнца, чей свет проникал сквозь неплотно задвинутые шторы, был поистине замечательный. Измазанный в муке нос, волосы, горящие огненным пламенем отраженного света, гибкий стан, который обтягивающая майка только подчеркивала, стройные ноги… у-у-у. Блин… ну почему у меня на пути попадаются исключительно рыжие особы. Моя Эльфира – рыжая, Ирен – вообще огонек, причем очень симпатичный. Я мысленно взвыл и, усилием воли загнав свое истекающее слюною похотливое «я» куда-то в район мозжечка, долго читал ему моральную проповедь о высоких, чистых и абсолютно дружественных чувствах. Судя по некоторой напряженной обстановке в нижней части моего организма, помогало не очень сильно, так что пришлось вскакивать с места и галопом бежать в ванную, делая вид что очень и очень надо. Бедный Батон от неожиданности аж чуть не подавился, однако вовремя успел убраться у меня с дороги, прижавшись спиной к холодильнику и воздев пакет со сметаной над головой.