Клинок Сибура: Охотник (СИ), стр. 12

Убрав полученное оборудование, молодой сибурианец выключил свет и лёг на кровать. Безусловно, он испытывал лёгкое волнение. Его можно было сравнить с моментом первой охоты, однако в этот раз на кону стояло слишком много, и отступать было поздно. Парень знал, что он сможет добиться своего, если грамотно подойдёт к планированию. Ведь Сибур помогает своим детям. Да и чего уж греха таить, очень уж ему хотелось заполучить заветную отметину на коже. Ведь ни у кого из тех, кто считал себя охотником в его селении, таким похвастать не мог. Значит, он должен стать первым.

Как-то невзначай вспомнились слова старейшины, и ноздри парня слегка дёрнулись. Что хотел сказать этот старик? Была ли это попытка нанести обиду, или же он хотел о чём-то предостеречь? Последнее — вряд ли, не очень-то разговор этому способствовал. Вспомнились взгляды товарищей по ремеслу: какие-то злые, предвкушающие, как будто они заранее праздновали неудачу Стакса, хотя сами почему-то испугались и не решились брать этот опасный заказ. Находиться рядом с такими Лакину почему-то вдруг расхотелось, и если раньше он их считал практически за родственников, то сейчас они казались ему какими-то чужими. Понимая, что он начинает злиться, молодой охотник волевым усилием попытался отстраниться от нехороших мыслей и обратил свой внутренний взор к душе планеты:

— Сибур, прародитель мой, я знаю, что ты любишь меня. Не думай, что я хочу тебя предать. Но я всегда мечтал оказаться там, среди звёзд. Прошу тебя, помоги мне, направь мой клинок и руку, вознагради трофеем и позволь стать одним из лучших твоих детей.

Лакин часто внутренне обращался к тому, что он считал практически божеством — в этом он находил поддержку. Ему всегда казалось, что Сибур слышит его, если он достаточно честен, и помогает. Вот и на этот раз блаженная улыбка заиграла на губах парня, и он как-то легко и сразу успокоился, плавно погружаясь в сон.

Проснулся он на рассвете, бодрый и отдохнувший. Сейчас можно было, наверное, уже не сильно экономить, поэтому он слегка размялся, достал выменянный на трофеи паёк, вскрыл его и с наслаждением съел целиком. После чего принялся собираться. Обычно он уходил на охоту на рассвете, но сейчас в этом не было никакой нужды: идти всё равно придётся долго, и несколько часов здесь ничего не решают. А вот к выбору экипировки следовало подойти основательно. В детстве Лакин часто слушал рассказы об отважных охотниках, которые решились пойти за такой непростой добычей, дабы снискать славу. Только вот особой пользы они, к сожалению, не несли: никаких точных подробностей там не приводилось. Поэтому можно считать, что всё придётся познавать самостоятельно. Только вот нужно было ещё дойти, поэтому молодой сибурианец достал вместительный кожаный рюкзак и начал плотно укладывать в него припасы. Здесь как нельзя кстати пригодились запасы пайков. Если всё получится, то они уже ему не понадобятся, ну а если ему суждено погибнуть, то какая разница?

С особым тщанием Лакин уложил дыхательное устройство, плотно завернув его в толстую кожу, чтобы оно, не дай бог, случайно не сломалось, потому что, честно говоря, выглядело оно достаточно хрупким. Чудесный нож разместился на бедре поверх кожаной одежды, в которой он обычно выходил на охоту. Такая не позволит мелким кровососущим тварям доставить неудобства, да и от более крупных вполне может защитить. Длинные волосы, заплетённые в косички, оказались собранными в хвост на затылке — так они не мешали и становились дополнительной защитой, ведь прокусить их было тоже непросто. Так когда-то ходил его отец, хотя многие охотники предпочитали бриться наголо.

Источник огня, которым он постоянно пользовался, также перекочевал в сумку, как и несколько заготовок для его дальнейшего разжигания. Ведь одного такого могло хватить максимум на полтора суток, но если вовремя озаботиться его сохранением, то можно было растянуть обладание им надолго. Крепкая верёвка и прочное копьё, наконечник которого был сделан из челюсти гнилозуба — прочное, надёжное, но самое главное — коварное. Ведь охотники издревле научились использовать эту часть болотного монстра для того, чтобы размещать различные яды в природных углублениях хитина. Сам гнилозуб не мог похвастаться каким-то серьёзным токсином, хотя и он мог доставить неприятности, но при желании можно было добыть и более опасные ингредиенты, которые при должном умении превращали это примитивное оружие в очень коварный инструмент.

Критически осмотрев себя, попрыгав на месте и убедившись, что хоть полностью от лишних звуков от припасов избавиться не удалось, но они тем не менее не настолько сильные, Лакин ещё раз осмотрел своё жилище, словно прощаясь с ним, и вышел наружу. Привычным движением закрыл вход кожаным пологом и поставил метки. Всё-таки он планировал сюда вернуться. После чего развернулся и широким шагом направился в сторону выхода из поселения.

Парню показалось, что сейчас на него смотрят из каждого угла, хотя, безусловно, это могло быть и не так. Однако никто так и не преградил ему путь. Жизнь в селении текла своим чередом, женщины и дети занимались домашним хозяйством, мужчины охотились, а вечный Сибур дышал гнилостными испарениями бесконечных болот, в которые вскоре стал углубляться молодой охотник. Впереди лежал долгий путь, и уже через десять минут Лакин скрылся в колышущейся дымке и не заметил, что за ним на самом деле следило несколько внимательных пар глаз.

Глава 5

Заглот

Зыбкая сплетенная из корней болотных трав почва привычно ложилась под ноги молодого охотника, возвращая сибурианца в любимое состояние, когда он сам весь становился частью окружающего его недружелюбного мира, в котором каждый норовит сожрать другого. Несмотря на достаточно юный по местным меркам возраст, парень буквально кожей чувствовал всё, что происходит вокруг: каждую тварь, притаившуюся в бескрайней трясине, видел каждое растение, которое лучше обойти стороной. Ведь в этом мире сама природа, казалось, желает тебя убить. Любой другой представитель разумной жизни с высокой долей вероятности скорее всего погиб бы тут, едва его нога ступила бы в эти топи. Здесь способно принести смерть практически всё, и тем не менее, обладая необходимыми знаниями, выжить здесь было реально, и молодой охотник с успехом доказывал это уже достаточно давно. Шутка ли — стать вровень с матёрыми, прожившими долгую жизнь мужчинами племени. Он смог и теперь шёл за своим главным трофеем.

Лакин был полностью сосредоточен, частично находясь в медитативном состоянии, и, неумолимо продвигаясь вперёд, он тем не менее размышлял о том, почему вдруг решил взяться за этот самоубийственный контракт. Юноша прокручивал в голове разные мысли и вскоре остановился на одной, которая более всего казалась верной. Его выбор был логичен: ведь в сущности он уже практически добился всего, чего только мог. Научился добывать самых опасных тварей Сибура, осталась всего одна, и если ему удастся задуманное, то что же ему делать дальше? К чему стремиться? Ведь тогда вся его жизнь сведётся к тому, что он бесконечно будет повторять уже пройденное, и его развитие остановится. Да, он станет легендой, но потеряет вкус к жизни. Чем больше Лакин об этом рассуждал, тем яснее понимал, что его выводы верны, а значит, нужно сделать всё, чтобы выполнить контракт и осуществить свою мечту.

Дорога к предгорьям являлась не самым популярным маршрутом среди охотников. На пути периодически попадались достаточно крупные заводи, которые приходилось обходить по широкой дуге. Иногда между соседними водоёмами, заполненными чёрной водой, оставалось всего несколько метров относительно твёрдой трясины, в которых и таилась основная опасность. Однако все эти препятствия, если знаешь о них, можно было предугадать. Сложно сказать, сколько раз за эти семь с половиной суток Стакс пускал в ход своё железо. А один раз ему пришлось задействовать даже тот удивительный нож, который ему передал небесный торговец, но в конечном итоге все эти нападения болотных тварей, которые он пережил, принесли ему пользу. Молодой охотник тщательно собирал ядовитые железы и складывал в специальные мешочки на поясе. Большая часть из них способна достаточно долго храниться и может помочь в осуществлении основной задачи. Все эти яды теоретически можно было смешать, ведь в конечном итоге почти все они применялись для умерщвления опасной добычи. Именно поэтому во время пути Лакин специально не использовал копьё: ведь его наконечник, являвшийся частью гнилозуба, должен был оставаться чистым, чтобы в решающий момент была возможность наполнить природные полости смертельным токсином. По крайней мере, в этом была основная задумка парня, а если бы он применил его раньше, то пришлось бы тратить достаточно много времени, сил и ресурсов на то, чтобы очистить непременно бы забившиеся каналы наконечника.