Как The Beatles уничтожили рок-н-ролл. Альтернативная история американской популярной музыки, стр. 101

Глава 17

Допустим, ты желаешь революции…

Все это случилось давным-давно. Прошло уже полстолетия с тех пор, как несколько юных ливерпульцев собрались вместе и назвались The Beatles, и их триумфальное прибытие в Нью-Йорк ныне столь же далеко от нас, как и появление The Original Dixieland Jazz Band было отдалено по времени от них. Тем из нас, кто вырос на их музыке, доставляет удовольствие то, что их слушают до сих пор, однако нам стоит помнить, что и музыка наших родителей и дедушек с бабушками звучала долго: в начале 1964 г. записью, которая сместила The Beatles с первого места в хит-параде синглов Billboard, была Hello, Dolly! Луи Амрстронга, а в альбомном чарте сразу под их пластинкой располагался диск трубача Эла Хирта, возрождающего традиции диксиленда. Армстронгу в то время было шестьдесят два — меньше, чем сейчас Бобу Дилану или Полу Маккартни. Молодежи того времени звезды прежних эпох были так же хорошо знакомы, как и нынешним детям. Дин Мартин и Фрэнк Синатра были завсегдатаями теле— и радиопрограмм, и хотя Маккартни явно шутил в 1963 г. в телешоу Royal Variety Performance, называя Софи Такер, чья карьера началась в 1911 г., «нашей любимой американской группой», ему не пришлось стирать пыль с давно забытого имени: она была самым оплачиваемым артистом на том же шоу в предыдущем году [1115].

Для молодежи 1960-х гг. конфликт поколений между ними и их родителями служил символом веры, и рок-музыка была наиболее наглядным признаком этого конфликта. Для нас в то время даже период в десять лет представлялся вечностью, и когда Джон Леннон в 1968 г. назвал Литтл Ричарда и Элвиса Пресли в числе людей, оказавших на него влияние, интервьюер отозвался крайне характерным образом: «А кто-нибудь посовременнее?»

Леннон, хорошо понимавший, насколько сложно удерживать за собой место в поп-пантеоне, скромно уточнил: «Они что, умерли?» [1116]

Участники Th e Beatles, наряду с Бобом Диланом и многими другими артистами, провозглашались голосом поколения, которое восстало против прошлого, а потому их поклонники полагали, что кумиры никак не связаны с прежними временами. Однако Леннон, признавая, что The Beatles создали саундтрек своей эпохи, характерно уточнял, тем не менее: «Не думаю, что они были более важны, нежели Гленн Миллер, Вуди Херман или Бесси Смит» [1117]. Если мы примем за истину распространенное представление о том, что «шестидесятые» начались в 1964– 65 гг. и продолжались до начала 1970-х, то The Beatles окажутся очевидным символом этого уникального и чудесного времени, прежде всего потому, что на 1964 г. приходился пик «бэби-бума», когда 45 % населения составляли люди в возрасте до двадцати пяти лет, а семнадцатилетние были самой крупной возрастной группой. Однако теперь, оглядываясь назад после тридцатилетнего господства хип-хопа и рэпа, можно утверждать, что The Beatles были глашатаями заката музыкальной эры в той же степени, что и провозвестниками ее начала. Подобно музыкантам прежних времен, они начинали как концертирующая группа, которая играла каверы чужих песен для аудитории, состоящей из юных танцоров, и на ранних своих записях исполняли в студии все то же самое, что и на сцене, как поступало большинство коллективов с 1910-х гг. В рамках эволюции поп-музыки это была уже устаревшая практика, а потому начиная с пластинок Rubber Soul и Revolver участники The Beatles стали ощущать себя скорее студийными артистами, нежели концертной группой, так, однако, никогда и не утратив связи с прошлым и своей любви к нему.

Раннее творчество The Beatles в самом деле выглядит как итог всех тенденций предыдущих нескольких лет, поданный в особо привлекательной упаковке. На I Want to Hold Your Hand, первом их хите в США, можно услышать хлопки, характерные для девичьих групп, мелодическую изощренность, достойную лучших композиций Brill Building, ритм, идеально походящий для новых танцев, и ничем не стесненную энергию серф-коллективов, — один из рецензентов назвал ее Surf on the Thames («Серф на Темзе») [1118]. Фэнзины вскоре стали описывать «невероятную четверку» [1119] как группу идеальных друзей, благо в данном случае читателям и читательницам не нужно было выбирать, чьи записи покупать — Элвиса, Рики и Фрэнки или же одного из многочисленных Бобби, — потому что в коллективе имелись парни на любой вкус. Как замечал Рой Орбисон [1120]: «Дело даже не в том, что они все секси. Ребята тоже ими интересуются. У них есть шанс поболтать с Ринго» [1121]. Более взрослые поклонники находили у участников коллектива интеллектуальную изощренность, которой недоставало прежним подростковым идолам, — поначалу не столько в музыке, сколько в той пижонской абсурдистской манере, в которой они проводили пресс-конференции, а позже — и в анархической, характерной для французской «новой волны» [1122] артистичности фильма A Hard Day's Night.

Все произошло очень быстро: битломания появилась в Америке раньше The Beatles, порожденная репортажами о толпах слушателей, преследующих группу по всей Англии, и тем неслыханным фактом, что коллектив был ангажирован на три выпуска шоу Эда Салливана еще до того, как его песни в Америке стали хитами, — что было чистой случайностью, вызванной задержкой Салливана в аэропорту из-за оравы поклонников группы. Когда они впервые выступили в Америке в 1964 г., New York Times отметила, что они «просто перелетели Атлантику вслед за своей славой» [1123]. Capitol Records поначалу упустила возможность издать в Америке записи группы, а потому ранние синглы The Beatles выпустили несколько других фирм, но теперь лейбл устроил им агрессивную рекламную кампанию, из-за которой — а также по причине того, что песни группы выходили на пяти конкурирующих лейблах, — радио было завалено материалом, связанным с The Beatles. К всеобщему удивлению, оказалось, что таланты участников группы вполне соответствуют степени их безумия, хотя на концертах становилось понятно, что дело здесь скорее в заразительной обстановке, нежели в их исполнительском мастерстве, так как визг поклонниц полностью заглушал выступления.

Поразительно, насколько быстро The Beatles избавились от своего первоначального образа. Синатре на то, чтобы уйти от имиджа певца для девочек, понадобилось больше десяти лет, The Beatles же удалось сделать это почти мгновенно. Во многом это случилось из-за того, что они были британцами. Даже если их остроты не были бы столь эффектными, они все равно звучали бы на американский слух умными и космополитичными благодаря британскому акценту, благо приезд группы совпал с пиком американской англофилии. Годом ранее в New York Times сообщалось о начале «британского вторжения» на Бродвее [1124], а одновременно с The Beatles на шоу Эда Салливана выступали звезды британских мюзиклов «Девушка, которая пришла на ужин» и «Оливер!» (среди которых был и будущий участник группы The Monkees Дэви Джонс). В то время американцам отчаянно необходимо было сбежать от насущной реальности: за два месяца до того был убит президент Кеннеди, и хотя рассуждения о «настроении нации» всегда грешат упрощением, все же нетрудно себе представить, насколько жизнерадостное поведение британцев контрастировало с ощущениями большого числа американцев [1125].