Двенадцать побегов, которые орки посчитали флиртом (СИ), стр. 36

Торн открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом бросил на Анну взгляд, полный отчаяния, и выбежал из зала.

В зале снова повисла тишина. Генералы сидели, не шевелясь, боясь даже дышать. Гаррак, который обычно был невозмутим, старательно изучал узор на потолке. Дрек прятал лицо за кружкой с элем. Варг, стоявший в углу с блокнотом, лихорадочно строчил.

Анна повернулась к Грогару. Его лицо было мрачным, как грозовая туча. Он смотрел на дверь, за которой исчез Торн, и, кажется, размышлял, не добавить ли к приказу ещё пару месяцев.

— Ты в порядке? — невинно спросила она.

— В полном, — процедил он.

— Ты выглядишь немного... Напряжённым.

— Я не напряжён. Я просто... Пересматриваю кадровые решения.

— Из-за одного комплимента?

— Это был не просто комплимент. Ты назвала его мускулы впечатляющими. — Грогар повернулся к ней, и в его глазах полыхнуло что-то опасное — Ты никогда не называла мои мускулы впечатляющими.

— Хочешь, чтобы я назвала?

— Нет. — он помолчал — Да. Нет. Я не знаю.

Анна с трудом сдержала улыбку. Эксперимент удался. Грогар ревновал. Дико, бешено, по-оркски. Он только что сослал одного из своих лучших генералов в северный дозор из-за одного комплимента. Если это не ревность, то что?

— Ты ревнуешь, — сказала она.

— Я не ревную. Я забочусь о дисциплине в армии.

— Конечно. Дисциплина. Поэтому ты ссылаешь генерала на край света за то, что у него красивые руки.

— У него некрасивые руки! — рявкнул Грогар — У него обычные руки! У всех орков обычные руки!

— Кроме тебя?

— Кроме меня. — он осёкся и нахмурился — Ты меня запутала.

Анна рассмеялась. Она смеялась так, что слёзы выступили на глазах. Грогар смотрел на неё, и его мрачное выражение постепенно смягчалось, уступая место растерянности, а потом нежности.

— Ты это специально, — сказал он — Чтобы меня позлить.

— Чтобы проверить, ревнуешь ли ты, — поправила Анна — И да, ревнуешь. Сильно.

— Это плохо?

— Нет. — она накрыла его ладонь своей — Это... Приятно. Знать, что я тебе небезразлична.

— Ты мне не просто небезразлична, — пробормотал Грогар — Ты единственное, что мне небезразлично.

В зале кто-то тихо ахнул. Анна покосилась на генералов. Они старательно делали вид, что их здесь нет. Варг судорожно записывал что-то в блокнот. Гаррак, кажется, даже зажмурился.

— Я отменю приказ о переводе Торна, — сказала Анна — Это было жестоко.

— Я не отменю. Пусть проветрится. Месяц. Не два. — Грогар помолчал — Но если ты ещё раз сделаешь комплимент кому-то из моих генералов, я сошлю в северный дозор весь генштаб. И останусь один. И тогда тебе придётся делать комплименты только мне.

— Это угроза?

— Это обещание.

Анна улыбнулась и сжала его руку.

— Договорились, — сказала она — Только тебе.

И в этот момент она поняла: игра закончилась. Она больше не хотела никуда бежать. Она хотела остаться. Здесь. С ним.

Глава 34. Сад на скале

После инцидента с генералом Торном Анна твёрдо решила: никаких больше игр с ревностью. Грогар и так доказал всё, что нужно было доказать. Он ревновал. Он заботился. Он был готов сослать весь генштаб в северный дозор, лишь бы она смотрела только на него. Это было... Мило. И немного пугающе.

Но, главное, она поняла, что ей это нравится. Нравится быть для него единственной. Нравится, как он смотрит на неё. Нравится, как его уши дрожат, когда она говорит что-то неожиданное. Нравится даже его мрачная ревность. Хотя Торна, наверное, стоило пожалеть. Она попросила Грогара смягчить наказание, и он нехотя согласился сократить ссылку до двух недель.

На следующий день после «охоты на ревность» Грогар появился у её дверей ранним утром.

— Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он.

В его голосе звучало что-то новое. Не уверенность короля, а волнение. Почти как у мальчишки, который приготовил подарок и боится, что он не понравится.

— Что именно? — спросила Анна, накидывая плащ.

— Увидишь. Это сюрприз.

Они поднялись по винтовой лестнице восточной башни, с которой Анна когда-то пыталась спуститься по простыням. Она вспомнила тот день и невольно улыбнулась. Как давно это было. Как много изменилось с тех пор.

Наверху Грогар толкнул тяжёлую деревянную дверь и посторонился, пропуская её вперёд.

Анна вышла на крышу и замерла.

Это был сад.

Настоящий сад на крыше башни. Небольшой, но удивительно уютный. Каменные дорожки вились между клумбами, на которых цвели какие-то местные цветы. Синие, фиолетовые, золотые цветы. В центре бил маленький фонтан, вырезанный из тёмного камня. Вдоль парапета стояли кадки с карликовыми деревьями, чьи ветви гнулись под тяжестью плодов, похожих на маленькие яблоки. Пахло влажной землёй, цветами и чем-то пряным. Не то лавандой, не то розмарином.

— Что это? — прошептала Анна.

— Сад, — ответил Грогар — Я приказал разбить его для тебя.

— Для меня?

— Да. Ты говорила, что скучаешь по зелени. По цветам. По... — он запнулсь — ...По красоте. У нас в замке много камня. Мало живого. Я подумал, что тебе здесь понравится.

Анна медленно прошла по дорожке, касаясь пальцами лепестков. Цветы были настоящими, живыми, влажными от утренней росы. Фонтан журчал тихо, успокаивающе. Ветер шевелил листья карликовых деревьев. С высоты башни открывался вид на горы, уходящие к горизонту, и на долину, где змеилась серебристая лента реки.

— Когда ты успел? — спросила она — Сад такого размера... На это нужны месяцы.

— Мы начали вскоре после твоего прибытия, — признался Грогар — Я хотел сделать тебе подарок. Что-то, что напомнит тебе о доме. Садовники работали каждый день. Гномы-каменотёсы вырезали фонтан. Ткачихи тролли из восточного крыла сплели гамак. — он указал в угол, где между двумя деревцами был натянут гамак из ярких нитей — Ты можешь здесь читать. Или спать. Или просто смотреть на горы.

Анна не знала, что сказать. Она стояла посреди сада, который был создан для неё, для неё одной, и чувствовала, как к горлу подступает комок. Никто никогда не делал для неё ничего подобного. Никто никогда не дарил ей сад.

— Он... Он прекрасен, — прошептала она — Я не знаю, что сказать.

— Скажи, что тебе нравится. Этого достаточно.

— Мне нравится. Очень.

Грогар выдохнул. Она не заметила, что он задерживал дыхание. Его уши дрогнули и приподнялись. Признак радости.

Анна подошла к парапету. Отсюда, с высоты, открывался захватывающий вид. Горы на горизонте казались ближе, чем обычно. Ветер трепал волосы, и она машинально убрала прядь за ухо. А потом посмотрела вниз.

Земля была далеко. Очень далеко. Гораздо дальше, чем с того окна, из которого она спускалась по простыням. У Анны закружилась голова. Она отшатнулась от края и инстинктивно схватилась за ближайшую опору.

Этой опорой оказалась рука Грогара.

Он стоял рядом, огромный и надёжный. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони осторожно, но крепко.

— Ты боишься высоты? — спросил он.

— Немного, — призналась Анна — Точнее... Да. Боюсь. С детства.

— Почему ты не сказала? Я бы не повёл тебя сюда.

— Потому что здесь красиво. И я хотела увидеть. — она всё ещё держалась за его руку — Просто не отходи от меня. Пожалуйста.

— Не отойду, — пообещал Грогар.

Они стояли у парапета, держась за руки. Ветер шевелил листья деревьев. Фонтан журчал. Где-то внизу, во дворе, орки занимались своими делами. Тренировались, работали, жили. А здесь, на крыше башни, в саду, который был создан для неё, Анна чувствовала, как страх отступает, уступая место чему-то другому. Чему-то тёплому. Чему-то очень похожему на счастье.

— Знаешь, — сказала она, не глядя на него — Я никогда не думала, что орки умеют создавать такую красоту. Я думала, вы только воевать умеете.

— Мы умеем многое, — ответил Грогар — Просто редко показываем. Война это то, что видят чужаки. А красота для своих.