Госпожа предпочитает блондинов (СИ), стр. 30

Проверяющие тоже остановились, словно натолкнулись на невидимую преграду. Их холеные лица исказились одинаковой брезгливостью.

Так обычно смотрят на что-то неприятное, но неизбежное.

Будто прямо посреди кухни вдруг обнаружилось протухшее мясо.

— Нет. Это все не подходит, мы не можем подписать разрешение на открытие, — отчеканил с порога главный.

— Что именно не подходит? — уточнила я, решив, что ослышалась.

— Нужно все переделать правильно. И этим должны заняться другие люди.

Последние дни мои брюнеты работали здесь от рассвета до позднего вечера. Некоторые из мужчин до того, как их закрепили на кухне в зоне свободных мужчин работали на стройке и прекрасно разбирались в тонкостях ремонта. Да большинству из них по жизни положено разбираться в этом, ведь именно брюнеты по умолчанию в этом мире занимаются всей грязной работой!

А значит, проблема лишь в том, что это не закрепленные брюнеты города, а мои! И они старались, делали на совесть, в конце концов, помогали по своему желанию!

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как во мне поднимается волна гнева.

— Тогда позвольте уточнить одну вещь, — произнесла я, вперив руки в бока. — Кто строил библиотеку семейного квартала?

Никто из троих не ответил.

— Кто строил здание совета госпож?

Мои слова упали в тишину.

— Кто строил дома в семейном квартале? Кто возводил склады? Кто ремонтировал городские мастерские?

Я переводила взгляд с одного проверяющего на другого, но все трое молчали с одинаково непроницаемыми лицами.

— Такие же брюнеты, — ответила я за них сама. — Точно такие же. С теми же руками. С теми же знаниями. С теми же навыками.

Я указала на своих мужчин.

— Они работают здесь добровольно, — продолжила я уже не в силах скрывать свое возмущение. — Не потому, что обязаны. Не потому, что их заставили. Они сами решили помочь мне. И за последние дни сделали столько, сколько некоторые не сделали бы и за месяц.

Я обвела рукой помещение.

— Каждая очищенная стена. Каждая уложенная доска. Каждая балка. Всё это сделали они. И сделали хорошо.

На несколько долгих секунд воцарилась тишина, а потом главный из них кивнул, будто услышал подтверждение своим мыслям.

— Единогласным решением комиссии разрешение на открытие данного ресторана выдано быть не может.

У меня внутри всё болезненно сжалось.

И вовсе не из-за ресторана. Я могу обойти все капканы и построить новый. Или выбрать другую цель.

А из-за моих кухонных.

Это было просто несправедливо по отношению к ним.

Каир стоял, плотно сжав челюсти.

Бран заметно побледнел. Демир отвернул голову и шумно втянул носом воздух, словно изо всех сил пытаясь справиться с собой.

Рен так и застыл с доской в руках, даже не заметив, что продолжает сжимать её, вместо того, чтобы наконец опустить вниз.

И только Мирт неожиданно выступил вперёд.

Тот самый тихий парень, которому совсем недавно я купила первую в его жизни пижаму. Тот, кто всегда держался в стороне и неизменно старался никому не доставлять лишних хлопот.

Его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а грудь тяжело вздымалась.

— Вы подпишете разрешение, — в голосе Мирта, обычно таком негромком и почти виноватом, вдруг прозвучало что-то совершенно несвойственное ему. Тяжёлое. Неумолимое. Почти чужое.

По моей спине пробежали мурашки.

Кажется, не только по моей.

И брюнеты, и Умник смотрели на Мирта так, словно видели его впервые.

И только проверяющие словно остолбенели, их лица стали совершенно пустыми. Исчезла и брезгливость, и холодная уверенность, и привычное высокомерие. Будто кто-то одним движением стёр с них все эмоции.

— И сообщите совету госпож, что не существует никаких причин запрещать открытие ресторана.

Главный без единого слова поднял магическую пластину и принялся делать в ней какие-то пометки.

По виску Мирта скатилась капля пота.

— А теперь уходите, — приказал он, и под конец его голос опустился до опасного шёпота.

Все трое одновременно развернулись к выходу.

— Всего доброго, госпожа Таня, — деревянным голосом произнёс главный. — Желаем успешного открытия вашего ресторана.

И они действительно ушли.

Без споров.

Без попыток возразить.

Без единого вопроса.

А мы так и остались стоять посреди ресторана, ошарашенно глядя уже не на удаляющихся проверяющих, а на нашего брюнета Мирта.

Глава 27

Мирт стоял там же, где остановился, с побелевшими костяшками пальцев и каплей пота на виске. Только теперь, когда блондины исчезли за дверью, всё странное, тяжёлое и почти чужое разом словно ушло из его голоса, из плеч, из осанки. Перед нами снова был обычный Мирт. Тихий. Растерянный.

— Мирт, — осторожно позвала я, первой нарушив тишину.

Он вздрогнул и посмотрел на меня так, будто только сейчас понял, что произошло не только у него в голове, но и на самом деле.

— Госпожа? — отозвался он, сжимая руки уже не в кулаки, а просто неловко, как человек, который совершенно не понимает, куда их деть.

— Что это сейчас было? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя спокойствия во мне не осталось ни на щепотку.

— Я не знаю.

— Ты приказал им подписать разрешение, — напомнила я.

— И они послушали тебя, — добавил Дарис, всё ещё бледный после случившегося. — Просто взяли и послушались. Блондины.

— Я…я не хотел никому вредить.

Сердце болезненно кольнуло.

— Ты никому не навредил, — я подошла ближе и успокаивающе положила ладонь ему на плечо.

— Таня, не стоит рисковать, — это Каир попытался мягко оттеснить меня в сторону.

Дарис, Рен, Станис, Демир, Бран — все пятеро тоже подобрались, готовые в любой момент броситься между нами, если Мирт вдруг сделает хоть одно неверное движение.

Совсем недавно эти брюнеты едва осмеливались заговорить со мной без разрешения. А теперь, не задумываясь, готовы были защищать свою госпожу. Даже если для этого пришлось бы встать против одного из своих.

Я обвела мужчин строгим взглядом и только сильнее сжала плечо Мирта.

— Так. Прекратили. Это Мирт. Наш Мирт. И я не позволю вам шарахаться от него только потому, что мы пока сами ничего не понимаем.

Мои кухонные отступили, хотя напряжение так и осталось висеть в воздухе.

Я обернулась к мужу, который оставался на удивление молчалив.

— Умник, есть какое-нибудь объяснение?

— Если бы я не знал, что у Мирта нет магии, я бы решил, что он воздействовал ею.

— Это невозможно, — глухо возразил Каир. — Я знаю Мирта много лет. Он брюнет.

Умник назидательно вскинул указательный палец.

— Этот факт я уже учёл.

Я хлопнула в ладоши, обрывая спор.

— С этим мы разберёмся позже. А пока возвращайтесь к работе.

Каир подал своим знак, и один за другим они вновь разошлись по своим местам.

Один только Мирт так и остался стоять посреди помещения.

— Госпожа Таня… — растерянно произнёс он. — А что делать мне?

— Тебе? — переспросила я. — Заканчивать плитку у дальней стены. Если уж кому и можно доверить эту работу, так только тебе. Так что не надейся, Мирт, от своих обязанностей ты сегодня точно не отвертишься.

Мирт облегчённо улыбнулся.

— Спасибо, госпожа Таня.

Я проводила его удаляющуюся спину.

Очень скоро привычные движения начали понемногу возвращать его к реальности. Он снова взялся за инструменты, привычно принялся вымерять плитку, что-то коротко обсудил со Станисом, и тревога, ещё недавно сковывавшая каждое его движение, постепенно отступала.

— Это тебе спасибо, — неслышно выдохнула я себе под нос, гадая, каким же образом он все-таки смог повлиять на тех троих. И к чему это приведет всех нас.

Впрочем, долго предаваться размышлениям времени не было. Дел на сегодня оставалось ещё слишком много, а одно из них откладывать больше не стоило.

— Умник, отправишься со мной к оценщику? Нужно продать драгоценности. Те самые.