"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 36

— А как этих гостей зовут? — уточнил я, поглядывая в сторону Цербера.

— Вашего — Агапов Николай Петрович. А второго Никитский Михаил Михайлович. Он когда представился, я тогда и поняла, что они друг другу не родня.

— Так, может, двоюродные? — предположила Инна. — И братья, и отчества с фамилиями разные.

— Может. Говорю же — сами выясняйте. Мое дело их записать, а после выписать.

А Гедрик, заметим, ни единого словечка не сказал. Мало того, всю дорогу простоял на жердочке ко мне спиной, а когда я двинулся в сторону управляющего, повернулся в обратную сторону, тем самым давая понять, что видеть коридорного Артема с третьего этажа не желает.

И вот это меня расстроило куда больше, чем недвусмысленно продемонстрированная неприязнь Данилы. Потому что Данилу я, как выразилась только что Дарина, надеюсь, со временем сожру и про него тут же забуду, а этот попугай раньше давал мне очень путные советы.

— Не понимаю, что вы тут делаете, — вместо ответа на наше «Доброе утро, Аристарх Лаврентьевич» буркнул управляющий. — У вас новый гость, то есть имеется чем заняться.

— Все так, — кивнул я, — но есть один вопрос, который возник и у нас, и у остального коллектива. Хотелось бы его прояснить сразу же, во избежание возникновения каких-то нехороших брожений среди сотрудников, а также создания теорий заговора, которые могут бросить тень на администрацию отеля.

— Очень сложносочиненно, — глянул на меня Цербер, причем с интересом. — Ну-ну.

Я не стал наводить тень на плетень и изложил суть вопроса.

— Мое недопущение, — признал Аристарх. — Да-да. День вчера был суетный, вот я и выпустил этот момент.

— А именно? — вкрадчиво произнес я.

— Конвертация, — пояснил управляющий. — Раньше в ходу были купюры, они соответствовали тем суммам, что указаны в договоре. Но после одного инцидента собственники отеля приняли решение перейти на звонкую монету, вот и все. А ее в таких суммах не выдашь, просто в силу тяжеловесности. В договор мы изменения внести не успели, потому что отель вновь открылся, по сути, вдруг, потому и бланки тут остались старые, а я вчера про это в своей речи не упомянул. Надо будет сегодня наверх отписать, чтобы они дополнительное соглашение сделали, что ли? Непорядок же. Ну и до персонала данные обстоятельства довести.

— На обеде сделаю, — пообещал я. — Ну, если только вы сами не желаете прояснить ситуацию. В смысле — лично.

— Знаешь, а растолкуй людям, что к чему, — подумав, разрешил Аристарх Лаврентьевич. — Почему нет? Ну а я, когда дополнительные соглашения к договору придут, от себя несколько слов добавлю. А вообще молодец, что этот вопрос поднял. Деньги есть деньги, люди вокруг них всегда что только можно плетут. И вы все не исключение, в результате договорились бы до того, что мы с Аделией часть вашего жалованья к рукам прибираем.

— Ну, это вы уж маханули!

— Так и было бы. Или еще что-нибудь придумали. Все, ступайте. У вас работа и у меня работа.

Инна в разговор особо не лезла, на Дарину, которая так и находилась за стойкой все в той же соблазнительной позе, даже не глянула, но в результате, когда мы подошли к еще закрытому бару, около которого отирался смурной Евгеньич, все же произнесла:

— А зависть, выходит, делает человека дураком куда больше, чем мне раньше казалось.

— Зависть — вообще один из самых лучших инструментов для манипуляции, — подтвердил я. — Она даже не инструмент, а мощный рычаг.

— Вспомнила сейчас один эпизод из своей жизни, поняла, какой дурой тогда многим казалась, — продолжила девушка. — Даже, наверное, похуже, чем сегодня Данила в столовой.

— Стало стыдно?

— Нет, — передернула плечами моя напарница. — Какой смысл? Это было очень давно, да еще и в той жизни. Чего теперь стыдиться? Тут, скорее, умозрительное.

Из столовой вышли Зоя с Владимиром, увидели Евгеньича и бросились к нему. Старик, в свою очередь, заприметив ребят, шустро зашмурыгал в сторону лифта, явно не желая с ними общаться.

— Точно два минуса схватят, — констатировала Инна, глядя на происходящее. — Жалко ребят, они нормальные.

— Жалко, — согласился я с ней, причем вполне искренне. Мне бы очень хотелось, чтобы Зоя и Володька протянули как можно дольше, потому что они являлись очень удобными потенциальными противниками. В самом ведь деле хорошие ребята — простые, прямые, несложно просчитываемые и в ряде вопросов… Не наивные, разумеется, таких тут нет, но предсказуемые, а это очень важно. Потому пусть они протянут как можно дольше. Вот даже помог бы им, да только чем? — Ладно, пошли с Николаем Петровичем Агаповым знакомиться.

— Если он нас сразу не пошлет на хутор бабочек ловить, — уточнила Инна. — Просто у нас подобный расклад становится хорошей традицией.

— Что есть, то есть. Но идти-то все равно надо?

Увы, но только взглянув на нашего нового постояльца, я понял — традиция получила продолжение. Николай Петрович был довольно молод, чуть старше тридцати лет, спортивен, подтянут и явно не стремился к общению с нами.

— Я вас не вызывал, — сообщил он нам, когда мы, предварительно постучав, вошли в номер.

— Ознакомительный визит персонала предусмотрен регламентом отеля, — пояснил я. — С целью довести до вас ряд организационных моментов.

— Я бизнесмен, потому не раз и не два проживал в отелях и представляю, как в них что устроено, — недовольно сдвинул черные брови Агапов. — Вряд ли ваш сильно отличается от остальных.

— Так остальные остались там, — Инна одарила мужчину улыбкой, — в прошлом. А тут, у нас, есть кое-какая своя специфика.

— У «вас»?

— В «Перекрестке», — пояснила моя напарница. — Вы же уже в курсе своего нового статуса?

— В смысле, что я мертв? — уточнил Николай Петрович. — Да. Хотя не очень-то мне в это верится. Сердце бьется, кровь течет, в туалет хожу, слишком уж неправдоподобная загробная жизнь получается. Больше на какое-то реалити-шоу похоже. И если это так, то кое-кто по суду мне после очень большие деньги выплатит.

— Вы миллиардер? — как бы между прочим поинтересовалась у него Инна.

— Нет, — с ехидцей ответил ей гость. — Не дотянул до «Форбса».

— А в прежней жизни вы являлись медийным лицом? — уточнил я, поняв, куда именно гнет напарница. — Свое ток-шоу, продюсерство и тому подобное?

— Нет.

— Может, вы видный политик? — продолжила Инна. — Или, к примеру, известный спортсмен?

— Тоже нет, — заводясь все сильнее, чуть повысил голос Агапов.

— Тогда какой смысл вас в таком мероприятии использовать? — спокойно, без усмешки, поинтересовался я. — Кому вы можете быть интересны? Ну, чтобы вот так, без контракта, без ранее проговоренного гонорара вас похищать, усыплять, куда-то привозить… Зачем? Кому вы нужны, если вас никто не знает?

Хотя, скажем прямо, логика-то в его словах была, я ведь и сам поначалу о чем-то подобном думал. Правда, до того момента, как себя в зеркале увидел. Потом все, как отрезало.

— А зачем меня сюда заселять? — ответил вопросом на вопрос постоялец. — Да еще и не одного, а с Мишкой. Хотя нет, это-то как раз не странно. Всю жизнь он мне дорогу переходит, падла!

Ну а дальше последовало длинное и сложно сплетенное предложение, состоящее в большинстве своем из отборных матюгов, из которого мы многое узнали о сути, пристрастиях и половых склонностях нового гостя Ариадны и Вадика.

— Думаю, он сейчас приблизительно то же самое говорит и о вас, — дослушав тираду до конца, сообщил постояльцу я, — только своим коридорным.

— Наверняка, — с интересом глядя на Агапова, подтвердила Инна.

— Вам вообще чего от меня надо?

— Мы же сказали — инструктаж, — ровно пояснил я. — Итак, завтрак у нас начинается…

— Валите отсюда! — даже не подумал хотя бы изобразить вежливость Николай Петрович. — Ничего этого мне не надо. Я вообще не хочу тут оставаться. Если уж умер, то умер. Что там по процедуре положено? Страшный суд, весы с грехами… Вот пусть будет это всё. А такое шапито мне ни к чему.