"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 3

— А то эти стервы с ресепшен этого не поймут!

— Поймут, — покивал я. — Непременно поймут. Но по-крупному пакостить не станут, поскольку тут уже они сами могут на серьезные неприятности нарваться. Да и ситуацию эти ребята всегда трезво оценивают, без перегибов. Согласись, тебя они тогда ведь наказали за дело? Я уже вроде говорил — крепко подозреваю, эти трое когда-то прошли тот же путь, по которому мы сейчас движемся, а это кое-что значит. Они оценивают не только суть поступка, но и то, как кто к его реализации подходит. Если угодно — красоту исполнения. И если все сделано по уму, то такое идет в общий зачет.

— Может, и так, — уже без недовольства сообщила мне напарница. — Я тебе там нужна?

— Не-а. — Я снова уставился в книгу. — Зачем?

— Ну да, зачем? — На этот раз в ее голосе появилась легкая досада. — На самом деле.

Впрочем, к ужину моя соседка уже забыла про свои обиды. Мне, кстати, нравилась эта ее черта — она никогда не копила в себе зло, предпочитая сразу выплескивать все эмоции на собеседника: как негативные, так и позитивные. Не на каждого, разумеется, только на того, к которому испытывала какие-то чувства. Возможно, кто-то скажет, что это глупо, почти по-детски, что подобная модель общения ведет к массе мелких бытовых неприятностей и так далее и тому подобное. Да, согласен, в обычной жизни, той, что у нас была раньше, все, возможно, так и обстояло. Более того, уверен, что мою напарницу там вряд ли много народу как человека любило, поскольку эмоционально яркие люди многих бесят. Кто-то думает, что так они к себе внимание привлекают, кто-то уверен в их полной неискренности, а кто-то и просто откровенно ущербными считает. Я и сам, признаться, таких людей стороной обходил, очень уж они непредсказуемы. Но вот в нашем с Инной теперешнем герметичном существовании, когда волей-неволей мы бок о бок проводим день за днем, это, как ни странно, стало некоей панацеей. Ее открытость наложилась на мою флегматичность, в результате создав симбиоз, который дает нам шанс в ближайшем будущем друг друга не возненавидеть.

Как, например, случилось у Аленки с Серегой. Они и до того не сильно ладили, а вчера вообще окончательно разругались. Достала Алена Рыжего своими закидонами, и тот, даже при всей своей беззлобности, в результате не выдержал и прямо в столовой ей высказал все, что думал. Как итог — они практически полностью перестали друг с другом общаться, чем, кстати, порадовали некоторую часть нашего коллектива. Нет-нет, никаких «люблю глядеть, как люди ссорятся». Все проще и расчетливее — теперь эти двое ближайшие претенденты на вылет, а значит, все остальные отошли на шаг назад от «черного хода».

Но вот лично меня случившееся больше опечалило. Я надеялся, что Алена и Рыжий окажутся в числе наших с Инной друзей, равно как и Кира с Валерой. Собственно, оно к тому и шло, на нашем первом отчетном собрании мы, собственно, все рядышком и сели, а тут — нате вам.

Жаль. Ребята неплохие, и с головой, на первый взгляд, дружат, но, как показала практика, не очень-то.

Разумеется, при условии, что все происходящее есть то, чем выглядит.

Вот и сейчас Алена, которая нынче выполняла функции официантки, разнесла еду по всем столам, кроме одного, того, где уселся Сергей. Дурь же несусветная, не сказать грубее. Ну бесит он тебя — и что? Не кормить теперь человека? Да хрен с ним, это еще ничего. Но может выйти совсем уж скверно, если, к примеру, та же Нателла, которая особо даже не скрывает того, что ее основная цель — избавиться от всех нас любыми правдами и неправдами, причем в кратчайшие сроки, пойдет и доведет до сведения Цербера о том, что одна из официанток сознательно манкирует своими обязанностями. Все, очередной минус на доску гарантирован. А их там уже не так и мало накопилось, причем почти все они заработаны той же Аленой.

И Нателле после ничего не предъявишь. В глазах руководства она молодец, своевременно реагирует на ущемление прав своих коллег по цеху. Ну а на наше мнение что ей, что ее подруге Ариадне с высокой колокольни плевать. Тут днями она без малейшего смущения оттеснила от компьютера зеленоглазую Эмму, очередь которой как раз подошла. Глянула по сторонам, убедилась, что Цербера поблизости нет, плечиком подвинула и уселась на кресло. Когда же Тим, напарник Эммы, сказал ей, что так, вообще-то, не делается, Нателла с усмешкой ему ответила:

— Я про себя все знаю, а на ваше общее мнение мне начхать. Думайте что хотите.

И ведь ни словом не соврала, так оно и есть на самом деле. Ей реально все равно. И, надо признать, в подобной позиции, опять же применительно к «Перекрестку», имеется масса плюсов. В первую очередь в том, что она предоставляет определенную неуязвимость. Да, я вот такая. Да, вы мне все по барабану. Да, я вас всех, кроме Ариадны, имела в виду. И что вы мне сможете сделать? А?

По факту — ничего. На том свете ассортимент вариантов, как капитально испортить Нателле жизнь, был бы невероятно велик, а на этом, как ни пытался я что-то придумать, пока ничего в голову не идет. Ну разве что Аленка ей в тарелку плюнет, но и тут вреда нашей соседке по этажу никакого не случится.

— Алена, а Сережке ты еду собираешься нести? — осведомилась у официантки в какой-то момент Женя, которой всегда до всего дело есть.

Та, как видно, хотела сказать что-то резкое, но воздержалась, хоть и явно с большим трудом.

— В самом деле, хорош чудить, — посоветовал ей Роман. — Война войной, а ужин по распорядку. Парень целый день на входе в отель проторчал. Вот поверь, это не самый легкий труд.

— А где тут другой-то? — вступила в беседу Анфиса, которая, если верить мнению моей соседки, уже вовсю спала со своим напарником Ромкой. — Хотя если подумать, то тарелки носить чуть приятнее, чем в чужом грязном белье копаться.

— Блин, такая умная! — глянула на нее Алена. — Так давай, со мной или с Зойкой местом поменяйся. Себе вон моего рыжего дурака забирай, а я твоего Рому возьму. Он парень тихий, спокойный, покладистый.

— А я прямо буйный! — не выдержал Рыжий. — Ты говори-говори, да не заговаривайся!

— Именно. — Анфиса недобро глянула на официантку. — Чушь какую-то несешь…

— Равно как и ты, — оставила последнее слово за собой Алена и ушла в кухню.

— Достукается она снова до прачечной, — негромко сказала мне Инна. — Вот поверь мне. И если ты ее снова попробуешь оттуда вытащить, я начну считать тебя дураком.

— Говорят, в прачечной работа еще та, — услышав ее слова, отреагировала Зоя, которая благодаря тому, что три дня назад Иван с Ольгой доброй волей покинули отель, перебралась из кухни на второй этаж. — Маэстро Джованни как-то раз сказал, что он туда никогда не ходит, так как после этого у него нет вдохновения готовить, зато присутствует невероятное желание крепко напиться.

— У меня такое желание и без прачечной никуда не девается, — вздохнул голодный Серега. — Другое дело, что реализовать его возможности никакой нет. Елки-палки, пойти что ли на кухню, еды выпросить?

— Я сама сейчас туда схожу, — сдвинула брови Женя, которой из-за этой ситуации, похоже, кусок в горло не лез. — И такое устрою!

Но ничего устраивать ей не пришлось, потому что в этот момент в столовой появилась Алиса, которая принесла невезучему Рыжему ужин, причем, как мне показалось, сразу двойную порцию.

Что до нас с Инной, мы в общую беседу не встревали. Не потому, что не хотели, а по причине того, что сказать особо нечего. Сочувствовать Сереге вслух смысла не имело, это сделали до нас, а участвовать в обсуждении новых гостей, которое началось после, мы не могли, поскольку у нас таковых просто не было.

И вот тут я, к своему великому удивлению, понял, что за прошлую неделю как-то привык быть частью общего целого, настолько, что сейчас мне этого не хватает. А следом еще и испытал давно забытую гамму чувств, в которой сплелись небольшая зависть, легкое ощущение собственной несостоятельности и даже слабенькая злоба то ли на себя самого, то ли на негодяйку-судьбу.