"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 26

Так что патовая ситуация, как ни крути. А самое главное, мне не давало покоя слово «зря», которое Гедрик произнес до того, как повернуться ко мне спиной. Я прямо физически ощущал, что упустил какой-то серьезный шанс, нечто такое, что могло мне здорово в будущем помочь. Причем, возможно, в самом ближайшем.

Вот все же нет ничего хуже, чем ощущать собственное бессилие перед ситуацией, когда ты и рад бы что-то сделать, а фигушки. Елки-палки, все уперлось в какие-то орешки! Не в слиток золота, не в огромный бриллиант, не в чемодан денег, а в совершеннейший пустяк — тот, который в той, прежней жизни можно было получить на щелчок пальцев. В любом магазине, хоть большом гипермаркете, хоть маленькой придорожной лавке, этих орешков пруд пруди. Причем в ассортименте, каких хочешь. Иди и покупай мешками. Вот верно говорят: все решают мелочи. Неверно или не ко времени сказанное слово, из-за спешки подписанный без прочтения документ, или вот пакетик орешков, которого у тебя нет, когда он так нужен.

— Тём, ты вообще здесь? — Я понял, что Инна трясет меня за плечо. — Алё! Тё-ё-ёма!

— Чего? — глянул я на нее.

— Блин, ты как в нирване какой-то был, — протараторила девушка. — Я даже испугалась мальца.

— Случается и такое, — я потянулся. — Так чего?

— Я схожу? — спросила напарница и показала пальцем на аккуратное прямоугольное строение приятно-зеленого цвета, что находилось неподалеку от нас. — Просто мне надо.

Оказывается, вот так, потихоньку, помаленьку, мы описали полукруг и добрались до обратной стороны отеля. И она порядком отличалась от той, на которую мы любовались из окна нашего номера.

Например, тут имелось пространство, не засаженное кустарниками. Они огибали гостиницу слева и справа, заканчиваясь в месте, которое условно можно было назвать «зоной отдыха». Ну а как еще? Во-первых, здесь на самом деле имелся теннисный корт, тот самый, о котором я читал в «Правилах». Не знаю, хорош ли он в техническом плане или плох, поскольку в теннисе совершенно не разбираюсь, но он тут есть. Хотя, как по мне, в том мире, где я обитал раньше, они вроде побольше размером были.

Еще здесь стояла беседка. Хорошая такая, уютная, несмотря на весьма внушительный размер. В ней, наверное, вся наша компания спокойно могла разместиться и еще бы место осталось. Но красива, этого не отнять. Внутри вон лавочки есть, стол немалых размеров, на который так и просится самовар с баранками.

Был тут и мангал, опять же крайне добротный, с крышей и разными приблудами вроде специальной стойки, с развешанными на ней причиндалами, без которых толковому знатоку жарки мяса не обойтись. В смысле — кочерга, щипцы для переворачивания стейков, десятка два шампуров и так далее.

Ну и зеленое строение с двумя нулями на двери, то самое, к которому устремилась моя подруга.

— Н-да, — сказал я, положил садовые ножницы на крайний куст и направился к питьевому фонтанчику. — Тут такая красота, а мы в четырех стенах сидим.

Вот только, как я выяснил уже через минуту, вся эта благодать предназначалась не для нас.

— Ф-фу! — выдохнула Инна, выходя из туалета. — Не отнять у местной администрации одного — о людях тут думают. Все предусмотрели. О, вот и водичка! Очень кстати.

— Согласен, — отозвался я. — Отлил — попей, чтоб возместить ущерб! Кстати, вода очень вкусная.

Тут я ни словом не соврал. Мне доводилось утолять жажду из ключей, бьющих в лесах Средней полосы России, и черпать ладонью воду из ручьев Памира, ту, что когда-то была льдом на горных вершинах; я бывал в Шолларе и на Байкале, но этот фонтанчик оказался чем-то особенным. Вроде бы вода и вода, что тут такого? Но я… Нет, не будто бы снова родился, но ощущение возникало такое, какое бывает у человека, когда он как следует выспался, после в душ сходил, хорошенько позавтракал и отправился на неспешную прогулку по летнему городу, осознавая, что конкретно сегодня никуда ему спешить не надо и никто его не побеспокоит.

— И правда! — напившись от души, согласилась со мной Инна и вытерла ладошкой рот. — Нет слов. Слу-у-ушай, а давай в беседке десять минут передохнем?

— Это вряд ли, — расстроил ее я.

— Ой, не будь таким занудой! — скорчила рожицу девушка. — Не начинай свое: «мы даже половину работы не сделали, куда отдыхать».

— Нет, в принципе все так. Да и о половине говорить не приходится, рядов здесь три по двум сторонам, суммарно выходит шесть секций. Мы обстригли только одну. Сама посчитаешь или как? Но дело даже не в этом, просто вон табличка на беседке висит. И на мангале. И на корте. Поди да ознакомься с любой из трех, там текст идентичен.

— «Младшему и среднему персоналу отеля использование данного объекта в личных целях запрещено», — прочитала вслух надпись на табличке, прикрепленной к мангалу, Инна. — «За нарушение — штраф. За повторное нарушение — увольнение». Какое свинство! Даже не так — что за дискриминация! Постояльцы и руководство, выходит, люди, а мы так, погулять вышли! Даже жопу уставшему сотруднику на лавочку нельзя прислонить?

— Мысленно с тобой, но поделать ничего нельзя — я бросил взгляд на беседку, подумав, что, пожалуй, и в самом деле с удовольствием минут десять в ней бы посидел, — но радуйся хотя бы тому, что сортир и вода нам доступны. Лучше что-то, чем ничего.

— Вот точно я тебе там, на том свете, не дала бы, — обличительно заявила Инна. — Потому что ты из тех, которые… Ну…

— Не бунтарь и неплохой парень, — помог я ей. — Да?

— Ну, я не совсем это имела в виду, скорее речь о социальной роли в обществе. Но направление в целом то.

— Правды ради, я бы и сам тебя стороной в те времена обогнул. — Подхватив наполненный наполовину мешок, я перенес его к кустарникам, расположенным с другой стороны культурно-развлекательной зоны. — Даже не сомневайся.

— Не потянул бы такую, как я? — задрала вверх носик моя напарница. — Боялся сильных женщин?

— Бояться не боялся, но опасался — это точно, — подтвердил я. — С вами такими слишком много хлопот, и эмоциональных, и финансовых, причем совершенно неоправданных и подаваемых под соусом «ты обязан — и точка». Ну не стоит эта овчинка выделки. Даже если она сделана лучшим столичным мастером интимных стрижек и украшена стразами — все равно не стоит.

— Я уже говорила, что ты иногда очень мерзкий? — осведомилась у меня девушка.

— Ну да, несколько раз, — подтвердил я. — И даже вроде сегодня что-то такое звучало.

— А, ладно, повторюсь. Тём, ты периодически прямо сильно мерзкий!

— Есть такое. Давай, подбирай ветки, что стоишь?

— Да подбираю, подбираю… И, кстати, я теми стрижками, о которых ты говоришь, никогда не увлекалась. Тем более со стразами!

На самом деле тут я душой, конечно, маленько покривил. Женщины у меня были разные и всякие, в том числе и яркие, и смелые, и независимые. Но вот тех, которые особенно сильно выпячивали вперед свою активную гражданскую позицию, действуя явно напоказ, а также старались всячески выделиться из общей массы, не считаясь ни с чем, врать не стану, с некоторого времени недолюбливал, и на то имелась веская причина.

Лиззи была девушкой одного моего коллеги, который как-то под виски, кстати, и рассказал о той ее отличительной особенности со стразами. А еще она была просто неуемна в своем желании сделать мир лучше, чем он есть, то есть привести его к тому знаменателю, который лично ей кажется единственно верным. Ей было дело и до проблем китов в Атлантике, и до прав женщин во всем мире, и до утилизации батареек по строго установленным правилам. То есть важен сам факт борьбы, а за что именно — неважно.

Ричи раз за разом вытаскивал ее из самых разных неприятностей, выкупал из полицейских участков, улаживал проблемы с владельцами компаний, которые его подруга обливала дерьмом, причем как в сети, так и в буквальном смысле, или вообще влезал в разборки с криминалом, поскольку Лиззи сдуру выкладывала в сеть контент, который там оказаться никак не должен был, вроде роликов, снятых на подпольных боях. И при этом не слушал нас, своих коллег, которые говорили ему, что добром это не кончится. Ну или что ему хотя бы не стоит доверять ей настолько сильно.