Любовь ощущалась именно так (ЛП), стр. 75

Двери снова начинают закрываться, но затем его рука вылетает раньше моей.

Его слабая улыбка выглядывает из-под бороды.

— Похоже, у моей руки та же проблема, — говорит он.

Крылья в моём сердце бьются так бешено, что кажется, я могу летать.

— Это заразно.

И маленькая часть меня шепчет: «Может, ничего, кроме нас, не имеет значения».

Он смеётся так тихо, что это выходит как выдох.

— Беверли… мы… — Его улыбка исчезает. Морщины между бровями углубляются. — Нам стоит немного притормозить.

— Притормозить…

Но слова теряются. Мне кажется, моё периферическое зрение сужается.

Крах.

Бум.

Мой рот открывается и закрывается, затем открывается снова.

— Что?

Он уходит.

Но я люблю тебя.

— Чтобы ты могла сосредоточиться на своём шоу, — заканчивает он.

— Я… мы даже не знаем, получила ли я его.

— Я знаю. Ты слишком много работала, чтобы не получить. А я буду в туре. Ты напряжена. Ты не можешь переживать и обо мне тоже.

— Да. — Нет. — Ты прав. — Это неправильно.

Ты неправ.

Какого чёрта с тобой не так, Гриффин?

Двери снова начинают закрываться, медленно, медленно, медленно…

И они смыкаются. Закрываются. Отсекают меня.

Почему он позволил этому случиться?

Почему…

Но затем они снова открываются.

И широкая грудь Гриффина вздымается и опускается под ремнём гитары. Его палец зажат на кнопке открытия дверей.

— Прости, — говорит он, запинаясь и быстро моргая, будто что-то попало в глаза. — Я не знаю, что… я…

Моё сердце спотыкается, влетая в лифт вместе с ним, хватая, бьющееся, спешащее…

Но затем рука хватает меня за локоть.

Это Финч.

Он подбежал сзади, задыхаясь и держась за бок.

— Они хотят поговорить с тобой, Бевви.

Моя голова резко поворачивается.

— Что? Кто?

— Люди из «Коннекшн».

— Они хотят?

— Видишь? — говорит Гриффин из лифта. — Я же говорил.

— Подожди…

— Я напишу тебе.

Всё происходит так быстро. Всё здесь, затем исчезает.

Дверь лифта закрывается, и никто из нас не тянется, чтобы остановить её.

Я стою, покачиваясь на месте.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Ладонь ложится на моё плечо, но я почти не чувствую её.

Ты ошибался, Гриффин.

— Ты в порядке? — спрашивает Финч.

— Что?

— Беверли?

— Что?

— Пойдём.

— Куда? — спрашиваю я.

— Они хотят поговорить с тобой.

Но зачем? Зачем отрывать меня от Гриффина так? Почему сейчас?

Я чувствую, что парю, когда Финч ведёт меня обратно через двойные двери, обратно к длинному столу заседаний и обратно к руководителям с улыбками на лицах. Я во сне — нет, в кошмаре — совершенно потеряна.

— Мисс Ларк, — говорят они, заставляя меня перефокусироваться на комнате. Логотип «Коннекшн» слишком ярко светит над их головами, освещая их волосы полосами красного, жёлтого и синего. Это ослепляет. Я щурюсь.

— Мы хотели бы обсудить некоторые дополнительные детали, если у вас есть время сейчас.

— Время? — спрашиваю я. — Детали?

Я моргаю сквозь туман. Все нервы, рассеявшиеся в моей груди, теперь снова пузырятся с уходом Гриффина, распространяясь, как лесной пожар, по пальцам, дрожащим и сжимающимся, и онемелым.

— Беверли. — Они улыбаются. Кто может улыбаться сейчас, когда… — Мы официально хотели бы предложить вам место на нашей платформе.

Как от удара хлыстом, меня снова дёргают. Кажется, я слышу гул в ушах. В комнате тихо и в то же время слишком громко.

У меня ноги трясутся. У меня живот упал. Я сейчас упаду в обморок?

— Беверли? — спрашивает Финч.

— Мы получили шоу? — спрашиваю я задыхаясь.

Один из руководителей смеётся, но я не вижу, что тут, чёрт возьми, смешного.

Мы получили шоу.

Мы получили шоу?!

Мы вернули «Птиц на районе» в эфир.

Руки Финча внезапно обхватывают меня, и лесной пожар в моих венах поднимается к горлу и голове.

Я горю.

Мой мир объят пламенем света и энергии и…

Я сдавленно смеюсь, вырываясь сквозь больные голосовые связки.

Я сделала это.

И я смеюсь, не в силах остановиться.

Я вернула шоу.

Всё, над чем я работала… оно здесь.

Мне нужно сказать бабуле.

Нет, мне нужно домой. Мне нужно собраться. Мне нужно приступить к работе. Мне нужно позвонить моим бывшим коллегам из «Флок Воркшоп». Мне нужно больше сценаристов. Мне нужны настоящие профессиональные исследователи детского развития. Интересно, сможем ли мы вернуть помещение мастерской.

Мне нужно…

Мне нужно…

Если бы вы попросили меня описать следующие сорок минут разговора, я бы не смогла.

Может, мы говорили о деталях шоу.

Может, мы вели переговоры.

Я вообще произносила слова?

Но я знаю одно: я не могла перестать сиять, будто солнце излучалось из каждой возможной части меня. Из ушей, глаз, рта, моей задницы… я вибрировала от солнечных лучей. Когда Финч смеялся, я смеялась тоже, в унисон, будто мы снова выступали с Берни Бёрдом.

И когда мы уходили, обмениваясь крепкими рукопожатиями со всеми — почему-то я также пожала руку Патриции на выходе, целых двадцать секунд, — я не могла перестать кружиться.

Но затем мы снова остановились перед лифтами.

И мир замер. И каждое слово, которое произнёс Финч, эхом отдавалось в дыре в моей груди, которую оставил Гриффин. В дыре, которую мы создали оба. В той, которую мы оба знаем, что правильно оставить.

Он был прав.

Я треснута изнутри, но я соберу себя заново с помощью работы.

Это то, что я делаю.

Это то, что Гриффин тоже делает.

— Хочешь выпить кофе? — спрашивает Финч.

Смех вырывается из меня.

— Ты так хорошо меня знаешь.

Он похлопывает меня по плечу.

— Готовься к тому, что будешь очень уставшей в ближайшие месяцы, Бев.

Но как мне сказать, что я уже устала?

Я устала, но, боже, я так счастлива.

Я на вершине мира.

Но я уже скучаю по Гриффину рядом со мной.

Глава 39

День Гриффина

Беверли

Три месяца спустя

— Сегодня День Гриффина? — спрашивает Роб.

Я поперхнулась кофе.

Краем глаза я замечаю, как Финч незаметно качает головой моему брату, будто говоря: «Шутка не удалась, отбой».

Я хватаю салфетку и промокаю пятно от кофе на обеденном столике Финча.

Роб громко жуёт бекон, делая неловкую тишину ещё более невыносимой.

После того как «Птицы на районе» получили финансирование, я переехала в гостевую комнату Финча в Лос-Анджелесе вместе с бабулей, которая заявила, что в Элк-Гроув слишком холодно, и она очень скучает по своему старому другу Финчу. Роб присоединился по её настоянию («Ему нужно познать мир за пределами Элк-Гроув, как и Беверли с Альбертом»). Неохотно мои родители отпустили своего пятнадцатилетнего сына на лето. Финч, чьими единственными компаньонами были Кен Дженнингс и повторы Алекса Требека, спросил, не можем ли мы привести ещё кого-нибудь. Он, к сожалению, поставил запрет на Паджа.