Торговец будущим 5 (СИ), стр. 26

Плохо, что мы не имели информации о Макао. Знали лишь общие сведения о том, что у португальцев там было три корабля: двадцативосьмипушечный корвет «Улисс», шестнадцатипушечний бриг «Белисарио» и какая-то пятипушечная лорча. Пиратский флот исчислялся сотнями джонок, но предполагалось что португезам может оказать помощь Цинский флот. Наша эскадра то ли на подходе, то ли уже прибыла, но мы об этом узнаем не ранее осени 1811 года (вот такая обратная связь, мяу). В любом случае и лузитане, и пираты по сути приговорены к поражению, ибо против них будут полдюжины вооруженных до зубов «Спешных», опять же вооружённые (но попроще) наши торговцы-«дипломаты» и… международные договорённости. Будущий Гонконг должен стать советским заблаговременно, раз и навсегда.

Государь поделился претензиями князя Румянцева и стоящего за ним Резанова, но пусть Русско-американская компания сама своё счастье куёт. Тем паче, что они ещё не знают, что именно наш капитан открыл устье Юкона, а значит когда-нибудь поставим там в будущем фортресс Св. Михаила, ну и будем пользоваться рекой по всей её длине, если приспичит. Гы-гы, но эти халявщики могут додуматься и потребовать, чтобы мы ещё своё выращиваемое в Сан-Франциско продовольствие им для их нужд поставляли. Мол, «на нужды государства», не меньше. Пусть свой Форт-Росс строят и сами картошку с морковкой из земли выкорчёвывают.

Так бы и жили не тужили в 1810 году, но 28 мая неожиданно помер кронпринц Швеции. В народе распространилось мнение, что он был отравлен по распоряжению риксмаршала графа Ферзена. И это событие вызвало смуту в умах и сердцах ряда европейских лидеров, а заодно и среди шведских группировок. Первым задёргался датский король Фредерик Шестой. Он уже считал что Швеция почти у него в кармане, да обсчитался к сожалению. Такой кандидат, как принц Ольденбургский («в команде Пахтакор замена»?) уже правит Тверью в России, а подобрать кого-нибудь из Августенбургов, имевших старшинство по сравнению с Глюксбургской и Готторпской линиями, оказалось временно сложно. Сами шведы почему-то расхотели брататься с датчанами. Британцы даже не пытались мудрить и по большому счёту оставались лишь французы. Тем более, что лично Наполеон предложил в короли своего пасынка Эжена де Богарне, мол, на Королевство Италию он найдёт кого поставить.

Внутришведские разборки велись партиями. Были даже сторонники определить на престол малолетнего сына бывшего короля Густава, а один вяк мяукнулся от небольшой партии сторонников… семейства Романовых. Типа того, что можно пригласить на царствование (или всё-таки королькование?) ганноверского короля Константина Первого. Австрийцы временно не лезли со своими предложениями в бучу, так как тяжко переваривали последствия брака по расчёту своей принцессы.

В начале июня дворецкий доложил о том, что у меня гость. Вошедший мне знаком, но мы давно не виделись и это меня насторожило.

— Ваше величество, создалась ситуация, когда вашу кандидатуру согласны поддержать и парламентарии, и военные, и даже наши предприниматели и купцы.

— Дорогой херре Ларссон, но я и думать забыл о шведском престоле. Это слишком большая ответственность, кроме того у меня другие планы. Вон я даже от королевства Эсте отказался, чтобы излишние хлопоты не отвлекали от собственных дел.

Мой знакомец сначала даже растерялся, но потом собрался и заявил.

— Мы готовы предоставить вам многое, если вы согласитесь на наше предложение. Ваше влияние в нашей экономике настолько полезно, что народ будет рад иметь столь рачительного короля. Кроме того, у вас довольно высокий международный авторитет как у правителя. Играет роль и ваша победа над могучей Великобританией, одержанная вместе с Францией и Россией.

— Тогда у меня будут условия, — я понадеялся что шведы откажутся и я останусь свободным, — вам придётся внести некоторые изменения в конституцию, иначе никак.

— Какие именно, ваше величество? — неожиданно «выбил табуретку из-под ног» мой посетитель.

Этого я не ожидал, честно говоря, и слегка растерялся. Однако чего-нибудь сказать нужно и озвучил кое-что пришедшее на ум.

— Во-первых, Швеция должна будет объявить вечный нейтралитет и впредь держаться в стороне от войн. Естественно, за исключением того, когда стране будет угрожать нашествие. Нечто вроде оборонительной доктрины, причём предоставление подразделений шведской армии по сабсидным договорам должно быть запрещено Конституцией. Во-вторых, в Конституцию следует внести пункт согласно которому правящее королевское семейство должно само себя содержать за свой счёт и не иметь ничего из казны. В-третьих, королевские указы должны быть обязательно поддержаны большинством в парламенте.

Ларссон слегка изумился, хотя вроде третий пункт и так имеется у них, но я точно не знаю.

— Ваше величество, я доведу сии требования до своих. Будут ли какие-либо пожелания ещё, чтобы мы могли их обсудить в своём кругу?

— Мой взгляд на экономику Швеции достаточно прост. Переработка сырья и международная торговля. Приоритет торгового флота, коли Швеция является морской державой, по отношению к военному флоту. Поиск новых месторождений в Лапландии, где по слухам прекрасные ресурсы скрыты под землёй. Всеобщая грамотность, государственная поддержка развития наук и здравоохранения. Я готов предоставить вашей стране свою земельную собственность в Индии для торговли, а порты королевства Алгарве для транзитных целей. Безусловно, развитие паровых машин и применение их в промышленности, что резко поднимет производительность.

— Да лично я буду рад такому подходу монарха, но обязан всё это довести до других. Ответ привезу лично и как можно быстрее, иначе других кандидатов могут навязать нашей стране и нашему народу.

Увы, но пришлось доложить о визите императору. Александр, желавший пристроить своего брата на шведский престол, вздохнул.

— Денис Дмитриевич, у нас с вами расхождения по этому вопросу, но никоим образом не буду мешать вам в достижении цели. Благодаря Константину у меня появится возможность со временем объединить Швецию с Россией, так что не очень усердствуйте пожалуйста.

— Ваше величество, я надеюсь что шведская партия, решившая выдвинуть меня кандидатом, откажется из-за моего подхода и требований. Дело в том, что я не желаю становиться монархом столь серьёзной державы. Вы же знаете, что такое понятие как «величие» мне чуждо, а дворцовые церемонии и этикет лишь отвлекают от более интересных дел. Я вырос в иной системе ценностей, поэтому и здесь избегаю светской жизни.

— Вы мне чем-то напоминаете Петра Великого, — неожиданно улыбнулся Александр Первый, — тот тоже избегал дворцовых церемоний и пропадал на верфях и в кузницах, а то и с армией. Если станете шведским королём, то сделаете её великой на мой взгляд.

Вот такой странный разговор вышел и я по-своему успокоился. Одно меня смущало, а именно что фамилия Бернадота не упоминалась, хотя в реальной Истории он летом 1810 года стал шведским королём. Спрашивается, что не так пошло в нашей реальности?

В течении июня дебаты, диспуты и прочие разновидности толковищ обуяли всё шведское общество сверху донизу. На похоронах кронпринца Карла Августа разногласия достигли пика и закончились тем, что риксмаршала Фернера просто убили. Шведский дипломат барон Карл Отто Мёрнер был отправлен в Данию, чтобы провести переговоры с герцогом Кристианом Вторым Августенбургским. После чего он же в составе миссии отбыл в Париж, дабы выявить кандидата на пост кронпринца Швеции. Там же, в качестве представителя от другой партии, находился генерал Фабиан Бреде, который придерживался другого кандидата. Именно он такого понаписал в Стокгольм, что бедолагу Мёрнера арестовали по возвращении.

По сути началась борьба сторонников «французской» и «датской» версий. Кандидатуру Константина Первого Ганноверского практически никто не рассматривал. Единственной каплей, слегка смутившей различные слои населения, явился вброс инфы от третьей партии о возможном кандидате из России известном, как Денис Первый Эсте. А точнее его требование внести парочку изменений в Конституцию. Вот эти-то наглые требования и привлекли внимание общества.