Искра Свободы 6 (СИ), стр. 44

— А я ждала с рассвета.

Спорить было бесполезно. По меркам Лиры я проспал всё самое интересное.

Я взял миску и посторонился. Лира вошла, как входят к себе домой, осмотрела комнату и задержала взгляд на пустой лавке Лиса.

— Где второй?

— У Огюста. Вернее, у Амели.

Лира кивнула, словно поставила галочку в списке.

— Значит, все целы. Я вас ещё вчера заметила, с берега. Но вы выглядели так, что я решила пересчитать вас утром.

Серебряный котёнок висел у Лиры поверх плаща, там же, где я видел его в последний раз. Два сапфира поймали свет из замаскированного листьями окошка и мигнули мне в тон хозяйке.

— Ешь, — Лира кивнула на миску, уселась на лавку Лиса, поджала ноги и уставилась на меня. — И рассказывай. Ты обещал: если что-то случится, расскажешь. Судя по твоему лицу, случилось.

О моём здоровье за последние дни беспокоились по-разному. Этьен — намёками, из-за чего я едва не стал плазмой вместе с картриджами. Лира — миской каши. Разница ощущалась.

Я ел и рассказывал. О реке с порогом и коленом. О плотах и «громе». О том, как «Смирение» село на отмель и горело от носа до кормы.О белом шаре размером с собор.

— А собор, он большой? — уточнила Лира.

— Больше вашего самого старого дуба. Раза в три.

Она попыталась представить и, кажется, не смогла. Но глаза стали ещё больше.

О Воителе я рассказал напоследок.

— Помнишь, в одну из наших первых встреч ты спрашивала меня про южных драконов? Так вот, я встретился с северным.

Глаза Лиры блеснули. Ту историю о рыцаре, принцессе и драконе, которую я рассказал ей, ещё будучи в «искуплении», она помнила хорошо.

— Ты его сразил? Забрал ядро? Какого оно ранга? © или, может, даже (B)? — посыпались из девочки вопросы.

— Не успел. Он сбежал, — с деланным сожалением в голосе ответил я. А про себя отметил, что вообще без понятия, чем эту штуку сбивать. Выходить против Воителя на «честный бой» в латном доспехе и с мечом — это какой-то изощрённый способ самоубийства.

Вместо правды я рассказал Лире сказку. О Воителе-драконе, крутящим мёртвые петли и полыхающим огненными шарами.

Девочка слушала, подперев подбородок кулаками, и, по-моему, не дышала. Так на Земле дети слушают у костра страшилку о чёрной руке. Только чёрная рука обычно не летает над соседней рекой.

Когда я закончил, Лира задумалась. Секунд на пять. И вынесла вердикт с прямотой, доступной только детям:

— Хорошая история. Страшная. Я её запомню.

А потом, без всякого перехода:

— Ты рассказал про Лиса. Про Амели. Про летающего. Про корабль, — она загибала пальцы. — Про Северина не рассказал.

Ложка замерла над миской.

Я знал, что она спросит. Северин был для неё «свой». Он сидел у Алтаря без цепей и слушал Первоотца, говорившего её голосом. И я знал, что отвечу. Не знал только как.

— Северин не вернётся.

Лира не переспросила. Не спросила «как». Дети звёзд, похоже, не тратят слов на то, что и так понятно.

— Это было его решение, — добавил я. То ли для Лиры, то ли для себя. — Единственное, которое он мог назвать своим.

Пальцы Лиры нашли серебряного котёнка и сжали.

Позавчера, на горящей палубе, я представлял, как она приходит к Северину в факторию и спрашивает, зачем людям та или иная бесполезная вещь. Картинка получилась хорошая. Она и сейчас никуда не делась. Только человека в ней больше не было.

— Первоотец говорил: месяц. Он ошибся?

— Ошибся.

— Он не любит ошибаться, — сказала Лира так тихо, будто не-бог мог услышать её сквозь толщу камня.

Я не стал объяснять, что не-бог вряд ли умеет любить или не любить. Что у ИИ есть какие-то свои директивы, которым он следует. И, судя по тому, что я увидел, «любовь» среди этих директив не значится.

Лира встала, подошла и обняла меня. Легко, по-детски, как тогда на причале. Только на этот раз держала дольше. И я вдруг понял, что за двое суток она первая, кто прикоснулся ко мне не для того, чтобы вытащить из воды или по-мужски сжать плечо. Её объятие как серебряный котёнок, который ничего не делает и именно поэтому нужен.

— Грустная история, — сказала Лира мне в рубаху. — Но тоже хорошая. Я и её запомню.

Отстранилась. И тут же снова стала жрицей не-бога и дочерью вождя.

— Доедай. Мари с рассвета ходит вокруг твоего дерева и делает вид, что гуляет.

Мари действительно гуляла. С видом человека, который никого не ждёт. Когда я спустился с сумкой, она оказалась рядом раньше, чем я поставил ногу на землю.

— В этот раз товара на продажу у меня совсем мало, — честно предупредил я и показал всё, что привёз. — Но есть хорошие новости. Кораблю и большой торговле быть. Если, конечно, удастся договориться с Гюго. Но этот разговор лучше вести всем вместе.

Лира не отходила от меня, хотя торговые дела для неё были откровенно скучны. Но, похоже, сидеть в пещере не-бога было ещё скучнее.

Мари посмотрела на портняжные иглы, на 4 флакона алхимии и сразу отсчитала мне ядра.

— Алхимии у нас избыток, так что зелья беру по 98 ОР за флакон без крышки и по 1 ОР за каждую иглу. Итого 492 ОР.

Новость неприятная, но я все равно оставался в плюсе. Так что я кивнул и сразу же поглотил полученные ядра. Для прокачки чего-либо этого недостаточно, но на 10 активаций «Наследия Героя» хватит.

Мы нашли вождя, Амели с Лисом и устроили совет.

Я изложил идею с факторией и задачи детей звёзд. Рассказал и об официальном прикрытие, и о том, что на фактории должны находиться только те из племени, у кого стабильно отсутствуют внешние признаки искажения.

— Значит, нашу деревню нужно восстановить? И теперь будет считаться, что там живут люди? — спросил Гюго.

— Не только. Нужно ещё построить причал для корабля и проложить дорогу от причала до деревни, — я вспомнил «Смирение» и его грузовую стрелу. — На причале хорошо бы кран поставить, для быстрой разгрузки «Звезды».

— И какая нам в этом выгода? — скучающим голосом спросила Мари. Приём она явно подсмотрела у людей, но выполняла из рук вон плохо: слишком внимательно за мной следила.

— Пока вы обеспечиваете безопасность и работоспособность фактории, товары идут только через вас. Сколько вы на этом заработаете, меня не касается. Товары продаём не только за ядра, но и за части и мясо монстров. Также мы оплачиваем вашу работу по заранее согласованным ценам, — ответил я, сразу проговаривая наиболее интересные для себя условия, чтобы оставить пространство для манёвра.

— Если цены нас не устроят, никакой фактории не будет, — добавила Амели.

— И с кем же ты тогда торговать будешь? — с удивлением спросила Мари.

— Мир большой, река длинная, — небрежно бросила Амели. — Да и под берегом моря наша «Звезда» пойти может. Мы торгуем с вами, пока это нам выгодно. Станет выгоднее гонять корабль в Вальмонт — будем гонять туда.

Гюго и Мари переглянулись.

— Это наша земля, — начал вождь. — Вы можете здесь что-то построить, но удержать её не получится. Племя «Сумеречных охотников» хочет факторию в полную собственность.

— Без бумаг командира эту «собственность» сожгут через месяц на потеху Владыке, — Амели говорила чуть тише, с неким сожалением в голосе. — Помните, как тогда с вашей деревней? А если по бумагам фактория наша, то управлять в ней должны мы. Чтобы проверяющий не нашел несоответсвия.

Мари и Гюго молчали. Похоже, переговоры зашли в тупик. И это застало меня врасплох: вот уж где я не ожидал проблем. Искаженные сами хотели организовать торговлю. Хотели оставить за собой монополию на распространение товаров среди других племен. А теперь ставят мне невыполнимые условия.

— А давайте спросим у Первоотца? — подала голос Лира. О том, что она присутствует при разговоре, я как-то позабыл. Гюго, похоже, тоже. А может, жрице не-бога и положено быть на таких мероприятиях.

— Спросить я согласен, — ответил я. — Соглашаться не обязан.

Глава 21

Огниво вместо Перста

Гюго посмотрел на Мари. Торговка пожала плечами: ей, похоже, было всё равно, у кого спрашивать, лишь бы ответ сошёлся с её записями.