Искра Свободы 6 (СИ), стр. 38

Вот так. Без пафоса, без дрожи в голосе. Он стоял надо мной и просил, чтобы через несколько дней я его убил. Не «спаси». Не «спрячь». «Могу ли я рассчитывать?». Он всё уже решил. Ещё тогда, на пристани, когда я предложил инсценировать смерть, а он одной фразой объяснил, почему это не выход.

Ответить я не успел. Может, и к лучшему. Не знаю, что бы я ответил.

Брен отстранился. Через мгновение мир снова стал белым от боли. Я заорал. В этот раз даже не пытался сдержаться. Незачем.

Дверь распахнулась через несколько секунд.

— Брен!

Рауль де Верне вошёл так, словно дверь была лично перед ним виновата. За ним — те самые двое агентов. Старший инквизитор окинул взглядом дыбу, меня, зажим на локте, ящик в углу.

— Кто разрешил артефакт? Кто вообще разрешил допрос?

— Я счёл это допустимым… — начал Брен, и лицо у него оставалось пустым, как у человека, которого отчитывают за перерасход свечей.

— Счёл?.. — перебил его Рауль. — Это посланник бога. Немедленно развязать.

В следующий миг пыточная снова обрела цвета и глубину. Агенты возились с ремнями. А я висел и анализировал ситуацию.

Рауль пришёл слишком вовремя. Вот его нет, Брен за старшего, а вот он прибегает и ратует за права попаданца. Тут и без дедукции всё довольно очевидно.

Допрос предложил Брен ради этой пыточной вне алтарного покрытия и возможности со мной поговорить без свидетелей. Но санкционировал его Рауль. Мягкий старший инквизитор дал жёсткому дознавателю выключить меня из Системы и посмотреть, что вылетит из обычного человека на дыбе, а потом вошёл и спас. Добрый полицейский, злой полицейский. Старая земная схема. Вопрос только в том, что и когда «по дружбе» спросит у меня Рауль.

Меня поставили на ноги. Локоть распух, но пальцы сжимались. До завтра «Улучшенная Регенерация (E)» должна всё исправить.

Из пыточной меня вывели под руки. Лестница вверх мне показалась длиннее, чем вниз. На втором пролёте Рауль, не оборачиваясь, произнёс:

— «Фениксы» прислали официальное заявление, что их капитан нашёлся. Так что вопросов к тебе у Ордена больше нет.

Ну да, нашёлся. Запасной.

— Рад за капитана, — ответил я. Голос слушался плохо.

Я, пока мы не дошли до двери, заставил себя перейти на обычный тон, каким говорят о делах:

— Я планирую отплыть в Сен-Бернар, господин старший инквизитор. На охоту. Может, ещё одну тварь ранга (D) возьму. Церковь за них хорошо платит.

Рауль отмахнулся. Коротко, раздражённо, как тогда, в моих покоях, от вопроса о долге.

— Плыви, Фир. И чем дальше, тем лучше.

Глава 18

Ночь без Ока

Двери Ордена закрылись за спиной, и я несколько секунд стоял на ступенях, собираясь с мыслями. И, отбросив лишнее, зашагал к пристани. Лис с Амели ждали там, где я их оставил.

Я посмотрел не на них, а на воду у кормы. Амели поняла мой невысказанный вопрос и едва заметно кивнула. Груз на месте. И добавила:

— Ты бледный, как брюхо у рыбы.

— Жить буду, — ответил я. — Пора отчаливать, и так задержались. В Ордене ничего серьёзного не произошло, просто поговорили.

Мои соратники демонстративно окинули взглядом разрезанные рукава и штанины, опухший локоть и так же демонстративно промолчали.

Мы с Лисом сели на вёсла и пошли против течения. Я грёб только правой рукой, но 14 Силы для этого хватало. Вечером дошли до руин, где произошёл бой с «фениксами». В них же и переночевали. Следов прежней битвы не осталось: за полторы недели дождь всё убрал за нами.

К Конфлюану вышли утром. Перед последним поворотом я надел доспех, начищенный до блеска. Две шпаги закрепил на поясе. Шлем оставил в мешке, чтобы было видно голову и лицо. Ничего не скрывающая, заметная на весь фарватер вывеска: «Это плывёт Эллади Фир».

— Ты в этом грести собрался? — спросила Амели.

— Я в этом собрался быть узнанным.

— Утонешь — вытаскивать не буду.

— Я вытащу, — отозвался Лис. — Доспех дорогой.

На заставе меня узнали издали. Вернее, мою экипировку. Сразу же опустили верёвку, перегораживающую реку. К приказу Арно пропускать меня без досмотра отнеслись со всей серьёзностью.

— Правь к заставе, — приказал я Амели.

— Так флагами же не сигналят, можно идти дальше, — возразила девушка.

— Так нужно, правь к заставе.

Амели что-то пробурчала под нос, но курс изменила.

На заставе меня встретил тот же начальник, что досматривал нас в прошлый раз. Только теперь он не изображал важного чиновника. Он отчаянно пытался изобразить спокойствие, но выходило плохо.

— У меня к вам никаких вопросов нет, господин Фир. Проплывайте, — сразу же выпалил начальник, едва мы пристали.

— Зато у меня к вам есть. Про отправленного неизвестно куда гонца. И о том, что случилось потом, — жёстко ответил я и ступил на причал.

Мне нужно было, чтобы этот крысёныш меня запомнил. Чтобы вся застава запомнила, как Эллади Фир с командой уплыл в сторону Сен-Бернара. А не в сторону храма настоятеля Савара.

— Я вас не понимаю… — начал начальник.

Я сделал шаг ему навтречу и тихо произнёс:

— Ну, если ты не понимаешь, то, думаю, господин Арно поймёт прекрасно, — вот теперь в глазах продажного начальника появился страх. — Но мы можем уладить это дело между собой, правда?

Страх сменился пониманием. А потом напряжением, выдававшим работу мозга по подсчёту взятки. Сколько нужно дать, чтобы хватило, но чтобы не переплатить?

Начальник заставы как бы невзначай сунул руку в карман, а потом протянул мне слегка сжатую ладонь, якобы для рукопожатия.

— Конечно, господин Фир, — с улыбкой произнёс он.

Я ответил на рукопожатие и ощутил в ладони холод металла. Монета. Золотая.

— Я рад, господин начальник заставы, что наши разногласия урегулированы, — сказал я. Мой собеседник кивнул.

Вот теперь он меня точно запомнит. И будет постоянно вспоминать, как пришлось отдать целый золотой. Я сел обратно в лодку, и мы поплыли дальше. Свёрток под кормой прошёл заставу вместе с нами. В полуметре от сапог начальника, который так и не узнал, что в этот раз действительно кое-что пропустил без досмотра.

Километра через два, за поворотом, где берег зарос ивняком, Амели вывела лодку в заводь. Прежде чем тащить лодку на берег, она ещё раз нырнула под корму и вернулась со свёртком. Смолу снаружи облепили песок и тина, но внутри всё осталось сухим: кожа своё дело сделала.

Мы затащили лодку в кусты, забросали ветками, и Лис прошёлся вдоль берега, стирая следы на песке. С воды заводь выглядела нетронутой, словно в ней никогда ничего не прятали.

Метрах в пятиста от лодки устроили тайник. Я там спрятал свои латы и шпаги. В этом лесу никто не должен увидеть Эллади Фира. Только случайную ватагу охотников. Свёрток, но уже без двух гранат, картриджи, алхимия на продажу, портняжные иглы — в общем, всё ненужное в операции, отправилось следом.

Лис достал свой короткий меч и передал мне, я прицепил оружие за спину. Покупать отдельный клинок не рискнул, это слишком заметно. Мне должно хватить и этого, короткого. Вступать в поединок я не собирался.

Дальше — по суше, почти строго на восток. Лис вёл нас так, будто шёл по собственному дому. Я не видел ни тропы, ни зарубок, но охотник ни разу не остановился, чтобы подумать или выбрать направление.

К вечеру лес стал реже, потянуло сыростью, и я услышал реку. Порог издавал ровный, недовольный гул, будто вода спорила с кем-то на дне.

За порогом русло уходило вправо, крутым коленом, и течение выносило всё, что в нём плыло, к левому берегу. Пологому, заросшему, с широкой отмелью. Вдоль отмели рос камыш. За камышом — холм, лысый на макушке. С него река просматривалась в обе стороны.

Сам порог перегораживал только часть реки, оставляя проход как раз возле левого берега. И «Смирение» будет вынуждено плыть по нашей стороне.

Место хорошее. Лис с Амели сработали превосходно.

Мы поднялись на холм. Лис остановился чуть ниже вершины, чтобы не выделяться на фоне неба, и присел в траву. Мы с Амели сели рядом.