Самое время, стр. 2

— Чёртов концерт, чёртовы мужики! И знаешь, что? — она яростно вырвала у Ники купюру из пальцев, развернулась и ушла, угрожающе шурша несколькими слоями фатина, на прощание бросив: — Можешь вообще не приходить!

— Я скоро буду, — беспомощно крикнула вслед Ника и подумала: «Какого чёрта я делаю?»

Но Саша уже скрылась за спинами прохожих. Ника вздохнула. Менять что-то было поздно. Может, у неё и правда получится помочь этому парню?

Она вернулась к скамейке и присела рядом с ним. Он всё так же сидел, зажав голову в ладонях, и смотрел в пустоту серого асфальта.

«Надо как-то заговорить с ним», — подумала Ника и вслух сказала:

— Привет!

Парень поднял голову и посмотрел на Нику.

— Вы… мне? — с удивлением спросил он и в растерянности оглянулся — видимо, чтобы убедиться, что рядом с ним больше никого нет.

Ника по инерции тоже оглянулась и неловко засмеялась этому, но, заметив, что парень по-прежнему оставался серьёзным, резко осеклась.

— Да, тебе, — сказала она, уже потом сообразив, что парень говорил ей «вы». — Я хотела спросить, всё ли у тебя… у вас в порядке? Может, я могу чем-то помочь?

Парень снова тяжело вздохнул и отвёл взгляд куда-то в сторону.

— Если честно, я… я не знаю, как… как ответить на этот вопрос… — он пожал плечами и сложил руки в замок перед собой. Голос его был низким и мягким.

Что говорить дальше, Ника не знала, поэтому решила сначала просто разделить молчание, но тут же почувствовала накатывающуюся панику.

«И что теперь делать? — лихорадочно думала она, понимая, что тишина затягивается. — К такому я совсем не готова. Может, просто встать и уйти? Или ещё раз заговорить — но о чём? Эх, вот Сашка точно бы знала, что делать, а я только сомневаюсь!»

Окончательно запутавшись, Ника решила всё-таки что-то сказать и брякнула первое, что пришло в голову:

— Меня Ника зовут.

«Не отреагирует — пойду на концерт», — решила она. Но парень поднял на неё глаза:

— Ника — это от Вероники?

— Так многие думают, — засмеялась Ника, довольная, что беседа, кажется, завязывается. — Но на самом деле моё полное имя — Николет.

Этот поворот ожидаемо вызвал у молодого человека интерес.

— Ого, — с удивлением воскликнул он. — А почему так… необычно?

— Просто моя мама преподаёт французскую литературу в нашем универе, — быстро, как стихотворение, начала Ника рассказывать историю своего имени, что регулярно делала уже много лет. — Она большой фанат всяких французских имён. А если учесть, что моего папу зовут Богдан, то можно представить, как нелегко живётся Николет Богдановне в этом жестоком мире.

Парень негромко засмеялся, понимающе кивая. Теперь он смотрел прямо на Нику, и она смогла хорошо его разглядеть: похоже, он был выше её (что, в принципе, несложно, учитывая её миниатюрные 163 см), спортивного телосложения, с резкими чертами лица и голубыми глазами. Оказалось, что его волосы были не просто тёмно-коричневые, а, как говорила её мама, с лёгким поцелуем солнца: чуть-чуть отдавали рыжиной.

Ника продолжала тараторить, с надеждой замечая несмелый огонь во взгляде её собеседника.

— … а моего младшего брата зовут Франсуа! Ему, правда, повезло больше, чем мне: для своих он Федя, но, когда знакомится с девушками, называет полное имя — и те вешаются на него, как гроздья винограда. Может, верят во французские корни, а может, примеряют отчество для будущих детей.

На этих словах молодой человек засмеялся громче. Он как будто наконец расслабился, его плечи опустились, напряжение в скулах ушло, а сам он с улыбкой откинулся на спинку скамейки. Хотя Ника всё же заметила, что грустинка в его глазах, увы, никуда не делась.

— А ещё у нас есть кот, — продолжала она. — Мама назвала его Антуан, но он категорически отказывается откликаться на это имя, поэтому все зовут его Тонькой. Папа утверждает, что он единственный член нашей семьи, который пошёл против системы, но продолжает при этом получать еду. Ведь маме пришлось брать папу измором, чтобы он согласился назвать сына Франсуа.

История закончилась, и Нике пришлось замолчать. Но молодой человек по-прежнему с улыбкой смотрел на неё.

— У тебя замечательная семья, Николет, — сказал он после небольшой паузы. — Спасибо, что рассказала мне.

Ника хотела вспомнить ещё что-то примечательное из её семейной истории, но на ум ничего не приходило. В воздухе опять повисла неловкая пауза, которую Нике срочно хотелось чем-нибудь заполнить.

— Ты знаешь, я вчера шла домой по парку, — начала щебетать она в надежде, что это вернёт разговору прежнюю непринуждённость, — и вдруг слышу саксофон! Такая мелодия знакомая, медленная, красивая. А потом смотрю — дяденька играет, а рядом с ним на дороге шляпа лежит. Я подошла и положила всё, что у меня было. Красиво играл. Может, хочешь послушать?

— Хочу, — с улыбкой отозвался молодой человек. — Но есть две проблемы. Во-первых, у меня скоро поезд…

— Это совсем рядом! — не дала Ника ему договорить. — На автобусе до того места буквально 10 минут!

Ей почему-то очень хотелось, чтобы он согласился, хотя и понимала, что вымаливать прощение у Сашки потом придётся очень долго.

— … а во-вторых, ты уверена, что этот саксофонист сегодня снова придёт именно туда?

— Ой, — Ника смущённо прикрыла рукой глаза. — Прости. Я иногда… теряю адекватность.

— Ничего страшного, — отозвался парень. — Мне приятно, что ты меня позвала. Мне это… ценно с-сейчас.

Последнюю фразу он проговорил с небольшой запинкой, и Ника заметила, что его лицо опять погрустнело. Может быть, это как-то связано с отъездом?

— Ты надолго уезжаешь? — попробовала она затронуть тему, надеясь, что он не расценит это как бестактность.

— Не знаю. Может, навсегда, — и он снова посмотрел на плывущие в небе облака.

Новость про поезд была неожиданной сама по себе, а это «навсегда» вообще выбило Нику из колеи. Она не была из тех, кто бросается в омут с головой и делает слишком несвойственные ей действия (в отличие от Сашки). Но сегодня был тот странный случай, когда безрассудство в ней заняло главное место. Поэтому Ника тайно надеялась, что общение с её новым собеседником можно будет продолжить. Но он уезжает, да ещё и надолго, и с явной неохотой — значит, с этим отъездом связано что-то нехорошее. «Навсегда» — такое больное слово.

Юноша задумчиво смотрел в небо, вертя в руках какой-то камушек. Ника тряхнула головой, скидывая тяжёлые мысли, и предложила:

— А хочешь мороженого? На входе в парк есть киоск.

— Давай! — встрепенулся тот. — Пожалуй, это то, что нужно сейчас.

Через десять минут фруктовый лёд уже приятно таял во рту, а молодые люди не спеша гуляли по парку. Никин спутник и правда оказался на голову выше её, а его плечи были ещё шире, чем Нике показалось сперва. Теперь — в полный рост, с лёгкой щетиной и сумкой на плече — он был больше похож на пирата, готового отправиться в плавание. Правда, чёрной повязки на глазу у него не было, да и самое большое шоколадное эскимо в руке выдавало его вовсе не пиратский внутренний мир.

— А я вчера котёнка нашла, — решила поделиться Ника. — Представляешь, подхожу к дому, а он сидит там такой одинокий, голодный… Взяла к себе. Правда, квартира у меня съёмная, хозяйка, наверное, будет вне себя, если узнает. Хотя, может, и не узнает. В любом случае Сырника я теперь никуда не выброшу.

— Сырника? — парень вопросительно поднял одну бровь.

— Да, так я назвала котёнка — Сырник. Надо было дать ему обычное земное имя, хватит с меня уже этой французской мишуры.

Девушка рассмеялась, и молодой человек понимающе улыбнулся в ответ. Потом он взглянул на часы, и улыбка пропала.

— Тебе пора? — осторожно спросила Ника.

Тот молча кивнул, разом проглотил оставшийся кусочек мороженого, выбросил в урну палочку, а потом сказал:

— Ты знаешь, Ника, это ведь мой родной город. Так п-получилось, что… — начал он серьёзно, но вдруг заикнулся, остановился и вдохнул. Ника внимательно посмотрела на него: ни тени былого веселья не осталось на его лице, и снова стали видны все острые углы его внешности.