Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 61

Глава двадцать вторая

След в след

* Российская Федерация, Кемеровская область, город Междуреченск, 9 февраля 2029 года*

— Всё, дальше сами, — сказал Ананас, остановив «Буханку». — Давайте, удачной охоты, так сказать.

— Давай-давай, Ананас! — ответил ему Щека и выбрался из салона.

Покидаем машину вслед за ним и Ананас уезжает — он докинул нас до Междуреченска, чтобы сэкономить время, и теперь нас должен встретить некий Егерь.

Междуреченск Мотор не бросил, потому что это очень удобный опорный пункт — здесь до сих пор строят стену, но не сплошь, как оно обычно бывает, а квадратами, по изобретательному фортификационному замыслу.

Идея в том, чтобы огородить каждый микрорайон отдельной стеной, а затем соединить их в единый оборонительный комплекс, что дольше и дороже, но зато исключено развитие событий, как в Новокузнецке, когда стена не была готова и потом звери жрали людей, оставшихся без защиты армии и КДшников…

Между микрорайонами сооружены переходы, представляющие собой железобетонные коридоры, поэтому перемещение из района в район абсолютно безопасно, но вот вне микрорайонов есть мёртвые зоны между стенами — там иногда встречаются животные, решившие попытать удачу с людьми.

Прелесть такой системы фортификации в том, что пробитие стены одного микрорайона не даёт доступ ко всему городу, а означает лишь начало долгого и кровопролитного штурма.

И всё же, строительство такого — это очень долгий и тяжёлый процесс, ведь совокупная длина стен получается нерационально большой, но Ананас сказал, что лучше лишняя работа, чем лишние похороны. Считаю, что он прав — тут даже не поспоришь.

Ну и нельзя забывать, что Междуреченск называли так не из-за красоты слога, а потому что он, реально, располагается между реками — Уса и Томь омывают его с севера и юга, поэтому сухопутные звери могут идти только с востока и запада, что сильно помогло отступившим военным и гражданским в первый год, до наступления зимы.

А вот зимой реки покрылись льдом, но сохранили часть защитных функций — на ровном, как стол, льду хорошо видно идущих в город зверей, а кто-то особо крупный может быть сравнительно дёшево уничтожен небольшим количеством взрывчатки.

Ананас сказал, что колонисты живут по суровому календарю: зимой нужно усиливать оборону со стороны рек и тратить больше патронов, так как звери не долбоёбы и тоже ждут, когда встанет лёд, открывающий потрясающие их разумы возможности, а когда начинается ледоход, ситуация стабилизируется и жить становится легче.

— Блин, круто они придумали… — поделился я мнением с остальными. — Наверное, надо показать это Профу…

Полковник Мотор пришёл к этому не просто по светлому озарению, а извлёк это из горького опыта, когда городская стена оказалась практически бесполезной.

В Волгограде же эшелонированной обороны нет — есть крепости в пригородах, которые защищают от нормального человеческого штурма, но вот от нашествия зверей город защищён слабо.

Есть три слоя стен вокруг центральных районов, есть «Хилтон», превращённый в мощную крепость, но микрорайоны не огорожены, и это упущение — лучше перебдеть и построить стены, которые могут не понадобиться, чем потом сосать писю без стен, когда они нужны.

Короче, в Волгограде мы строились «естественно»: сначала маленькое ядро вокруг «Хилтона», потом новая линия шире, потом ещё шире, и старые стены остались внутренними рубежами, а вокруг всё заполировано крепостями с артиллерией. Но каждое взятое врагом кольцо — это потеря большого пространства, в котором живут гражданские. Это серьёзная уязвимость…

«Надо зафиксировать это в заметках», — решил я и достал из кармана телефон.

— Да, выглядит надёжно, — сказал Фазан. — Вижу, что товарищ Мотор извлёк уроки из случившейся катастрофы. А мы вот, выходит, ничего не извлекли. Ты что, начал писать свои соображения?

— Ага, — подтвердил я, продолжая набивать текст. — Это ценно, просто капец как ценно! У нас есть ресурсы, чтобы превратить Волгоград в несокрушимую крепость, но мы, получается, занимаемся хернёй, какого-то хуя полагая, что сценарий Кузни просто невозможен.

— Пиши-пиши, — сказал мне Щека. — Напиши ещё, что надо найти что-то вроде вот этой мишуры, что на стенах!

Всматриваюсь в стену и вижу, что нечто, показавшееся мне колючей проволокой, покрытой инеем, это что-то другое — при приближении иней оказался чем-то неестественным, это нечто полупрозрачное и кристаллическое.

— Хрен его знает, что это, — изрёк Фазан. — Но выглядит небезопасно.

— Наверное, кто-то из КДшников срёт этим, — предположил Щека. — Опасный человек, нахуй…

— Паутина Лапши! — озарило меня.

— Уже давно используем, умник, — сказал мне Фазан.

— Ну не так же! — возразил я. — Намотать на колючую проволоку, как здесь — это же гениально! Колючка сама по себе — это совсем не подарок, а если она ещё и облеплена токсичной паутиной…

— Я именно так обработала колючку на стенах крепостей, — заметила Лапша. — Ты бы больше интересовался окружающим миром, Костя. Но ты прав в одном — нужно огородить стенами каждый микрорайон. И ещё нужно какое-то долговременное средство заграждения. Токсин на моей паутине держится две-три недели, а потом выдыхается, и меня не вдохновляет перспектива каждый месяц обходить укрепления и обновлять паутину.

— Нужно что-то вроде шипов, как у того перса, — произнесла Фура. — И нужно узнать, кто сделал вот эту мишуру — может быть, удастся договориться с полковником и арендовать этого КДшника.

— Блин, мы ещё в город не вошли, а уже фонтан идей и предложений, — улыбнувшись, сказал Фазан. — Ну, ладно! Нужно дела ладить, а не хуй гладить — к нам идёт какой-то мужик!

От КПП к нам идёт человек в маскировочном халате «Леший», в зимней расцветке, несущий на плече снайперскую винтовку АСВК. Это девайс под патрон 12,7×108 миллиметров, скомпонованный по схеме булл-пап, со здоровенным дульным тормозом-компенсатором и впечатляющей оптикой. Оптика, как сразу видно, импортная, и это не просто прицел, а теплак.

Ну и судя по интенсивности ЭМ-поля, это сильный КДшник, примерно 150–160 левела.

— А вы почти не изменились! — услышал я знакомый голос.

Неизвестный КДшник снял белую маскировочную сетку с лица, и я узнал его — это капитан Юртов, тот самый, с которым мы когда-то ходили в рейд и выманивали на себя броника…

— О-о-о, неужто сам капитан Юртов! — заулыбавшись, сказал Щека. — Приятно узнать, что ты не сдох!

— Я тоже рад, что вы тоже не задвухсотились, — улыбнувшись, ответил Юртов. — Теперь меня все называют по позывному — Егерем.

— А по тебе видно, что ты обретаешься в лесах, — сказала Фура.

— Даров, Егерь! — приветствовал я его.

Ронин пожал ему руку.

— А ты сильно вырос, майор! — отметил Егерь.

— Ха-ха, да, — улыбнувшись, ответил ему Ронин. — Каждый день кушал «Растишку», много висел на турнике…

— Ага-ага, оно и видно, — произнёс Егерь. — Ты теперь Ронин?

— Да, теперь это мой позывной, — подтвердил Ронин.

— А ты когда успел стать КДшником? — спросил я у Егеря.

— В первую зиму, — ответил он. — Ничего не делал для этого — просто шёл по лесу, вёл охотничью группу по следу лютика, и всё само перед глазами появилось.

Если верить одной из теорий Нарка, всё дело в том, что численность КДшников сокращается, поэтому интерфейс подключает новых, чтобы был «баланс». Проверить эту теорию никак нельзя, но есть наблюдение, что зимой количество новых КДшников аномально растёт.

Нарк объясняет это тем, что зимой жить становится по-особенному хуёво, не только людям, но и животным, поэтому растёт общая агрессивность, из-за чего КДшники гибнут гораздо чаще.

Не знаю — может и так, но у Нарка много теорий и среди них слишком много таких, какие никак не проверить.

— Я тоже зимой, — сказал Ронин. — Четырнадцатого декабря 2027-го года.

— А я не помню уже, какого числа, — ответил на это Егерь. — Но помню, что в январе. Вспомнил — 23 января! Перед этим были лютые морозы — машину не завести…