Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 17

— Да, я уже всё обдумал, — кивнув, ответил Проф. — В Ханакин отправитесь ты, Лапша, Вин, Маручо, Ярты-Гулок и Зулус.

— Зулус же говорил мне, что даже кончик ноги больше за пределы «Хилтона» не высунет! — возразил я.

— Он уже летал в Африку, — сказа на это Проф. — Он просто был очень расстроен, когда говорил тебе это, поэтому не воспринимай те его слова серьёзно. В любом случае, он летит с вами и вы сформируете ударный отряд, который должен будет взять Ханакин и закрепиться в нём. Когда начнётся навигация на Волге, мы разовьём наступление на Багдад и покончим с шахиншахом.

— Да, заебись… — сказал я.

*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 29 декабря 2028 года*

— Вот тут и тут крепкие опорники, в которых засели КДшники, не меньше двадцати касок, совокупно, — продолжал делиться разведданными Муравей. — Бля, господа, как я, всё-таки, рад, что вы все приехали!

— Не отвлекайся, Муравей, — попросил его Зулус. — Вот в этом опорнике что?

— Да это уже дырявый, — ответил Муравей. — Мы его рейдили шесть дней назад — закрепиться не удалось, но зато мы там всё взорвали, на отходе.

— Персы должны были восстановить его, — сказал Зулус. — Нужно учитывать.

— Да у меня всё учтено, — заверил его Муравей. — Слушайте дальше. Тут, короче, у них раньше стояла омэриканская гаубица калибра 105-миллиметров — они её укатили куда-то и мы больше не знаем. Какао пыталась найти её, но без результата.

Какао — это КДшница из команды Нарка, занимающаяся, преимущественно, дроноводством, из-за подходящей способности. Как-то я слышал от Нарка о намерении передать её мне, для прокачки по методологии Новикова, но сама Какао резко воспротивилась и пригрозила, что дропнет всё и уйдёт в Дичь.

Ну, на «нет» и суда нет, поэтому никто не стал настаивать, хотя потенциал у неё хороший и дальнейшая прокачка точно сделает её лучшим дроноводом Фронтира.

— А вот эти два опорника держат наёмники из «народов моря», — сообщил Муравей, ткнув указкой на опорники. — Там их не меньше тридцати касок и они прямо очень лютые. Дерутся так, будто им больше всех надо, блядь…

— С этими попробуем что-нибудь сделать, — пообещал Зулус.

— Сделайте-сделайте, — покивав, сказал Муравей. — Дальше. Ещё тут есть вот эти красные пунктирные линии — это известные нам кяризы. На карте их немного, но это потому, что мы нашли только малую часть. Местные подсказали мне, что их тут рыли две тысячи лет, поэтому мы не знаем, сколько их точно, но понятно, что много. Персы знают о кяризах, поэтому уже используют их для скрытого перемещения сил. Во все помеченные кяризы заходить вообще нельзя, потому что мы их «проапгрейдили» с помощью трофейных стеклянных шипов, противопехотных мин и растяжек. Да и в не помеченные тоже залезать не надо, потому что мы не знаем, что приготовили персы.

— Зарубите на носу — в тоннели не лезть, — предупредил всех Зулус.

— Следующий нюанс — это дроны, — продолжил Муравей. — На прошлой неделе был большой налёт и попытка штурма наших фланговых опорников. Но сейчас какая-то подозрительная тишина и они даже разведчиков не поднимают. Сомневаюсь, что у них кончились дроны, поэтому полагаю, что они копят запас для отражения штурма. Ах, да, у них хорошая разведка через сенсоров, поэтому они точно знают о прибытии подкреплений. Вот сенсоров было бы неплохо проредить, чтобы не пиздели, но как?..

— Сколько там боевиков из нормальных людей? — спросил я.

— Около шестисот-семисот человек, — ответил Муравей. — Вооружены хорошо, моральный дух крепок, ну и вообще, у меня есть подозрение, что это бывшие военные, поэтому не надо сбрасывать их со счетов — воевать они умеют.

— У нас как ситуация с дронами? — спросил Маручо.

— Да нормальная ситуация, — сказал Муравей. — Когда будет штурм, наши дроноводы вас поддержат и дадут персам прикурить. Но и у них будет много дронов, поэтому готовьтесь к серьёзному дроновому противодействию на подходах к опорникам и во время штурма.

— Это хорошо, что мы не с голой жопой на саблю, — произнёс Маручо.

— Не думай, что будет легко, родной, — посоветовал ему Муравей. — Это главный оборонительный узел шахиншаха, поэтому держаться за него он будет очень крепко — дальше дорога на Багдад, а обороны там почти никакой. Но это лучше к Ронину и Майору, за стратегией и манёврами, а у меня дело маленькое, но важное…

— Ещё что-то есть по диспозиции? — спросил Зулус.

— Ну, дальше только подробности, сколько и чего на вражеских опорниках, пути подходов и так далее, — ответил Муравей, покачав головой. — Переходим к этому?

— Давай, — кивнув, ответил Зулус. — После этого нам нужно будет спланировать действия на ночь — мы со Студиком пойдём в разведку, чтобы актуализировать ваши данные.

*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 30 декабря 2028 года*

Ползу по оврагу и лишь изредка приподнимаю голову, чтобы осмотреть местность на предмет врагов или зверей.

Зулус ползёт впереди, в режиме тепловой маскировки, то есть, если подлетит дрон-камикадзе с ИК-камерой, то он, с высокой вероятностью, пизданёт именно по мне, так как я очень тёплый, поэтому на небо я тоже поглядываю.

— Замри… — скомандовал Зулус и я сразу же замер.

Сразу стал слышен гул работы пропеллеров дронов, но звук этот доносится с востока, а это значит, что полетели бандероли — дроны с агитационными материалами для наёмников.

Проф не на шутку загорелся идеей перевербовки наёмников и приказал составить листовки, в которых на популярных в Европе языках написано, что Фронтир предлагает всем желающим, без привязки к национальности и гражданству, стать князем на контролируемых Фронтиром территориях.

Наёмники, буквально, воюют за землю, поэтому предложение получить её просто так, по факту перехода к Фронтиру, звучит очень соблазнительно.

У шахиншаха ведь вилами на воде написано, отвоюет ли он свои территории назад, а если отвоюет, не дешевле ли ему будет кинуть наёмников — а Фронтир предлагает землю здесь и сейчас, из рук в руки…

— Двигаемся… — скомандовал Зулус, когда дроновый гул стих.

Выползаем из оврага и продолжаем ползти по полю.

«Видишь что-нибудь?» — жестами спросил Зулус, добравшись до небольшого всхолмья.

Подползаю к нему и рассматриваю местность в разных режимах.

«Обнаружил опорник», — жестикулировал я. — «Считаю головы».

Стены у здания, использованного под основу, очень толстые, ещё и укреплённые снаружи мешками с песком и камнями, поэтому видно не всё и мне пришлось потратить дополнительное время, чтобы установить примерную численность противников.

«Не меньше восемнадцати голов в опорнике», — сообщил я Зулусу. — «КДшников среди них — девять голов. Снаружи ходят 31 человек — среди них три КДшника».

«Понял», — ответил тот и записал данные в блокнот. — «Ползём к следующему».

Двигаемся дальше и фиксируем численность КДшников и боевиков на соседнем опорнике, крышу которого персы оборудовали 40-миллиметрового калибра орудием Бофорс.

Это допотопный девайс, разработанный ещё до Второй мировой, но тебе не будет разницы, что за год производства у орудия, засадившего в тебя 40-миллиметровый бронебойный снаряд…

«В конце концов, если ударить человеку по башке каменным топором, эффект будет почти тот же, что и при ударе стальным топором», — подумал я. — «А Бофорс — это тебе не хуй собачий, а зенитное орудие».

Зулус вытащил лазерный дальномер и замерил дистанцию до опорника.

«Нахрена?» — спросил я его.

«Будем точно знать, где находится зенитка», — ответил он жестами. — «Когда настанет момент, наведём сюда артиллерию и расколупаем сетку».

Зенитка находится под многослойной противодроновой сетью, в которой есть несколько отверстий, что свидетельствует о попытках Муравья снести её.

Подсчитываю количество КДшников и боевиков в этом опорнике и сообщаю данные Зулусу — я насчитал двенадцать КДшников и 64 боевика.