Хозяйственник. Абсолютный ноль. Том 2 (СИ), стр. 46

— И они у тебя остались? — Киваш подался вперёд, и глава Рассвета повторил его жест. Теперь они оба смотрели на меня так, будто я мог сказать что-то очень интересное.

— Откуда связи у ребёнка? — громко выдал я, разводя руки. — Сиротой я был, скитался по подворотням, ел то, что клановые раздают в столовой для бедняков в дни благотворительности, да местную школу посещал, чтобы грамоту по картинкам выучить.

— То есть связей в трущобах у тебя нет и контрабандой ты не занимался? — ух и хитрющий же был взгляд у Киваша, когда он это спросил.

Я посмотрел ему в глаза и понял, что соврать не могу. Не знаю, что он сделал, заклинание правды применил или ещё что, но говорить я мог теперь только правду.

— Контрабандой я не занимался, — медленно проговорил я. — А что считать связами? Знакомства, помощь или что-то другое?

— Перечисли всех, кого ты знаешь в трущобах, — резко сменил тон стражник. — И не забудь указать обстоятельства знакомства с этими людьми.

Ага, так я и рассказал про знакомство с Бихрой и прочими людьми в Гнилом Переулке и Кривой Кишке. А ведь это и про Орху придётся рассказать, а меня с ней Ригард свёл. Одной только моей отработки у Бихры хватит на несколько сроков, а как до Орхи дойдёт, то придётся рассказать и о том, как и почему Ригард мой контракт выкупил.

И вот тут я уже под казнь себя подпишу. Ведь очистка магической руды вне королевской кузни карается смертью.

Мой взгляд блуждал по лицам боевых магов, пока я пытался придумать хоть что-то, что было правдой и не вело к смертному приговору. И тут я вдруг подумал, что если Киваш спросит о том, почему Аргос обвинил меня в заражении, то из пятна я уже не выйду.

— Говори! — одно это слово будто смыло все барьеры, мне нестерпимо захотелось рассказать этому «добрейшему» человеку всё, что я сотворил за свою жизнь. — Говори, Кайан!

Я открыл рот и начал свой рассказ.

Глава 23

— С Мариком мы познакомились, когда мне года четыре было, — говорил я, старательно выковыривая из памяти почти забытые имена. — Вместе прятались на задворках столовой, там и столкнулись. Детям в трущобах всё же стараются помогать — кто ночевать пустит, кто одежду подкинет. Хоть и беспризорники, но свои.

— Дальше, — нетерпеливо поторопил меня Киваш. — Про тех, кого во взрослой жизни знаешь, говори.

— Ну так я и говорю, — спокойно ответил я. — Марика я во взрослой жизни встретил всего раз, когда по старой памяти в свой выходной до столовой решил прогуляться. Он там помогал с кастрюлями да лавками, дар так и не развил, дуралей, а мог бы хотя бы в клан какой вступить.

Слова лились из меня рекой, которую не остановить и не замедлить. Это точно было какое-то заклинание, иначе я бы про Марика и не вспомнил совсем. Он сгинул года три назад, когда сунулся в банду и ушёл в леса грабить людей.

И мне совсем не нравилось, что меня вот так запросто развели на откровенный разговор, фактически заставив вываливать перед посторонними подробности моей жизни. Правда, прокачанная устойчивость немного помогала, и я мог сам выбирать, какую правду говорить. Знал бы, что она так пригодится, вложил бы туда побольше очков.

— Линку я потом встретил, уже девять мне было, — я глянул на выросшее позади Нимана дерево и как-то на рефлексе поглотил его энергию. Вот зачем мне эти двести единиц, когда у меня и так перебор? — Тоже сирота, но у неё была старшая сестра, которая в Багровый Пик ушла и так и не вернулась. Что уж там с ней сделали, никто не узнает, поэтому Линке я посоветовал развивать дар получше, а потом идти в нормальный клан. Хотя бы из первых пятидесяти позиций, а не в Пик этот вшивый.

— Он издевается? — спросил Ниман, глянув на Киваша.

— Вряд ли, — королевский гвардеец нахмурился. — Обычный хозяйственник не может сопротивляться заклинанию открытого сердца.

— А если он не обычный? — голос Нимана прозвучал тише, но я всё равно услышал, ведь он был от меня в двух шагах.

Эти двое вообще говорили так, будто меня здесь не было. Это я должен был типа не заметить или что? Хотя да, я же так и продолжал говорить, припоминая всех, кто меня в трущобах обидел, а кто помог. И формулировка про взрослую жизнь Кивашу не помогла — в трущобах очень рано взрослеют.

— Очень может быть, — задумчиво проговорил Киваш. — Не просто же так Аргос лютует, — он оглядел остальных боевых магов. — А вы что скажете?

— Если стражник на площади правду сказал, то этот хозяйственник добровольно зашёл в пятно, когда оно только появилось, — Орвуд хмыкнул. — И появилось оно в тот момент, когда он в столицу пришёл.

— Согласен, — кивнул Инар. — Всё вместе выглядит очень подозрительно.

Взгляды боевых магов скрестились на Дзаре, который стоял за моей спиной. Я буквально кожей чувствовал, как он злится, но продолжал рассказывать про своих дружков, с которыми мы вытаскивали подпорченные овощи из мусорок.

— Кайан — не обычный хозяйственник, но он не преступник, — сказал наконец Дзара. — И то, что вы применили к нему заклинание для допросов, — прямое нарушение закона. Он не клановый, а свободный человек. Вы нарушили его права.

— Принципиальный, да? — прищурился Киваш. — Знаешь, а ведь в пятне что угодно может произойти. Начиная от обычной неудачи и заканчивая заражением.

— Да? То есть три представителя первых десяти кланов столицы и гвардеец его величества готовы убить боевого мага из первого клана и лжесвидетельствовать против него? — я почувствовал, как на моё плечо опустилась ладонь Дзары, но даже не вздрогнул. Я как раз дошёл в своём рассказе до мужика, в которого врезался, когда бежал с гнилыми яблоками в карманах. — И всё это из-за хозяйственника? Серьёзно? А может, вы просто хотите сместить Чёрную Башню любыми способами?

Мне хотелось добавить к словам Дзары пару ласковых, но если я собьюсь, то расскажу совсем другие истории. Мне и так стоило огромных трудов концентрироваться на детстве и всех тех, кого я тогда знал. Всё же стоит прокачать устойчивость, когда получу новый уровень. А то не хватало ещё, чтобы любой высокоранговый маг мог влиять на то, что я говорю или делаю.

Обстановка вокруг меня накалилась, а я тем временем начал чувствовать, как меня потихоньку отпускает. Либо у заклинания открытого сердца есть временной лимит, либо у меня начал вырабатываться иммунитет к нему. Эта мысль чуть не сбила меня с рассказа, но я снова и снова к ней возвращался.

Вдруг мои характеристики — это не просто цифры? Ну да, конечно! Это же прибавка в процентах!

Если моя базовая сила была минимальной, то прибавь хоть сто процентов, получишь уровень немного тренированного человека. То же самое со скоростью и ловкостью. То есть мне придётся всё равно самому развиваться, чтобы повышение характеристик вообще имело смысл.

А устойчивость я прокачиваю прямо сейчас, сопротивляясь этому гребаному заклинанию. Чтоб грифоны всех этих магов сожрали!

Злился ли я? Естественно! И это точно были мои собственные эмоции, а не влияние Ртути. Наши с ней мысли прямо сейчас очень даже сходились.

Я прищурился и дёрнул плечом, чтобы сбить с него руку Дзары. Он один из самых слабых магов среди здесь присутствующих, так что в одиночку с ними точно не справится. Зато я могу помочь ему.

Тем более что после его слов про желание сместить клан Чёрная Башня не было произнесено ни слова. И вполне можно было предположить, что всё это время они кастуют долгие и смертоносные заклинания.

— Ладно, признаю свою неправоту, — сказал вдруг Киваш. И спустя мгновения я понял, что меня уже ничего не заставляет говорить о моих знакомствах, которых за девять лет в трущобах набралось немало.

— Всё равно ничего интересного этот хозяйственник не расскажет, — согласно кивнул Ниман.

Я буквально физически ощутил, как спадает напряжение. Будто даже дышать легче стало. И раз так, то самое время наказать королевского гвардейца за его попытку допроса.

Изобразив на лице глуповатое выражение, я присмотрелся к доспехам. Они целиком были изготовлены из магического металла. Но для меня это больше не было проблемой.