Последние тайны Ватикана, стр. 44

В то время большинство лож (накануне 1789 года их насчитывалось 629) интересовались больше оккультизмом, эзотерикой, алхимией, магией, колдовством, астрологией, чем рационализмом или Энциклопедией. В моде были алхимики, гадальщицы, колдуньи и продавцы зелья. Масонскими знаменитостями в тот момент слыли скандальный граф де Сен-Жермен, целитель Калиостро, гипнотизер Месмер. Среди основных сословий в 1789 году масоны представляли более половины третьего сословия, добрую треть дворянства и десятую часть духовенства; но и те, и другие, сильно разделенные между собой, голосовали согласно установленным правилам до тех пор, пока все эти связи не раздробил террор.

Зато по другую сторону Атлантики масоны играли мощную политическую роль. Прежде всего, она выражалась в начале войны за американскую независимость, вдохновленную и состряпанную явившимися из Бостона «братьями», затем в Декларации независимости 1777 года, широко вобравшей в себя масонские принципы. Масонами были Джордж Вашингтон и Бенджамин Франклин, равно как и большинство членов первого правительства Соединенных Штатов. Именно в Америке, а не во Франции был «обращен» молодой маркиз де Лафайет.

Однако антипапская и антицерковная окраска многочисленных европейских революционных движений и фракций подтолкнула недоверчивую и потрясенную Католическую Церковь к поискам происхождения столь удачных нападок: ну, разве могло в этом деле не быть замысла, виновника, искусственной развязки, заговора, стремившихся уничтожить монархию и религию? Кто же был заинтересован в падении католической Церкви? Позже волна современного антисемитизма добавила к «фантазмам» антицер-ковного заговора приставку «еврейско-масонский».

Процветавшие в то время «заговорщические» идеи придали остроты антимасонской литературе. На эту фантасмагорическую и пикантную тему уже тогда были написаны и проданы десятки книг! В 1738 году появились небольшие работы под названием «Тайна франкмасонов». За ними последовали брошюры аббата Перо «Тайна франкмасонов», (1742 год), далее — «Катехизис франкмасонов» Луи Травенола (1744 год), «Поверженные франкмасоны» аббата Бэсси (1745 год). «Откровениям» франкмасонства не нужно было ждать появления новостных журналов начала XXI века, чтобы заставить издателей пускать слюни!

Революция удвоила эти произведения — с жадностью стали поглощаться книги аббатов Жабино, Лефранка, Гийона, — питая ими теорию масонского заговора, с давних пор разжигаемого против Церкви и монархии. Изданные в Лондоне в 1797 году пять томов бывшего франкмасона иезуита аббата Августина Баррюэля «Воспоминания, полезные для истории якобинства» стали справочным материалом, который папа Пий VII долго хранил на своем письменном столе.

Шквал обвинений

В глазах Его Святейшества дело было решенным: Революция — это ложи! Во Франции, а также в Италии возрастало общее давление на папские государства, отдававшее сильным оттенком антиклерикализма. На франкмасонство готовился пролиться поток обвинений. В 1821 году Пий VII опубликовал Ecclesiam a Jesu Christo, где франкмасоны были названы «тайными обществами» и «сектами», преследовавшими скрытую цель разрушения Церкви и низложения христианства. В 1825 году Лев XII опубликовал Quo graviora. В 1829 году Пий VIII написал энциклику Traditi humilitani. Эти папы были первыми, кто сделал акцент на «сатанинской» природе франкмасонства. А в 1832 году Григорий XVI в Mirart vos подчеркнул их явно «еретический» характер.

В 1846 году череда осуждений тайных обществ, в том числе и масонов, не обошла стороной и Пия IX Он отразил свое к ним отношение в энциклике Qui pluribus [55]. Папа, начавший свое служение в духе открытости, повторил свое осуждение девять или десять раз. После присоединения его земель в 1870 году «братьями» Мадзини и Гарибальди он продолжал приписывать франкмасонству главную пагубную роль в процессе либерализации и секуляризации в большинстве европейских стран.

Несмотря на то, что у этих пап были определенные смягчающие обстоятельства — бесславная кончина Пия VI в Валенсе, насильственное выдворение Пия VII в Савону и т. д., — они несколько опережали события, поскольку франкмасонство начало открыто позиционировать себя противником власти и Церкви только после «Народной весны» 1848 года и после падения в 1870 году Второй империи. Это стало периодом развития многих тайных обществ, таких как итальянские carbonari [56], которые были враждебно настроены против власти папы, но коренным образом отличались от франкмасонства.

В странах северной Европы, где традиционное франкмасонство вскоре было объявлено «законным», предпочитали не вступать в это противостояния, которое становилось все более жестким. В этих странах Реформа предвосхитила свободу совести, толерантность и свободу сознания: там протестанты ощущали меньшую угрозу, нежели католическая Церковь. Впрочем, единую английскую Великую Ложу осуждения папы не касались никогда.

Во Франции, напротив, эти осуждения лили воду на мельницу лож, образование и становление которых происходило в рамках республиканских антицерковных движений. «Клерикализм — вот истинный враг!» — заявил в Палате депутатов в мае 1877 года Гамбетта. В том же году во время своего главного сентябрьского собрания «Великий Восток» решил освободить себя от упоминания «Великого Архитектора Вселенной», обязательства веры в Бога, бессмертную душу и т. д.

Такая радикальная реформа породила в европейском франкмасонстве сеизм. Это привело к тому, что подавляющее большинство его последователей, особенно на севере Европы, поспешили разорвать отношения с опасными безбожниками. Многочисленные расколы привели к образованию новых обществ, которым прочили иногда блестящее будущее (как Великой французской Ложе в 1894 году) и которые заявляли о свое верности Великому Архитектору Вселенной, скандально преданному историческому забвению «Великим Востоком».

Однако в то время «ВВ», насчитывавший 20 000 приверженцев в 300 ложах, был широко представлен во властных кругах Франции в лице многочисленных министров и парламентариев. «Великий Восток» тайно готовил некоторые законопроекты и подсказывал руководителям Третьей республики львиную долю законодательных мер редкой дикости от секуляризации кладбищ до освобождения школ от церковного влияния, включая запрет религиозным конгрегациям заниматься образовательной либо врачебной деятельностью на территории Франции. Это уже была не война за сферу влияния, это была настоящая законодательная резня.

«На войну против Бога и Церкви»

Разумеется, все эти события отнюдь не улучшили отношение папы к франкмасонству. В Риме Лев XIII продолжал вколачивать гвозди, сперва посредством энциклики Нитапит Genus (20 апрель 1884 года), ставшей на долгие годы авторитетным трудом, затем посредством воззвания к итальянскому народу Custodi di quella (8 декабря 1892 года), в котором он недвусмысленно заявил следующее: «Не будем забывать, что христианство и франкмасонство — понятия абсолютно не совместимые. Так что вступление в одно означает выход из другого».

Очень весомые слова. В глазах Льва XIII между Церковью и ложами разразилась смертельная битва. Даже если и были какие-то исключения и нюансы, они являлись всего-навсего «счастливой непоследовательностью». Конечной целью франкмасонства, особенно во Франции, стало низложение Церкви и полное уничтожение религии. Нужно было выбирать, к кому примкнуть, поскольку любой христианин, ставший членом одной из лож, должен был быть отлучен от Церкви, ибо он рассматривался как сообщник тех, кто стремился «заменить одно общество другим», и тех, кто — папа написал об этом в энциклике Аппит ingressi в 1902 году — «воевал против Бога и Церкви».

Лев XIII добавил, что хорошим средством борьбы с франкмасонством станет «обнажение его истинного лица». Это предложение породило многочисленные инициативы вплоть до представления широкой общественности «тайн» лож, в частности списков их членов. Это было подходящее время для подобных откровений, поскольку франкмасонство становилось реальной оккультной силой, влиявшей на политическую и общественную жизнь Франции при посредничестве республиканцев и особенно радикалов, большая часть которых были масонами. В 1880 гг. половина депутатов, сенаторов, префектов, генеральных секретарей и мэров являлись «братьями», поклявшимися в верности и воплощавшими в жизнь решения, тайно принятые на собраниях «Великого Востока».