Последние тайны Ватикана, стр. 22

Однажды два американских журналиста передали диалог между Тиссераном и главой Конгрегации Священной Канцелярии кардиналом Оттавиани:

— Эта женщина — главная причина наших несчастий!

— Хотите, мы ее повесим в главном приделе собора Святого Петра?

Конец эпохи

24 июля 1958 года Пий XII и его экономка покинули Ватикан и поселились в Кастель Гандольфо. 82-летний папа был уже болен. Ему больше никогда не суждено было вернуться в Рим. Последние недели Пия XII были тягостными. Паскалина как никогда следила за его состоянием, ей помогали две другие немецкие сестры: кухарка Мария Кармела и одевавшая папу сестра Эвалдис. Она приказала мажордому Марио Стоппа сократить число аудиенций. Она же принесла больному граммофон, благодаря чему он мог иногда слушать классическую музыку. Она бегала за доктором всякий раз, когда у него кружилась голова или когда он терял сознание. Она понимала, что конец близок. 6 октября папа еще раз появился на балконе, чтобы благословить верующих. Вернувшись к себе, он упал в кресло и со вздохом признался:

— Я больше не могу!

Пий XII скончался 9 октября в 3 часа утра. Вокруг его смертного одра, возле которого рыдала Элизабетта, сестра усопшего понтифика, суетились его племянники Карло, Маркантонио и Джулио, а также еще полдюжины кардиналов и прелатов. Там же, конечно, была и Паскалина. Она держалась стойко, не плакала. Все искоса поглядывали на нее. Каждый понимал, что в момент смерти Пия XII она лишилась своей власти, статуса и, возможно, самого своего существования. Она распорядилась поставить и зажечь по четырем углам кровати высокие свечи, приказала гвардейцам выстроиться по обе стороны от тела по стойке смирно с обнаженными шпагами…

Это было ее последнее распоряжение. Декан Священной Коллегии кардинал Тиссеран быстро взял инициативу в свои руки. Когда она хотела склониться, чтобы снять с руки умершего папы «кольцо рыбака», Тиссеран бесцеремонно ее опередил. Став на колени, он сам снял перстень и затянул De profundis [23]. Она ничего не смогла сделать, когда доктор Галеацци-Лизи, который еще накануне боялся ее, приступил к плохо подготовленному бальзамированию, обернувшемуся впоследствии катастрофой.

Перед отправкой кортежа в Рим для Паскалины не нашлось места в официальном автомобиле, и она вынуждена была ютиться в машине, до отказа набитой прислугой. С наступлением ночи она, ужасно уставшая, приехала в Ватикан. Через толпу, которая окружала выставленный в соборе Святого Петра гроб, невозможно было пробиться. Паскалина попыталась дозвониться до своего единственного друга кардинала Шпельмана, но, к несчастью, он летел в это время в Рим. На следующий день она поспешила к нему, но американец не смог ничем ей помочь: он тоже потерял то влияние, которое обеспечивала ему дружба с папой. Паскалина ушла.

Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой.

Во второй половине дня 13 октября 1958 года после похорон Пия XII сестру Паскалину вызвал к себе кардинал Тиссеран. Он принял ее в своем огромном роскошном кабинете.

— Сестра, — сказал он ей, — вы хорошо понимаете, что во дворце вы больше не нужны и присутствие ваше нежелательно…

— Я покину дворец…

Ей удалось сохранить свое достоинство и хладнокровие, несмотря на горе, страх и усталость.

— Я прошу у Вашего Преосвященства дать мне несколько дней на сборы. Я прошу также позволить взять мне кое-что из вещей Его Святейшества, которые мне особенно дороги…

— Сестра, вы должны уехать до вечера, таково желание кардинальской коллегии. Вы хотите взять что-нибудь из вещей Его Святейшества? В таком случае я прошу вас забрать его птиц…

Паскалина побледнела. Она встала, изобразила поклон и, не говоря ни слова, удалилась.

В 19 часов того же вечера монахиня покинула Ватикан через ворота Святой Анны, получив свое месячное жалование, которое в пересчет на современные деньги составляло примерно 100 евро. Ее ждало такси, которое отвезло ее в папскую североамериканскую семинарию, где заботливый Шпельман подготовил для нее пути отступления. С собой она увезла два чемодана и две клетки с птицами.

Сестра Паскалина Ленерт скончалась в 1983 году, немного не дожив до своего 90-летия.

6

Нацистский след

Способствовал ли папа бегству нацистских преступников после 1945 года?

Июль 1946 года. Война закончилась. Переодетые в гражданскую одежду два немецких солдата, минуя пригороды и деревни, через Умбрию, Апеннинские долины и Латиум, пешком пробирались в Рим. Это были некие Фютлинг и Веркерпер. Им удалось сбежать из лагеря в Римини, расположенного на побережье Адриатического моря, в котором гнили около 60 000 немецких и итальянских военнопленных, содержавшихся под наблюдением британских оккупационных властей. Оказавшись в Риме, двое мужчин растворились в толпе и пустились на поиски таинственных контактов. Но они не знали, что за ними неотступно следовали два агента ЦРУ.

Беспокоились ли беглецы о спасении своей души, неизвестно, однако они вошли в католическую церковь, расположенную в центре Рима, и попросили о встречи со священником. Чтобы исповедаться? Маловероятно. Вскоре они вышли оттуда и на несколько дней исчезли из виду, отбыв затем в северном направлении. Два американских агента следовали за ними по пятам. Им удалось обнаружить, что в Генуе беглецы получили паспорта Красного Креста, денежную сумму в 20 000 лир и два письма с маркировкой Ватикана и итальянского Красного Креста. Дальше они не пошли. Они знали, что немцы непременно сядут на корабль, идущий в Южную Америку, где с помощью многочисленных организаций ветеранов Рейха смогут начать новую жизнь.

В своих отчетах два американских разведчика сообщили одну волнующую деталь: большинство немецких беглецов и бывших солдат Рейха руководствовались советом:

— В Риме идите в церковь Санта-Мария-дель-Анима, что за пьяцца Навона, и спросите монсеньора Худаля…

Немецкое окружение паны

Епископ Алоис Худаль был хорошо известен в немецких кругах Рима, являясь для них кем-то вроде духовника. На протяжении пяти веков его церковь служила пристанищем для всех немецкоговорящих путников. В итальянской столице было много немецких и германофонских кружков часто католического вероисповедания, не имевших ничего общего с перемещениями, вызванными Второй мировой войной.

Странным было то, что первая из этих сетей находилась в кулуарах апостольского дворца, являя собой окружение самого папы. Когда Пий XI в 1930 году назначил его Государственным секретарем, монсеньор Эудженио Пачелли, будущий Пий XII, пригласил в Рим команду своих сотрудников, набранную им для Мюнхенской нунциатуры и последовавшую в 1925 году за ним в Берлин. Все они были немцами, начиная с личного секретаря Эудженио Пачелли отца Роберта Лейбера, экономки сестры Паскалины Ленерт и бывшего главы католической партии Zentrum монсеньора Людвига Кааса, ставшего впоследствии одним из личных советников Пия XII, которому для придания особого статуса, Пий XII доверил администрирование собора Святого Петра. Что же касается его духовника отца Августина Беа, провинциала из немецкого Общества Иисуса, то он стал одним из выдающихся библеистов Рима.

Эти люди сохранили в Германии многочисленные контакты, включая связи с епископами и политиками, благодаря чему Пий XII мог лично следить за политическим развитием Рейха, его набиравшим силу полицейским репрессивным режимом и за воинственными поползновениями его фюрера. Он смог также сохранить несколько тайных связей с немецкими руководителями, которые неоднократно оказывали ему большую услугу, особенно когда папа вступил в заговор против Гитлера весной 1940 года, или когда нужно было проверить слухи о его похищении войсками СС летом 1943.