Последние тайны Ватикана, стр. 14

Другая яростная баталия развернулась внутри церкви, когда в 1864 году Пий IX опубликовал свой пресловутый «Силлабус», ставший настоящим объявлением войны современному миру, его интеллектуальной ереси, политической агрессии и моральным послаблениям. Через полвека после публикации данного текста «либерализм» не перестал быть заклятым врагом официальной церкви, несмотря на то, что папу и епископов продолжал беспокоить быстро прогрессировавший социализм. Однако о явном расколе католиков речь пока не шла. Конечно, в недрах церкви постепенно появлялись течения, которые умели договариваться с современностью, обязывая тем самым церковь считаться со своей эпохой, симпатизировали социализму или же входили в переговоры с либералами, что вызывало бесконечные дискуссии, злостную дискриминацию и недостойные обвинения.

Можно было бы сказать, что церковь того времени была разделена на сохранивших верность «Силлабусу» «консерваторов» и на ратовавших за открытость миру «прогрессистов». Чересчур простое и обобщенное противопоставление! В этих баталиях и интеллектуальных поединках с трудом можно было понять, кто с кем заодно. Так, публицист, который призывал идти до конца с социализмом, мог это делать во имя верности папе римскому, а нерешительный активист движения христианской демократии мог вступить на этот путь во имя целостности католицизма! Разве Лев XIII благодаря своей энциклике Rerum novarum не дал католикам общественную доктрину, позволившую им состязаться с социалистическими тезисами и, что более значимо, подтверждать свою политическую и историческую идентичность? И если церковь предлагала конкретные выходы резкому экономическому и социальному развитию светского общества, то не потому ли, что она желала собственной светской власти?

Преследование внутренних врагов

Итак, аббат Бенини, один из наиболее воинственных в этой идеологической, богословской и пасторской войне бойцов, был личностью, не поддающейся однозначному описанию. Генеральный секретарь итальянской компартии Антонио Грамши отзывался о нем как «об очень способном практике и теоретике и невероятно активном человеке», а истый католик, профессор Римского университета Эрнесто Буонайути охарактеризовал его как «циничного, безжалостного и неумолимого кукловода антимодернист-ской кампании». Мир перевернулся!

В мае 1893 года неугомонный Бенини стал главным редактором L’Eco d’Italia в Генуе. На тот момент ему был всего 31 год. Неизвестно, почему он уехал из Перуджи, этого тихого городка, в котором его безудержная воинственность должна была перевернуть всю привычную жизнь. В своих трудах он жестко клеймил врагов папы. «Святой Отец, осторожней справа, Святой Отец, осторожней слева!» Бенини без устали находил слабые места, через которые сатана проник в церковь при содействии многих ее внутренних врагов. В 1895 году он оказался в Риме в качестве скромного ассистента при Ватиканской библиотеке. Почему же он покинул Геную? Новая загадка. Не смог усидеть на месте или пал жертвой своего непростого характера? Может, ему стало тесно в провинции? Или же он вступил в конфликт со своим архиепископом монсеньором Реджио, не согласным с его энергичным упорством? Следует признать, что Бенини не скупился в своих статьях на эпитеты, называя местных священников «бездарями», а порой даже «чинушами, святошами и старыми девами»!

В Ватиканской библиотеке он занимался инвентаризацией книг. Это малопривлекательное занятие не могло его долго удовлетворять. Устав от своей работы, в 1900 году Бенини стал сотрудничать с консервативной ежедневной газетой La Voce délia Verita (периодическое римское консервативное издание), вскоре сделавшись ее директором. Он вновь оказался в своей стихии: защищать апостольскую и римскую «правду» от всего остального мира — вот его призвание! Однако уже в октябре 1904 года по не известным никому причинам Бенини подал в отставку. Возможно, он уступил давлению курии, когда избранный годом раньше новый папа Пий X призвал католиков проявлять терпимость в своих отношениях со светским государством? Загадка.

В Риме Бенини обзавелся знакомствами. В сентябре 1904 года в качестве рядового редактора он попал в Конгрегацию пропаганды под управлением кардинала Готти. Эта спокойная и неброская должность позволила ему завершить первый том своего амбициозного труда «Социальная история церкви», который не встретил поддержки у его коллег историков и оставил у него самого горький привкус.

Отныне аббат Бенини зависел от Римской епархии, в которой постепенно начинал приобретать известность. В силу различных обстоятельств собеседники описывали его и как «очень неприятного», «непреклонного и вспыльчивого», «обладавшего холодным и твердым, как сталь, умом», и как «блестящего преподавателя», «талантливого историка», «утонченного и рассудительного человека»! Принимавший его кардинал Бодрияр, ректор Парижской католической семинарии, признавался в своих дневниках в недоверии к его «пылкости». Двое других парижских хроникеров охарактеризовали его иначе: «Этот человек с умными, хитрыми и любопытными глазами […] был полным и круглым, как шар, носил очки в золотой оправе, суетился и заикался и сидел в слишком глубоком для него кресле, как дьявол в кропильнице. […] За его очками, жиром и вульгарностью просматривался недюжинный ум!»

«Его стоит опасаться!»

Будущий кардинал Гаспарри 26 мая 1906 года назначил Бенини помощником секретаря Конгрегации чрезвычайных церковных дел. Впоследствии кусавший по этому поводу локти Гаспарри оправдывался в своих мемуарах: «Он обладал большим умом, хорошей памятью, знанием языков, упорством в работе…» Речь шла о важной должности, координирующей деятельность всех нунциатур. Многие прелаты и религиозные наблюдатели были удивлены и даже озадачены таким необычным назначением, однако римская традиция не дозволяла критиковать внутренние решения.

Двумя годами позже вследствие полномасштабной реформы курии престижная Конгрегация чрезвычайных церковных дел вошла в состав государственного секретариата, что превратило помощника ее секретаря в пятое лицо Святого Престола! Бенини получил право на самые высокие визиты и доступ к самой конфиденциальной информации. В круг его общения вошли наиболее одаренные кардиналы и монсеньоры, в том числе молодой и яркий государственный секретарь кардинал Мерри дель Валь и его помощник субститут делла Чиеза, будущий Бенедикт XV. Он часто видел и Пия X, ставшего для него Настоящей культовой фигурой. В 1907 году энциклика Pascendi [15], в которой папа сурово клеймил «модернизм», помогла Бенини в укреплении его личных интересов: он был в своей стихии.

Тем не менее, этот неподражаемый взлет карьеры не превратил его в дипломата. Скорее наоборот. Неспособность Бенини скрывать свои экстремистские взгляды раздражала многих прелатов. «Бенини был слишком пылким для карьериста, — отмечал историк Эмиль Пула, — если бы он был более гибким, то смог бы стать кардиналом!» С прозелитами и чрезмерно возбудимыми курия не церемонилась. Там и тут в кулуарах Святого Престола слышались замечания о его «циничном скептицизме», «воинственных и бюрократических взглядах», убеждавших его в том, что его современники «не заслуживали ничего кроме инквизиции». Некий кардинал, которому Бенини не понравился, однажды сказал одному из своих собратьев:

— Его стоит опасаться!

И вот 7 марта 1911 года произошла неожиданная развязка: внимательные читатели L`Osservatore Romano узнали из рубрики назначений курии, что Бенини отстранен от должности. Или, скорее, что он назначен «апостольским протонотариусом», что в сущности было одно и то же. Это внезапное «повышение» на закате его карьеры в 49 лет означало, что он останется монсеньором, но никогда не станет ни кардиналом, ни даже епископом. Это были похороны по первому разряду! Историческая справка: те же самые внимательные читатели L`Osservatore Romano прочли через пару строк, что на место монсеньора Бенини назначен один из его ближайших соратников некий Эудженио Пачелли, и никто, вероятно, не представлял себе, что двадцать восемь лет спустя тот станет папой под именем Пий XII.