Комдив (СИ), стр. 51
Охрана сразу окружила Хаммера плотным кольцом, на Лешку уставились стволы, но Аманд, что-то нечленораздельно выкрикнул и ринулся обратно в машину. Через несколько минут лимузин умчался.
— Вы словно пророк дон Турчин! Красиво, очень красиво получилось! — смотря на Лексу, как на святого, сицилиец солидно покивал, чмокая губами. — Этот сын осла и шлюхи, сразу наделал в штаны. Ну что? Поедем сразу его брать, пока он не пришел в себя?
Лекса качнул головой.
— Сначала отвези меня домой, а сам проследи, чтобы везде, где он может укрыться, стояли люди. Пусть не трогают его, но не прячутся, он должен их видеть. А я займусь им вечером. Сам.
— Как прикажете, дон Турчин…
В машине Алексей устало откинулся на спинку сиденья. Все складывалось, как нельзя лучше, с сицилийцами работать было одно удовольствие, но вся сама эта возня с Хаммером очень злила, а злость утомляла.
Во-первых, на гребанного миллионера Лешка тратил свое драгоценное время. А работы в Америке оставалось еще непочатый край.
Во-вторых, в геометрической прогрессии множились компрометирующие материалы на самого Турчина. Все это громовое молчание в прессе, скорее всего, устроил Гувер. И мог, по итогу, предъявить Лешке за услугу. А быть обязанным самому шефу Бюро расследований, само по себе, то еще удовольствие.
И в-третьих, Хаммера надо было убирать однозначно, потому что сам факт его существования прямо угрожал жизни самого Алексея. Рано или поздно «лучший друг Советского Союза» добился бы, чтобы Лексу стерли. И не таких убирали. Но смерть Хаммера могла повлечь за собой вовсе непредсказуемые последствия — слишком уж многое на нем было завязано. Алексей никогда не занимался конспирологией, но, к сожалению, под байками о финансировании большевиков международным капиталом или мировым сионизмом, все же имелось некоторые основания. И гребанный Хаммер мог быть всего лишь посредником.
В общем, все это сильно нервировало Алексея. Он любил все просчитывать от начала до конца, но, в данном случае, ничего спрогнозировать не получалось.
Лексу с синьором Есени поселили в небольшой комфортабельной квартирке на окраине Нью-Йорка. Поэт во время странствий под мокрым снегом умудрился вдрызг расхвораться и к нему приставили ухаживать дальнюю родственницу Сальваторе Маранцано, еще молодую вдову Лауру — как две капли воды похожую на Монику Белуччи.
Присутствие женщины, а точнее, лишних глаз, сильно раздражало, вдобавок ко всему остальному, но пришлось смириться, товарищ Хуергай действительно сильно заболел, а Лаура, каким-то загадочным образом умудрилась наполнить квартиру ненавязчивым уютом.
Не успел Лешка опомниться, как Лаура бросилась к нему, упала на колени и принялась развязывать шнурки на его ботинках.
— Мерзкая погода, мерзкая Америка… — причитала она с забавным акцентом. — Мужчинам надо беречь ноги. Ноги — это очень важно! Синьор Серджио наконец заснул. Сейчас, сейчас…
Лешка осторожно взял ее за плечи и поднял.
— Я привык сам, синьора Лаура, не беспокойтесь.
И тут же вздрогнул от внезапного дикого желания. От вдовы умопомрачительно пахло женщиной. И сдобой. И едва уловимо жасмином. У Алексея даже голова закружилась.
— Но… — Вдова доверчиво заглянула ему в глаза и на мгновение прижалась всем телом. — Но, так положено, синьор Аллесио, господь создал женщину, чтобы ухаживать за мужчиной…
Алексей стиснул зубы и отстранился.
— Я могу уйти… — Лаура обиженно всхлипнула и закрыла лицо ладонями.
Лешка чертыхнулся и попробовал сгладить ситуацию.
— Синьора Лаура, когда Господь создавал женщину, он создал ее по вашему примеру. Пощадите меня. Я дал обет верности своей жене, но сейчас он под большой угрозой…
Вдова сильно покраснела, еще больше смутилась, торопливо сунула Лешке домашние тапки и убежала на кухню, едва слышно бормоча себе под нос.
— Тогда я вас накормлю побыстрее. Я приготовила по нашему семейному рецепту фавату. Здесь днем с огнем не найдешь правильных бобов, но я нашла…
От еды Алексей отказываться не стал. А точнее не смог.
Когда он с аппетитом наворачивал густой огненно-острый супчик, Лаура пристроилась за краешком стола и, подперев подбородок руками, стыдливо потупившись, смотрела на него.
Чтобы прогнать мысли из головы и отвлечься, Лешка попросил у нее.
— Расскажите о себе синьора Лаура. Как вы попали в Америку?
Вдова, не чинясь, словно исполняла приказ, начала рассказывать. И ее судьба, удивительным образом, оказалась очень похожа на историю Малены, из одноименного фильма, к котором замечательно сыграла Моника Беллуччи.
— Женщины меня невзлюбили за мою красоту и то желание, с которым на меня смотрели их мужья, хотя, видит Господь, я не давала никакого повода, просто жила, скорбя по-своему Витторио…
Лаура вздохнула.
— Потом они меня поймали на рынке, сильно побили и обрезали волосы. К счастью, вмешался Сальваторе, но даже он не смог закрыть рты людям. Это Италия, синьор Аллесио, увы. Любовь и ненависть вспыхивают там очень быстро. Тогда он забрал меня в Америку. Здесь у меня все хорошо. Я убираюсь, за это мне даже платят деньги. Но…
Она горько улыбнулась.
— Слава неверной вдовы, догоняет меня и здесь. Женщины втихомолку сплетничают, а мужчины считают, что я шлюха. Но я уже привыкла и не жалуюсь. Коплю понемногу деньги, чтобы открыть ателье. Я очень люблю шить…
Алексея неожиданно сильно тронула история Лауры. Неглупая, великолепная хозяйка, еще молодая, очень красивая, достойная сниматься в кино, а занимается уборкой за гроши и не ропщет. Чертова жизнь, настоящие шлюхи роскошествуют, а достойные люди довольствуются совсем малым.
В дверь квартиры неожиданно постучались, Лаура метнулась в коридор, а когда вернулась, тихо сообщила:
— Вам передали, что все готово.
Алексей кивнул, встал, привлек к себе вдову и аккуратно поцеловал ее в щеку.
— Вы замечательная, синьора Лаура. Обещаю, все ваши мечты исполнятся.
Женщина вспыхнула, спрятала взгляд и торопливо перекрестила Лешку.
— Пусть вас хранит Святая Олива Сиракузская, сеньор Алессио!
Внизу уже ждала машина.
— Сын шлюхи остановился в Парк-Роу-билдинг, снял апартаменты на самом верхнем, двадцать девятом этаже, — докладывал Джанлука. — С ним постоянно двое человек, Полли Йелль и Макси Торрино, оба редкостные мерзавцы, за пенни мать родную удавят, но крепкие, хваткие ребята, не боятся ничего. Как Полли, так и Макса выгнали из их банд, поэтому им терять нечего. Внизу, на входе, еще четверо. Они ничего из себя не представляют, но с ними еще двое полицейских. Да и своей охраны в холле хватает. Есть у меня одна идея…
Лекса внимательно выслушал сицилийца, после чего принял решение.
— Здесь все, что вы просили… — сицилиец достал из-под сиденья Colt Woodsman под малокалиберный патрон, с рукоятью, замотанной тряпичной лентой и несколько магазинов к нему. — Сам опробовал, работает надежно и тихо, как часы. И от меня лично, примеряйте, дон Турчин…
Подарками оказались перчатки из тончайшей замши и самый настоящий бронежилет скрытого ношения, со стальными пластинами, закрывавшими грудь и живот.
— У копов позаимствовал! — гордо сообщил Джанлука. — Держит с пяти шагов пулю из полицейского револьвера, можете не сомневаться. Я сам палил по Тони в таком, парень даже не покачнулся. Правда его и грузовик с места не сдвинет.
Алексей сильно сомневался, но отказываться не стал.
Когда стемнело, он уже поднимался вверх, по пожарной лестнице. По лицу стегал ледяной ветер, ноги подрагивали от напряжения, верхние этажи небоскреба терялись во мраке, а внизу мелькали фары машин.
Алексей улыбнулся, шагнул на следующую ступеньку и продекламировал:
— Я узнал, что у меня
Есть огромная семья —
И тропинка, и лесок,
В поле каждый колосок!
Речка, небо голубое —
Это всё моё, родное,
Это Родина моя,
Всех люблю на свете я…*