Оставайся мальчик с нами (СИ), стр. 25

Болонец поклонился и взял деньги.

— Приезжайте ко мне синьор Иньиго, когда станете ещё сильнее, — с улыбкой поклонился он мне, — я хочу посмотреть это сам и показать мастеру Дарди, насколько вы быстро прогрессируете как фехтовальщик, а ведь пришли к нам практически ничего не умея.

— Обещаю мой друг, — кивнул я, — я не забуду твою помощь и обязательно приеду. А теперь иди, пока я не передумал отпускать тебя.

Гвидо улыбнулся, низко мне поклонился и поторопился выйти из комнаты, оставляя меня с тяжёлым камнем на сердце. Я терял не только учителя, но и ставшего мне близким человека, с которым провёл целый год вместе.

Глава 12

1 июля 1463 A . D ., Средиземное море

В пути мы были уже неделю, но так и не пришли к единому мнению, что мы будем делать. Часть рыцарей было за то, чтобы наплевав на паломничество сразу начать грабить Магрибское побережье, часть же склонялась сначала к тому, что неплохо было бы хотя бы попытаться попасть в Иерусалим. В этих спорах я увидел главную свою ошибку, когда планировал этот поход — отсутствие чёткой цели и стратегии, доведённой до тех, кто идёт со мной, из-за этого и начинались между нами, склоки и споры. Вот и в этот раз, мы собрались узким кругом в моей небольшой каюте, чтобы ещё раз попробовать договориться между собой, и разговор начался прямо со спора.

— Сеньор Иньиго, — на меня посмотрел сеньор Аймоне, — я мнение своё не изменю! Продолжаю настаивать на том, чтобы атаковать сразу, поскольку хочу, чтобы вы не прогорели финансово! Вы уже потратили огромную сумму денег на постройку кораблей, на оплату жалования командам, не говоря уже о расходах на припасы. Если мы потратим пару месяцев на путешествие к Иерусалиму, то обратно выйдем к побережью в самый пик сезона навигации, пропустив много добычи, которую можно было перехватить в самом её начале. Сейчас уже июнь, мы и так пропустили два месяца, а вы хотите потратить впустую ещё два месяца. Вы так точно разоритесь!

— Сеньор Фелипе, вы что скажите? — я перевёл взгляд на рыцаря Ордена Девы Монтесской, когда рыцарь-иоаннит закончил свою речь, с большей частью пунктов из которой я бы согласен. Корабли были чёрной дырой, пожиравшей мои деньги и если мы ничего не заработаем с похода, это будет тяжёлым ударом по моему финансовому капиталу, ведь по сути я все свои доходы ломбардов, банков и квасцов пускал только на строительство и оснащение кораблей, мало что оставляя на текущие расходы или бесконечные подарки, которые я был вынужден дарить королям и их семьям, ведь без этого со мной не стали бы даже в большей части разговаривать.

«Как бы в этом случае даже не пришлось продавать часть кораблей, — подумал я, слушая, что говорит сеньор Фелипе».

— Я, как и прежде, за посещение Иерусалима, — кратко заметил он, — мы столько много говорили о паломничестве, а сами даже не попытаемся туда попасть.

— Сеньор Пьер, — я повернулся к магистру ордена госпитальеров.

— Ордену нужны деньги, — Пьер д’Обюссон пожал плечами, — команды обеспечивают свои семьи, которые ждут их возвращения на Родос, так что паломничество выглядит напрасной тратой времени.

— Сеньор Жоффруа, — я посмотрел на первого бургундца после того, как свою краткую речь закончил и француз.

— Мы на ваших кораблях просто в качестве гостей, сеньор Иньиго, — скромно улыбнулся он мне, — так что наше мнение с сеньором Валераном, можете даже не рассматривать. Мы поможем вам в любом случае, тем более что вы обещали нам долю с добычи.

— Вы опытные моряки и командиры, — я отрицательно покачал головой, — я же впервые в таком серьёзном походе, так что был бы глупым и самонадеянным идиотом, если бы не прислушался ко всем голосам, а ещё тем более таким авторитетным, как ваши с сеньором Валераном.

Оба бургундца от моей лести раз улыбались.

— Ну тогда мы голосуем за грабёж, сеньор Иньиго, — ответил мне второй бургундец, — зная возможности и характер мамлюков, я сильно сомневаюсь, что нас в таком составе вообще пустят куда-то дальше порта.

— Объяснитесь подробнее пожалуйста, сеньор Валеран, — попросил я его, услышав новую для себя информацию.

— Любой араб, увидев такую эскадру кораблей, как ваша и вот эти сюрко, — он показал пальцем на чёрные накидки рыцарей-иоаннитов с восьмиконечными белыми крестами, — тут же нападёт на вас, приняв за крестоносцев. Поверьте мне, в этой части света Крестовые походы слишком хорошо отпечатались в памяти людей, чтобы к вооружённым людям с крестами на груди отнеслись мирно.

— Это очень полезное замечание, сеньор Валеран, — задумался я, — и весьма уместное. Какой вы думаете шанс на то, что с нами вообще будут разговаривать о проходе вглубь континента?

— Разоружёнными и небольшими группами под охраной, я ещё могу поверить, — спокойно ответил он, — конечно нужно будет ещё оставить мамлюкам заложников и даже возможно часть кораблей…

— Это неприемлемо! — тут же возмутился сеньор Аймоне.

— Тогда сеньор Аймоне, по моему личному мнению, даже если сеньор Иньиго принесёт богатые дары султану мамлюков, наши шансы быть убитыми будут весьма высокими, — с улыбкой ответил бургундец, — такой жирный куш, как двадцать четыре корабля, может заставить их подумать о том, что своё слово в отношении неверных, можно и не держать.

— Сеньор Жоффруа, — я повернулся к первому бургундцу, — вы думаете так же?

— Я, конечно, не так хорошо знаю мамлюков, как осман, — он задумался, — всё же сеньор Валеран, больше с ними общался, но даже если бы это были турки, они бы повели себя точно так же.

— Хм, — задумался я, и за столом снова повисло тягостное молчание, с новыми вводными, само паломничество уже не казалось такой хорошей мыслью, как вначале.

— Сеньор Иньиго, а позовите этого вашего секретаря, — предложил мне сеньор Валеран, — я с ним разговаривал, и с удивлением узнал, что он тоже путешествовал по Востоку и даже знает много восточных языков. Спросите его, как поступили бы мамлюки и османы, если бы увидели наш флот.

— Очень дельная идея, сеньор Валеран, — я улыбнулся рыцарю, — а говорили, что ваше мнение не столь важно! Видите сами, что и ваше слово, и сеньора Жоффруа может повлиять на начало нашей высадки.

Он мне поклонился, принимая комплимент, а тем временем позвали Джованни да Кастро, который при виде такого количества сидящих в стеснённых условиях рыцарей даже смутился.

— Джованни, — обратился я к нему, — вы мне говорили, что много путешествовали по Востоку.

— Это так, сеньор Иньиго, — склонил он голову.

— Поставьте себя на мгновение на сторону нехристей, — попросил я его, — чтобы вы сделали, если бы к вашим берегам пристала бы наша эскадра и высадились рыцари с крестами на груди?

— Объявил бы военное положение, запросил бы подмогу со столицы, а сам бы засел в глубокую оборону, сеньор Иньиго, — не колеблясь ни секунды, ответил он, — любому арабу без лишних слов станет понятно, что к ним приплыли очередные крестоносцы.

— Спасибо Джованни, — поблагодарил его я, — это всё, что я хотел у вас узнать.

Он с поклоном вышел, а я обвёл взглядом задумчивые лица рыцарей.

— Похоже сеньоры, у нас и выбора-то особо нет, по тому, что мы только что узнали, — сказал я, — отдавать заложников, разоружаться, рисковать вашими жизнями, я не готов.

— Вы глава похода, сеньор Иньиго, — заметил Пьер д’Обюссон, — решение за вами.

Почувствовав, что на меня устремлено множество взглядов, я даже немного смутился. Я всегда с большой неохотой принимал решения, от результатов которых зависели тысячи жизней: своих и чужих. Гигантская ответственность после того, как я что-то решал, потом сильно давила мне на плечи, мешая спокойно жить. Но, как и в других случаях, сейчас все ждали от меня именно такого решения.

— Что же, сеньоры, — вздохнул я, — похоже увидеть Гроб Господень нам придётся в следующий раз. Грабёж — значит грабёж.

Лица рыцарей сразу же посветлели.