Право на мир (СИ), стр. 51

— Там картошка? — спросил я.

— И ещё кое-что.

— И ты говоришь, что он легкий?

Она посмотрела на меня и засмеялась.

— Ладно. Держи.

Пакет оказался вполне приличного веса.

Говорили об обычных вещах. О магазинах, об учёбе, о том, что автобус стал ходить хуже. Таня рассказала, какую книгу искала. Я спросил зачем, выслушал объяснение и поймал себя на том, что мне действительно интересно. Некоторые вещи я слышал от неё раньше. Другие — впервые. В памяти всё давно перемешалось: рассказы, события, то, чему я сам был свидетелем. Сейчас приходилось узнавать её заново. И это оказалось гораздо приятнее, чем я ожидал.

На повороте к своему дому Таня остановилась.

— Мне сюда.

Я передал пакет.

— Спасибо, — сказала она. — Дальше я сама.

— Конечно.

Нужно было попрощаться. Она уже чуть повернулась к своему двору.

— Таня.

— Что?

— Если я предложу как-нибудь погулять, ты очень удивишься?

Она посмотрела на меня внимательно.

— Уже предлагаешь?

— Пока выясняю последствия.

— А зачем?

Вопрос был простой, но одновременно и очень сложный. Ну вот как это «за чем»? Понятно же зачем парень приглашает девушку погулять… Видимо я не смог её заинтересовать настолько, чтобы она сразу согласилась.

— Хочу ещё с тобой поговорить. — Ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Мы сейчас разговаривали.

— Мне понравилось, хочу ещё.

Таня опустила глаза, поправила ручки пакета.

— Я тебя почти не знаю.

— Поэтому и предлагаю познакомиться получше.

Она помолчала, потом подняла на меня глаза.

— Можно. Только не сегодня.

— Когда тебе удобно?

— Я пока не знаю.

— Хорошо.

Ну что же, опять мимо, она не сказала прямо нет, но выглядело это именно так. Я не стал вытягивать из неё обещание. Не попросил телефон. Не предложил сразу пять вариантов, чтобы она непременно выбрала хоть один. Таня чуть расслабилась.

— Я обычно в субботу в книжный захожу, — сказала она внезапно, отвлекая меня от моих мыслей. — После занятий. В то же время, что и тогда, когда мы там с тобой встретились.

— На следующей неделе?

— Да.

— Тогда, если не передумаешь, увидимся.

— Может быть.

— Договорились.

Она улыбнулась.

— Ты странный.

— Есть немного.

Домой я пошел пешком и только пройдя около километра, вспомнил о машине. Пришлось идти обратно.

В субботу я приехал раньше времени. Заглушил двигатель, посмотрел на часы и понял, что запас получился совсем неприличный. До конца её занятий оставалось ещё больше часа. Прошёлся по улице. Купил газету, которую так и не прочитал. Потом всё-таки зашёл в книжный и нашёл там нужный справочник. Продавщица меня узнала.

— Привезли вчера. Вам отложить хотела, но куда звонить, не знала.

— Спасибо.

— Ещё что-нибудь?

— Пока нет.

Возле кассы лежали маленькие записные книжки. Я взял одну. В старой уже не осталось свободных страниц, всё занимали телефоны, адреса, размеры и замечания по объектам. С покупками вернулся к машине. Таня могла не прийти. Я старался помнить об этом, но всё равно смотрел на каждого человека, появлявшегося со стороны остановки.

Она пришла минут на десять позже, чем я ожидал. Увидела меня и замедлила шаг.

— Давно ждёшь?

— Нет, не долго. — Соврал я

Она посмотрела на книгу в моей руке.

— Нашёл?

— Да.

— Ну вот. Не зря приехал.

— Не зря, — согласился я, и мел ввиду я совсем не справочник.

Таня отвела взгляд. Знакомство всё ещё шло неровно. Мы оба подбирали слова, замолкали не вовремя, иногда начинали говорить одновременно. Она попросила меня подождать, зашла в магазин, я остался снаружи. Через несколько минут вышла.

— Можно пройтись, — сказала она. — Только мне к четырём домой надо.

— Успеем.

Мы пошли в сторону парка. Я старался не задавать слишком много вопросов. Получалось плохо. Таня в какой-то момент остановилась и посмотрела на меня.

— Ты со всеми так разговариваешь?

— Как?

— Всё спрашиваешь. А сам почти ничего не рассказываешь.

Я усмехнулся.

— Привычка.

— Военная?

— Наверное.

— Тогда отвыкай.

— Постараюсь. Расскажи сам что ни будь.

Пришлось рассказывать. Про дорогу из Москвы, про дом, который слишком долго стоял без хозяина, про бабушку и её нежелание переезжать. Про соседа, уверенного, что он научился делать настоящий коньяк.

— Ты его пробовал?

— Да, пришлось, с соседями надо дружить.

— И как? Правда похож на настоящий.

— Ну как тебе сказать? По цвету очень похож, впрочем, как и обычный чай. Только я теперь думаю, как в следующий раз вежливо отказаться.

Таня рассмеялась. Потом спросила про службу. Осторожно, будто сама не была уверена, стоит ли об этом говорить. Я ответил на то, что мог. Без стран, дат и фамилий. И без крови и ужасов войны, естественно, мне не хотелось её пугать. Сказал, что служил долго, домой приезжал редко и теперь рад, что всё закончилось.

— Совсем закончилось? Ты больше не уедешь из города?

— Совсем. — Ответил я, и так, чтобы она не услышала, едва шевеля губами тихо добавил — Я надеюсь…

Она посмотрела на мою шею, на которой были видны шрамы от осколков. Пока мы шли, я несколько раз крутил головой, разминая её. Нет, старые раны не болели, просто меня продуло на объекте, но Таня поняла по-своему.

— Болит?

— Иногда.

— А сейчас?

— Так, немного.

— Может, сядем?

Я хотел ответить, что всё нормально, но передумал.

— Давай.

Мы сели на скамейку. Таня положила сумку на колени. Она ничего не расспрашивала про ранения. Не смотрела с жалостью, не пыталась подбирать особенные слова. Просто предложила сесть, когда заметила, что мне неудобно. Я сидел рядом с ней и впервые за долгое время не думал, сколько ещё успею сделать за день. Мы просто говорили обо всем и одновременно ни о чем конкретно. В половине четвёртого Таня посмотрела на часы.

— Мне пора.

— Провожу?

— До остановки.

Мы дошли до остановки. Автобуса не было, но она отказалась от машины.

— Я обещала дома, что на автобусе приеду.

— Тогда подождём.

Перед тем как войти в автобус, Таня обернулась.

— Можно ещё как-нибудь погулять. Только ты в следующий раз сам что ни будь рассказывай. А то у тебя всё спрашивать надо.

— Договорились.

Она поднялась по ступенькам, нашла свободное место у окна и помахала мне. Я дождался, пока автобус отъедет, потом пошёл к машине. Чествовал я себя полным идиотом, потому что в её присутствии вел себя как деревянный истукан. Где твоё красноречие, Серёга? Проведя год в Москве, когда молодой организм требовал своё, я быстро находил себе временных подруг. С теми девушками, которые были мне безразличны я весело шутил, смеялся, быстро располагала их к себе и уже вскоре начинал распекать руки, проверяя на что они готовы прямо сейчас, и потребуется ли второе свидание. С Танюхой всё было не так…

На работе мои перемены заметили быстро.

— Ты сегодня куда собрался? — спросил Макс, когда я в очередной раз посмотрел на часы.

— По делам.

— Это я понял. Только раньше ты по делам так не наряжался. Что, с кем-то познакомится успел?

— Отвали Макс, не твоё дело.

Макс усмехнулся, но расспрашивать не стал. Только напомнил про утреннее совещание.

Перед следующей встречей мы с Таней созвонились дважды. Номер она дала сама, записала в мою новую книжку. Я звонил вечером, в оговорённое время. Первый разговор получился коротким: дома у неё кто-то ждал телефон. Во второй раз проговорили почти полчаса. Теперь она тоже задавала вопросы. Какая музыка мне нравится. Почему я вообще пошёл служить. Умею ли готовить что-нибудь, кроме яичницы. Что собираюсь делать летом. Мы смеялись, перебивали друг друга, спорили. Мне нравилось, что она спорит. Не принимает каждое слово только потому, что я старше и обо мне написали в газете. Где-то соглашалась, где-то откровенно считала, что я говорю ерунду. Я тоже потихоньку приходил в себя.