Топить в огне бушующем печали. Том 3, стр. 30

Стоило ей войти, как все присутствующие, за исключением двухсотлетнего профессора Вана, тут же поднялись со своих мест, и даже Янь Цюшань, который обычно болт на всех клал, оторвал спину от стены и соизволил-таки поздороваться с вошедшей:

– Сестрица Шань.

– Командир Шань.

– Командир Шань вернулась…

Даже сонные морщинки на дряхлом лице профессора вдруг разгладились:

– Малютка Линь вернулась?

Командующей отрядом «Баоюй» Шань Линь в этом году исполнилось пятьдесят девять лет, но она все еще оставалась на передовой. А еще умело пропадала с радаров.

В отличие от Ван Цзэ, который вечно слонялся без дела, Шань Линь из-за специфики работы отряда «Баоюй» приходилось круглый год отслеживать аномальные изменения в артериях земли. Она занималась «капитальным строительством» в безлюдных зонах: пустынях, заснеженных нагорьях и прочей глухомани – в общем, обеспечивала проверку точек выхода аномальной энергии по всей стране. Шань Линь не возвращалась даже тогда, когда в Главном управлении менялось руководство, поэтому казалось, что такого человека никогда и не существовало. Однако без огромной мониторинговой сети, поддерживаемой отрядом «Баоюй», все Бюро попросту бы парализовало.

Шань Линь сначала поклонилась профессору Вану, а после поздоровалась с младшими. Дойдя до Янь Цюшаня, она бросила взгляд на деревянную куклу, в которой временно обитал Чжичунь, и проникновенно вздохнула: должно быть, до нее слухи тоже дошли.

– Хорошо, что хотя бы вернулся, – наконец произнесла она.

Сяо Чжэн хоть и занимал более высокую должность, нежели Шань Линь, но все же был младшим по возрасту и потому почтительно уступил женщине место.

Но командир Шань с ним церемониться не стала, а только слегка кивнула головой:

– Молодой господин, и что с тобой делать? Похоже, ты не знаешь, что такое страдать. С чего ты взял, что «особенные» из обычных семей обязательно встанут на сторону простых людей?

– Друг Сяо молод, ему еще расти и расти. Разве не из-за этой своей кристальной чистоты он так приглянулся бывшему директору? – посмеиваясь, заметил начальник Хуан. – Хоть десять раз тебе звони – не дозвонишься, но внезапный переезд Главного управления все же смог тебя вернуть.

Сяо Чжэн перевел полный недоумения взгляд на Янь Цюшаня: откуда начальник Хуан, обычный человек, мог лично знать командира Шань? Да еще и просто так ей названивать?

Янь Цюшань прищурился, тоже слегка удивившись.

– Чего ты там глазки строишь? – с издевкой бросила Шань Линь Сяо Чжэну, даже не поворачиваясь, словно спиной все видела. – Жена начальника Хуана – моя младшая ученица. Всякий раз, возвращаясь в Главное управление с докладом, я заходила к ним поесть задарма. Кстати, коронное блюдо вашего начальника – отварная говядина по-сычуаньски! Он готовит ее всякий раз, когда к нему приходят гости, и никто не в силах в этом ему помешать. Как вижу Хуана, так сразу вспоминаю аромат той говядины.

Начальник Хуан по-прежнему довольно ухмылялся, но на этот раз, как ни странно, тему поддерживать не стал:

– Как там дела в «Баоюй»?

– Пойдет! Кроме тех, кто остался в Главном управлении, все остальные разбираются со стихийными бедствиями в глухих горах да дремучих лесах и не слишком часто сталкиваются с людьми, так что возможностей морально разложиться у нас меньше. – С этими словами Шань Линь глянула на Сяо Чжэна и снова вздохнула. – Вот ты, например. Семья у тебя обеспеченная, люди вы просвещенные. А у других есть такие условия? «Особенных» детей, которые родились у обычных родителей, считают ошибками природы или записывают в больные. Ты как-нибудь поспрашивай таких людей, сразу услышишь кучу историй из крови и слез.

Ван Цзэ невольно стиснул зубы.

Шань Линь, не стесняясь в выражениях, продолжила:

– На мой взгляд, все эти беды из-за политики конфиденциальности. По поводу и без заставлять Отдел ликвидации таскать всюду ревербераторы – ну вот зачем оно надо? Мы, например, редко работаем в местах массового скопления людей, но иногда свидетели все же встречаются. Если какой-то прохожий случайно что-то увидел, мы просто с ним договариваемся, настойчиво просим никому ничего не рассказывать, и дело с концом.

Ли Чэнь потрясенно воскликнул:

– Командир Шань, но ведь обычные люди… вы нарушаете правила!

– А я и не отрицаю. Я нарушаю их от семидесяти до девяноста раз в год. – Шань Линь и бровью не повела. – Мне все равно уже на пенсию пора. Старина Хуан, ну что, накажешь меня?

Начальник, лишь горько усмехнувшись, сказал:

– Как можно!

– В былые времена служащие ведомства Цинпин сами отрезали себя от мира, потому что боялись, что люди их схватят и сожгут заживо, как каких-нибудь ведьм. А вы, будучи столь влиятельной организацией, все еще продолжаете следовать устаревшим традициям тысячелетней давности и прикрываетесь благородным стремлением «предотвратить панику». Неужто наша работа так постыдна? Или ваши духовные помыслы столь высоки, что вы творите добро, не раскрывая своего имени? Каждый день рискуете жизнью, да еще и связаны «красной чертой пятнадцати». Разве в ваших сердцах нет обиды? У меня вот есть. Но эту обиду можно рассеять, отправив благодарственное письмо и приложив к нему какие-нибудь товары местного производства за юань и шесть мао – дешево и сердито. Вам такое не по душе, зато очень нравится пользоваться своими ревербераторами и копить внутри жгучую ненависть, пока не доведете себя до безумия. – Закурив, Шань Линь усмехнулась. – В Бюро по контролю над аномалиями, такой огромной организации, почти тридцать процентов «особенных» оперативников ненавидят обычных людей настолько, что, мать твою, сами не хотят оставаться людьми, а стремятся стать дикими животными!

Янь Цюшань слегка склонил голову:

– Стыдоба.

– Ты здесь не при чем. На этот раз в «Фэншэнь» не произошло ничего серьезного, все благодаря твоему умению ладить с людьми. В вашем отряде все же нашлась кучка идиотов, связавшихся со школой Изначальной Истины, но в итоге, прослышав о том, какое зло они причинили Чжичуню, многие из них тут же переметнулись. – Шань Линь стряхнула пепел с сигареты. – Ладно, ни к чему о таком болтать. В этом инциденте с сектой были и свои плюсы: Хэ Цуйюй и Юэдэ доигрались и сами нашли свою смерть. По крайней мере, теперь мы сможем пробраться в Цзянчжоу и Дунчуань. Как только мы уничтожим эту шайку, наша нынешняя мониторинговая сеть сможет покрыть всю эту территорию. И если потом мы обнаружим всплеск аномальной энергии, то сможем своевременно устранить проблему и нашим братьям не придется рисковать собой и лезть в жизнь простых людей.

– Сестрица Шань, – со всей искренностью заговорил начальник Хуан, – твои заслуги останутся в веках.

– Да брось! У меня же нет молодых любовничков, и жить «вечно», как Хэ Цуйюй, я не планирую. Если после выхода на пенсию я проживу хотя бы лет пятнадцать, значит, мои вклады в пенсионную страховку не были напрасными, – покачала головой Шань Линь, а затем со всей серьезностью добавила: – Могу ли я увидеться с тем самым господином, о котором вы говорили с учителем Ваном? Я только ради этого и вернулась.

«Тот самый господин» Шэн Линъюань с раннего утра недовольно хмурил брови из-за своей одежды.

Его величество не нуждался ни в чьей заботе. Если ему не готовили, он мог обойтись без еды; не застилали кровать – он все равно не нуждался в сне; не стирали одежду – он вполне мог ходить без нее: для такого мастера иллюзий достаточно было набрать сухих ветвей да опавших листьев, чтобы сотворить из них брючный костюм. Он всегда «одевался» как хотел, и Небо не стало бы бить в него молниями за такую ерунду, как бег нагишом в общественном месте.

Сюань Цзи был готов прислуживать ему как императору, и Шэн Линъюань позволял ему делать что заблагорассудится, но сам при этом оставался безучастным и не проявлял никакой благодарности. Поэтому, когда Сюань Цзи забрал снятую им одежду и положил новую, его величество не стал возражать и благополучно облачился в нее после душа.