Топить в огне бушующем печали. Том 3, стр. 16

Однако…

Огромные клубы черной дымки окутывали пустую грудь Шэн Линъюаня: не находя себе пристанища, эта чернота бесцельно витала вокруг. Дымка разрасталась все больше и больше, пока не легла на сердце старого демона тяжким бременем и не забила фонтаном из всех его отверстий. В этот смутный миг Шэн Линъюаню почудилось, будто по его щекам потекли слезы.

Но, к счастью, плакать он тоже не мог.

Оперативники, поголовно страдавшие от кошмаров, провалились в сон под действием транквилизаторов, а Сюань Цзи, включив успокаивающую музыку на полную громкость, так и не смог подавить в себе смятение и, в конце концов махнув на все рукой, сдался и сложил оружие.

Волнение прошло, и он с опустевшим сознанием сел медитировать, как вдруг до него кое-что дошло.

Даже если у Демона Небес и нет никаких чувств, его сердцем, как бы то ни было, в прямом смысле владел Сюань Цзи. И если при жизни идти им одной дорогой не суждено, то после смерти они, вполне возможно, будут лежать в соседних могилах. Все-таки один из них был «живой Алой Бездной», а другой – Хранителем пламени. В любом случае их судьбы связаны, так чего бояться? Кто хочет, тот всего добьется.

Но когда его величество открыл глаза, частота сердечных сокращений у этого «полного решимости» человека мгновенно взлетела до ста восьмидесяти, а все тело залил холодный пот, так что, казалось, даже сердце закоченело. Сюань Цзи не смог и слова вымолвить. Хорошенькое начало, нечего сказать!

Благо Шэн Линъюань ничего не заподозрил.

– У тебя что, клановый знак проявился? – изумился он. – Подумаешь, крошечный временной вихрь. Не о чем волноваться.

К тому моменту мозг Сюань Цзи успел отключиться, перейдя в режим самоуправления, и он даже языком молол на автопилоте.

– Я пытаюсь отогнать нечистую силу своей красотой, – выдал он. – Не мешай мне.

Шэн Линъюань обомлел.

На две секунды в машине скорой помощи воцарилась тишина, как вдруг Сюань Цзи, опомнившись, осознал, с кем он разговаривает, – и ему захотелось провалиться сквозь землю.

Птицы часто щеголяют своим оперением, и потомки Чжу-Цюэ, по-видимому, не лишены этого инстинкта. Сюань Цзи заметно разнервничался: пот градом катился с лица, а клановый знак на лбу раскалялся все сильнее. От этого зрелища дух захватывало.

Шэн Линъюань молча изучал его какое-то время. Похоже, его воображение было слишком ограниченным – в действительности Сюань Цзи выглядел куда эффектнее. В любом случае внешность друга была для него не столь важна. Был он хорош собой или уродлив – он оставался единственным, кого Шэн Линъюань бережно хранил в памяти.

Грудь сдавливало, словно на нее обрушилась всей тяжестью гора Тайшань, но язык был легок, как перышко, и слова выходили непринужденно, будто в светской беседе:

– Впечатляет! Да ты одним своим видом можешь Чиюань усмирить, рыбьей чешуей тебя не возьмешь. Давай спустимся в сокровищницу еще раз, как знать, может, в этот раз нам повезет.

Сюань Цзи даже не успел спросить, что его величество подразумевал под «везением», как вдруг начальник Хуан, не спускавший глаз с машины скорой помощи, подбежал к ним в сопровождении пары человек.

– Можем отправиться вместе, – кивнул ему Шэн Линъюань. – Все равно внизу нам пока ничего не угрожает.

– В каком смысле? Я заметил, что уровень аномальной энергии в окрестностях резко упал. Это как-то связано? – поинтересовался начальник Хуан.

– Многие чудесные от рождения существа питаются свежим мясом, и, если их нечаянно потревожить, они могут навредить людям, а большинство предметов в сокровищнице давно обрели разум, и среди них есть как чистые, так и испорченные души. Но их все только что разнесло взрывом. Сейчас там должно быть тихо. Можете приказать своим людям запечатать все, что следует запечатать, и сохранить лишь нужное, дабы не тратить силы на противостояние с духами в будущем.

– Так что все-таки произошло? – спросил начальник Хуан.

Шэн Линъюань на мгновение задумался.

– Вам доводилось слышать о дворце Байюй?

Многие знали, что так называли владения правителя гаошань на острове Гаолин в Восточно-Китайском море – ныне это была территория провинции Юйчжоу. После того как Вэй Юя казнили, дворец Байюй был уничтожен войной. За тысячи лет изменений рельефа руины поглотило море, и от дворца осталось одно лишь воспоминание.

Но что вообще представлял собой Байюй, дворец из белого нефрита? Это название звучало как фраза из уст телефонного мошенника.

Даже Сюань Цзи пришел в замешательство:

– Это как-то связано с Вэй Юем?

– Вэй Юй здесь не при чем. Дело в происхождении клана гаошань. Это долгая история, – ответил Шэн Линъюань, выходя из машины. – Гаошань похожи на людей, не только внешне: продолжительность жизни, повадки, рацион и увлечения – во всем этом у них много общего. Так как все представители их клана были ремесленниками, они, в общем-то, никогда ни с кем толком не враждовали, если не считать незначительных разногласий с другими кланами. Вдобавок они были весьма хороши собой…

Сюань Цзи вдруг изменился в лице, осознав, что комплиментами Шэн Линъюань разбрасывался с легкостью рыночного торговца. Услышав последнюю похвалу, сказанную не то чтобы от чистого сердца, как и это его недавнее «Впечатляет!», он вдруг оскорбился до глубины души. И в его голове тут же возникла некоторая неприязнь к роду гаошань.

– Хотя гаошань жили бок о бок с людьми сотни и тысячи лет, редко бывало, чтобы человек желал связать себя узами брака с кем-то из их клана, – продолжил Шэн Линъюань. – В начале войны десятки тысяч людей бежали на юг в поисках убежища, но в Гаолине они были нужны лишь как дешевая рабочая сила, и оба народа жили сами по себе. За целых двадцать лет они так и не смешались с гаошань. В те времена полукровок, рожденных от связи человека и гаошань, было даже меньше, чем от связей людей и демонов.

– Все из-за специфических верований? – предположил начальник Хуан.

– Гаошань интересовала лишь прибыль, – покачал головой Шэн Линъюань. – Они относились к рабам как к скоту, убивали живых существ ради создания духов оружия, с чего бы им вообще во что-то верить, будь то боги или призраки?

– Но из-за чего тогда? – удивился Хуан.

Колодезная вода речной не помеха: если не существовало никакой репродуктивной изоляции или враждебной к инородцам религии, то что мешало породниться столь близким соседям? Тем более у гаошань преобладало фамильное ремесло: разве в эпоху мелкого крестьянского хозяйства у ремесленников не больше шансов на выживание?

За разговором они успели дойти до входа в сокровищницу. Какой-то неуклюжий оперативник опрокинул стойку с золотыми слитками, и теперь те валялись повсюду, будто старые кирпичи. Душераздирающее зрелище.

Пройдя чуть дальше, они обнаружили, что прежнее «жужжание» и прочие шумы действительно затихли. Янь Цюшань, еще раз предусмотрительно глянув на детектор, обнаружил, что уровень аномальной энергии в сокровищнице сейчас был не выше, чем в пункте приема утильсырья.

– В давние времена ходили слухи, будто гаошань отягощает страшный грех, но какой – даже я сказать не могу. Впрочем, это лишь сплетни, простонародные байки, откуда они пошли – мне неизвестно, – голос Шэн Линъюаня легким эхом разносился по подземелью. – Поговаривали, будто гаошань изначально и не принадлежали этому миру. Их предки поколениями жили во дворце Байюй, мирно сосуществуя с русалками. Изначально их способ создания сосудов не подразумевал умерщвление живых существ, а был особой духовной практикой: когда представители клана гаошань старели, они жертвовали кузнечному горну часть своего тела, смешав ее с русалочьей кровью, которую те отдавали им добровольно. После этого они отказывались от пяти вкусов, начинали соблюдать многочисленные обеты и вечно жили в сосудах, очищая душу и постигая мудрость через кропотливое совершенствование. Таким образом, становясь духами оружия, гаошань обретали бессмертие и защищали своих потомков. Позже кто-то случайно нашел во дворце Байюй проход в мир людей, и множество гаошань начали отправляться туда в путешествия. Все они с рождения были искусными ремесленниками, вплоть до начала Великой междоусобицы множество драгоценных мечей и клинков выковывались именно гаошань. Несложно догадаться, как их вознесли, когда они очутились в мире людей. Говорят, любая безделушка, созданная рукой гаошань, ценилась больше нескольких городов. Стоило знатным семьям или школам услышать, что к ним прибудет «гаошаньский мастер», как они устраивали для почетного гостя пышный прием. Один-единственный дух «драгоценного меча» мог разрушить целое государство. Клан гаошань пользовался большим почетом, а невежественный люд поклонялся им, словно богам, возводя в их честь храмы еще при их жизни.