Искра Свободы 5 (СИ), стр. 8

— На этом мы закончили, Этьен. Жди ребят из Ордена.

Я выключил связь и, взяв под уздцы свою рыжую, начал медленно отходить в лес. Я успел отойти метров на пятьдесят, когда от Этьена пришёл запрос на связь. Я его проигнорировал. Как и два последующих. Наконец настоятель прислал текстовое сообщение: «Я расскажу».

Я остановился, подождал ещё минут пять, чтобы клиент «дошёл», и вызвал настоятеля. Спешить после его недавних фокусов было бы некрасиво. В первую очередь по отношению к себе. Настоятель ответил мгновенно — явно ждал моего звонка.

— Слушаю, — сухо произнёс я.

— Одной из причин Войны Трёх Святых было то, что Владыка использовал ментальный контроль на влиятельных людях, — с места в карьер начал Этьен, словно боясь, что я снова разорву соединение. — Прививал фанатичную преданность. Делал это медленно, годами подтачивая волю, превращая герцогов и королей в своих рабов.

Я вспомнил Лиру и её безапелляционное «раз у тебя есть Искра, значит, ты раб своего Бога».

— Как ты понимаешь, далеко не всем это понравилось, и король Оверваля, его величество Иллард Ферон, как-то смог договориться с одним из Алтарей Владыки, и вдвоём они подняли бунт. Ересь настолько быстро распространилась по соседним Алтарям, что Владыка приказал уничтожать соборные шпили, чтобы отключить поражённую область от общей алтарной сети.

Что ж, слова не-бога только что нашли подтверждение из независимого источника. Выходит, у Владыки действительно нет админских прав, а у Алтарей довольно много свободы. По крайней мере у нулевой серии.

— Так началась Война Трёх Святых, которую тогда называли Войной Падших Алтарей. А главным итогом стал не Акт Трёх Святых, а секретное дополнение, в котором Владыка обещал не залезать в голову людей без их добровольного согласия.

Я усмехнулся и, не скрывая сарказма, произнёс:

— Дай угадаю. Прошли годы, и Владыка взялся за старое. А ты весь из себя такой борец за свободу от ментального воздействия?

Повисла тишина. Причём я отчётливо ощущал непонимание, исходящее от Этьена. Настоятелю понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и продолжить.

— Как Бог может нарушить своё слово? Он же не человек, — всё ещё сочась недоумением, произнёс Этьен.

— Врать, значит, могут только люди? Это наша расовая фишка, да? — подначил я настоятеля.

На этот раз Этьен задумался надолго. Ментальный канал не передавал его мыслей, но колебания эмоций были почти наглядными: растерянность сменялась возмущением, возмущение — сомнением, а сомнение настоятель отчаянно пытался задавить привычной уверенностью.

Я ощущал, как медленно вращаются шестерёнки в голове настоятеля. Умного, кстати, человека. Но вот новую концепцию он осознать никак не мог. Я решил подлить немного масла в огонь.

— Ты даже мысли не допускаешь, что Владыка может соврать? Знаешь, на что это похоже?..

— На ментальную обработку, — выдавил из себя настоятель. Признание далось ему так тяжело, будто вместе с двумя словами он вырвал из себя кусок веры. И чуть позже, уже более спокойно, добавил: — Но это невозможно.

— Почему?

— Я никогда рядом с Алтарём не носил «Кольцо Сопряжения». И не использовал «Амулет ментальной связи (F)». Да и вообще любые другие артефакты. А на Чаше я провёл слишком мало времени для таких серьёзных изменений…

Выходит, настоятель внимательно следит за гигиеной своего разума и не оставляет Владыке аппаратной возможности для зомбирования. Смешно: священник доверял собственному богу настолько, что заранее перекрывал ему все известные пути в голову.

Тут, конечно, можно выдвинуть гипотезу, что на самом деле в каждом зашита возможность управления, но Владыка ей не пользуется и всё в таком же духе. Но Владыка показал себя как очень логичного и расчётливого бога. Вряд ли он бы стал внедрять в людей что-то и не использовать это вообще. Любой back door хорош до тех пор, пока ничего не стоит. А когда необходимо устанавливать дополнительное оборудование, его полезность становится под вопросом.

Впрочем, спорить на эту тему мне не хотелось, меня интересовало кое-что другое. Бог мог лгать, мог не лгать или искренне считать собственные манипуляции правдой — для текущего разговора разницы не было.

— Этьен, ты обещал всё рассказать. А над вопросом «лгут ли боги» мы можем подискутировать как-нибудь в другой раз. Например, когда ты сядешь на епископскую кафедру, выполнишь все свои обещания и компенсируешь свои попытки влезть мне в голову.

Настоятель словно встрепенулся и переключился на понятную ему тему. Политику, заговоры и обязательства — всё, что не требовало пересматривать устройство мира.

— Владыка не нарушал своего слова и никому насильно мысли не правил. Но его слово касалось только вмешательства, а не наблюдения.

Этьен дал мне время сообразить, что стоит за такой простой формулировкой. По спине неприятно пробежал холодок, и я вспомнил, как не-бог с лёгкостью читал мои мысли и никакое ментальное сопротивление мне не помогало.

— Владыка, опираясь на чтение скрытых мотивов и амбиций, начал отбирать людей и предлагать им свою помощь в обмен на добровольное согласие впустить в себя Бога, — Этьен говорил с нескрываемой завистью. Эмоция была быстрой, яркой и искренней. Похоже, его Владыка в число отобранных людей не включил. — Как ты понимаешь, от таких предложений не отказываются.

На мой взгляд, правильнее сказать «невозможно отказаться». Ведь противник заранее знал всё, чего ты хочешь, чего боишься и какую цену готов заплатить.

— История начала повторяться?

— Не совсем. Владыка довольно сильно ограничен Актом и ни разу его не нарушил. Но, как ты понимаешь, у Бога достаточно возможностей для давления. Поэтому Избранные, а именно так стали называть церковников и аристократов, впустивших в себя Владыку, стремительно начали набирать вес.

— И не всем это нравится?

— Это никому не нравится. Ещё лет двадцать-тридцать, и наверх без божьего благословения пробиться будет невозможно.

Этьен некоторое время молчал, осторожно подбирая слова. Он словно шёл по тонкому льду и заранее проверял каждую фразу, прежде чем ступить дальше.

— В противовес Избранным сложилась некая группа, которая хочет добиться невмешательства Владыки в дела земные.

Мне стало примерно понятно, но я всё равно ждал, пока Этьен скажет это сам. Лишний компромат мне на него не помешает.

— Я состою в этой группе.

— А Избранные — это и есть загадочные «те», которых ты опасаешься?

— Да.

— А как твоя группа называется? Не «республиканцы» случайно?

Судя по эмоциональному отголоску испуга, пришедшему по ментальному каналу, шутка вышла неудачной. Страх вспыхнул мгновенно и так ярко, что даже мне расхотелось улыбаться.

— Откуда?..

— Видел одну занимательную монету, — нехотя ответил я и, сам не знаю почему, решил произнести лозунг, изображённый на ней: — Свобода, равенство, братство.

Фраза легла в тишину неожиданно тяжело. В моём мире она была историей, здесь вполне могла оказаться действующим приговором.

— Я и мои единомышленники не желаем иметь ничего общего с Первой Республикой. Это еретики, которые пошли против Владыки, — почти официально заявил Этьен. По связи прокатилась тщательно выверенная убеждённость — слишком правильная, чтобы быть полностью искренней. — Единственное, чего мы хотим, это чтобы Владыка соблюдал не только букву, но и дух Акта Трёх Святых.

Но даже эта, максимально аккуратная формулировка, звучала как вызов самому Богу. И в следующий миг последний кусочек пазла встал на место.

— Избранные никогда не позволят стать тебе Папой, да, Этьен?

— Они никому, кроме своих, не позволят, — отрешённо ответил настоятель. — А мои услуги Владыка отверг.

Ну вот это уже похоже на истину. За словами о духе Акта, свободе смертных и невмешательстве Бога обнаружилась старая добрая человеческая обида. И обиду Этьен затаил настолько серьёзную, что готов спорить с небесами — разумеется, исключительно из принципиальных соображений, а не потому, что хотел уместить свой зад на Святой Престол.