Искра Свободы 5 (СИ), стр. 29

— Не выйдет.

Владыка сменил тактику. Воздействие стало мягче, тоньше. Мысли потекли, будто мои собственные: «какой смысл убивать Лорана? Что это даст? Пустая кровь на песке. Наверняка у Лорана есть друзья, покровители. Которые станут моими врагами. Зачем мне это?»

Я узнал этот почерк мгновенно. То же один в один делал не-бог. Привычное, почти родное давление, которое я уже давно научился отличать от своих настоящих решений. Я схватил чужую мысль за хвост и вышвырнул её, не дав даже оформиться до конца.

Но в самом требовании увидел возможность. Если Владыке настолько нужен живой Лоран, грех не узнать цену этой заботы. Я не убрал острие Астры от глаза противника. Наоборот — чуть сильнее надавил, чтобы тот точно понял: любой резкий жест, и клинок войдёт глубже. И громко, чтобы слышали трибуны, произнёс:

— Владыка просит сохранить тебе, Лоран, жизнь. Какой выкуп ты готов выплатить за это?

Слово «просит» упало на арену, словно тяжёлый полог. Бог что-то просит у простого смертного. Не приказывает, не принуждает, а просит.

По трибунам прокатился гул. Сначала недоверчивый, потом растерянный, почти испуганный. Старший инквизитор Рауль де Верне сомкнул пальцы на рукояти своего меча. В его глазах мелькнуло то же самое желание, что и в начале боя: остановить. Объявить кощунством. Вернуть происходящее в понятные рамки, где бог приказывает, смертные склоняют головы, а наглецов сжигают. Но Рауль промолчал. Лицо стало каменным.

Лоран смотрел на меня через прорезь забрала. Зрачки всё ещё расширены. Несколько секунд бретёр молчал, тяжело дыша. Наверное, считал, сколько у него осталось денег. А может, пытался решить, что унизительнее — заплатить или признать перед всей ареной, что жить всё-таки хочется. Потом хрипло, почти шёпотом сказал:

— Тысяча лоренов. Это всё, что у меня есть.

Я кивнул.

— Повтори. Громко. Чтобы все слышали. Призываю всех присутствующих в свидетели.

Лоран сглотнул. Голос стал сильнее, хотя и дрожал от ярости и унижения:

— Я признаю поражение и заплачу выкуп в 1000 лоренов за свою жизнь!

Теперь услышали точно все. Даже те, кто завтра будет утверждать, что ничего подобного не происходило. Я слегка отвёл Астру — ровно настолько, чтобы Лоран мог говорить свободнее, но всё ещё чувствовал холод стали у глаза.

— Я должен собору Святого Валериана как раз такую сумму. Теперь её должен ты. Всё ясно?

— Ясно, — выдавил Лоран.

В этот момент Владыка снова вернулся в мою голову. Я чувствовал, как чужая воля пробует разные ключи. Жёсткий приказ. Тонкое внушение. Внезапный укол стыда. Обещание исполнения любого желания. Каждый раз давление меняло форму, подстраивалось, искало щель. Это уже напоминало не уверенное открывание хлипкой двери с пинка, а работу отмычкой. Только замком была моя голова.

Неизменным оставалось одно: требование явиться на Алтарь, преклонить колени в Чаше, касаться голыми руками поверхности и молиться.

Но моя ментальная устойчивость работала как часы. Я подозревал, что разогнанный «Наследием Героя (E) (5/5)» Интеллект до 27 пунктов очень в этом помогал. Я ловил каждую попытку и сбрасывал её раньше, чем навязанное желание успевало закрепиться.

Не прекращая отбивать ментальные атаки, я повернул голову к судейскому помосту.

— Поединок окончен? Кто выиграл?

Рауль де Верне смотрел на меня так, будто мечтал прямо сейчас сжечь на костре. Я видел это. И он, судя по всему, понимал, что я вижу. Но правила есть правила, а свидетелей — сотни. Впрочем, уверен, прикажи Владыка инквизитору, и Рауль наплевал бы на правила и свидетелей. Приложил бы все силы, чтобы осуществить повеление бога здесь и сейчас. Но Владыка, очевидно, молчал.

Старший инквизитор медленно поднял руку.

— Судебный поединок окончен. Победитель Эллади Фир. Все обвинения с него сняты.

Несколько мгновений толпа словно не знала, как на это реагировать. Победа произошла не так, как ей полагалось. Не тот человек проиграл.

Я вытащил Астру из глазницы шлема Лорана. Клинок вышел чисто, без крови. Лоран остался стоять, тяжело дыша, с обрубком фламберга в одной руке и коротким мечом в другой. Я закрепил шпаги в магнитных захватах и снял «Кольцо Сопряжения (E)». В голове сразу стало тихо. Я позволил себе небольшой выдох, подобрал Сольвейн и пошёл к выходу с арены. Я не оглядывался. Трибуны за спиной снова загудели, обсуждая меня. Только теперь возгласы «еретик» почти не звучали. Владыка явил свою волю. Перечить богу опасно. Могут и самого в ереси обвинить.

Святой отец Марко уже ждал у ворот. Он молча взял меня под локоть — не поддерживая, а скорее направляя — и повёл прямиком в арсенал. По дороге он ни разу не посмотрел мне в лицо. Не знаю, из деликатности или потому, что сам ещё не решил, что именно сегодня увидел.

В арсенале, за закрытыми дверьми, я снял доспех. Металл лёг на стол тяжёлыми кусками чёрно-золотой стали. Кровь из правой подмышки залила всю руку, испачкав пальцы и уже успела засохнуть тёмной коркой.

Меня накрыл вполне ожидаемый голод после одновременного применения «Времени Охотника» и «Наследия Героя». В арсенале стояла еда: местные явно знали об этой побочке. Я подкрепился и подумал, что неплохо бы изобрести какие-нибудь углеводные батончики специально под такие случаи. Желательно без добавления собственной крови.

Едва я закончил с трапезой, как Марко привёл доктора. Тот наклонился, осмотрел рану и достал инструменты. Скальпель, игла, нить.

— Тебе очень повезло, — сказал доктор, не поднимая глаз. — Ещё сантиметр-другой вглубь — и никакие модификации не помогли бы.

Я улыбнулся: эту фразу можно применить примерно к половине ударов во время поединка. Доктор передал Марко «Осветитель (F)».

— Посвети, — бросил он святому отцу и ещё некоторое время разглядывал рану. — «Живучесть (E)» одна не справится. Нужно зашивать.

Доктор протянул мне флакон с зельем «Беспробудного Сна (F)». Я покачал головой.

— Не надо. У меня есть «Контроль боли (E)».

Доктор пожал плечами и взялся за скальпель. Рассек кожу, промыл рану, начал зашивать. Манипуляции ощущались неприятно, но терпимо. «Контроль боли» убирал боль, но не прикосновения, давление и неприятное осознание того, что кто-то возится инструментами внутри твоего тела. Я сидел неподвижно, глядя в стену, и слушал, как за дверьми арсенала продолжает гудеть арена.

После того, как доктор закончил, Марко подошёл ко мне и протянул зелье «Среднего Исцеления (E)» и пять «Амулетов ментальной связи (F)» — всё, что осталось от моих вещей. Я взял флакон и выпил содержимое одним глотком. Служка принёс мне чистую одежду и небольшой тазик с водой. Я смыл пот — вода быстро помутнела от пыли арены — и переоделся. Только когда на мне снова оказалась обычная одежда, появилось ощущение, что поединок действительно закончился.

Окинув меня оценивающим взглядом, отец Марко произнёс первые слова с тех пор, как увёл меня от толпы.

— Его преосвященство хотел бы с вами поговорить. Позвольте вас проводить.

Ни поздравлений, ни вопросов. Что ж, пожалуй, так даже проще. Я кивнул и направился вслед за святым отцом.

Кабинет Этьена в соборе, так же как и в храме, располагался под землёй. Только в этот раз гораздо глубже. Обстановка кабинета также оказалась знакомой: похоже, Этьен приказал привести мебель и другие свои вещи из храма.

Епископ сделал приглашающий жест и указал на кресло за столом напротив себя. Марко поставил дорогие хрустальные бокалы и наполнил их вином, после чего вышел.

— Ты провёл поединок превосходно, — начал беседу Этьен. — Даже несмотря на вызывающий стиль. Все отчётливо видели чудо. Лоран вонзил в тебя клинок, а после этого твою руку словно направил сам Владыка. Теперь тебя поостерегутся трогать. По крайней мере, ближайшее время.

Я сдержал улыбку. Забавно, насколько по-разному можно истолковать одно и то же вмешательство бога.

— Теперь меня считают любимчиком Владыки? — с иронией спросил я.