Искра Свободы 5 (СИ), стр. 15

Тварь преследовала нас до самой кромки леса. Но стоило нам нырнуть между стволами, она остановилась. Встряхнула окровавленной мордой. Посмотрела на поляну. Потом развернулась.

Сначала одцепила зубами одного мёртвого агента. Потом второго. Потом — обе половины барона, словно это были не куски человеческого тела, а добыча, которую нельзя оставлять. И потащила всё это в чащу с противоположной стороны поляны. Быстро. Уверенно. Как хозяин, который забирает своё.

Мы стояли среди деревьев и слушали, как треск ветвей и тяжёлое дыхание монстра постепенно стихают в глубине леса. Рауль лежал у корней старого дуба. Грудь едва заметно поднималась. Живой.

— Кто теперь главный? — мой вопрос прозвучал почти как приказ.

— Боец ты хороший, но кричать не нужно, — немного резко осадил меня тот самый агент с сединой на висках. — Я заместитель старшего инквизитора. Нам нужно забрать тело барона и наших братьев.

При этом сам заместитель даже не посмотрел в сторону поляны. Седой агент задержал дыхание, потом демонстративно выпрямился и повысил голос так, чтобы услышали все:

— Орден своих не бросает.

Только почему-то вместе с этими словами он сделал полшага не к поляне, а к дороге.

— Мои способности в откате. А минут через пять я себя почувствую совсем плохо. Тварь я подранил, так что дальше без меня.

— Я тебе приказываю…

— Я был временным агентом, нанятым под конкретное задание. И убийство монстров в него не входило, — резко срезал я заместителя. — А сейчас вообще отстранён. Скажите спасибо, что я вашего старшего спас.

Заместитель некоторое время сверлил меня взглядом, потом коротко кинул:

— Ты арестован за неподчинение приказу. Свяжите его и отберите оружие.

Я прикинул свои шансы. Пока работало «Наследие Героя (E) (5/5)», я мог убить их всех. Тем более что осталось всего семеро, а представлявший главную угрозу, старший инквизитор валялся без сознания. А что дальше? Опять бега. Только в этот раз искать меня будут гораздо тщательнее.

— Отличное «спасибо», — усмехнулся я и протянул руки подошедшему с верёвкой агенту.

Я не сопротивлялся. Верёвка легла на запястья туго, профессионально, но без лишней жестокости. Агент, что вязал меня, не осмелился посмотреть мне в глаза. Сделал своё дело и отошёл. А я подумал о том, что орденские всё-таки нашли предлог, чтобы меня арестовать.

Заместитель наклонился над Раулем. Достал из поясной сумки зелье исцеления и влил содержимое флакона в приоткрытый рот старшего инквизитора.

— К телегам, — бросил заместитель, поднимаясь. — Старшего нужно доставить в госпиталь.

Никто не спорил. Двое взяли Рауля под руки, остальные подхватили оружие и пошли следом. Меня повели последним. Когда мы выбрались на дорогу, я уже знал, куда меня посадят. У судьбы тоже есть чувство юмора.

В ту самую повозку.

Ту, из которой полчаса назад вывалился Гильём. Агент подсадил меня внутрь, на ту же скамью, где ещё недавно сидел барон, и привязал верёвку к оставшемуся креплению. Металл всё ещё хранил тепло чужого тела. Или мне так казалось.

Я опёрся спиной о стенку и закрыл глаза. Наступил откат, и двигаться совершенно не хотелось. Но думать мне никто не запрещал. Тем более что даже под дебафом мой Интеллект составлял 12. Что выше, чем у большинства людей.

Тварь появилась слишком удобно. В нужном месте, в нужный момент. Забрала труп барона — и вместе с ним «Шип подчинения (F)», внедрённый Саваром. Теперь Орден не сможет ничего узнать. Не сможет вытащить из мёртвого тела доказательство того, что Этьен при определённых условиях способен взять человека под ментальный контроль. Всё, что останется, — лишь история о неудачной перевозке, внезапном нападении монстра и потере ценного свидетеля.

Я видел уже управляемых тварей. Волкодав Гарон, принадлежавший Арно. Паук Гильёма, стерегущий тайник. Змея, перебившая наёмников по приказу шевалье. Искажённые Джона, наконец. И я был уверен: тварь, которая может становиться невидимой, также контролировал человек. Вопрос только в том, стоял ли за бароном и тварью один и тот же кукловод, или это убрать стечение обстоятельств? Например, Этьен планировал смерть барона при попытке побега. А «покровитель» барона пустил тварь параллельно конвою, рассчитывая на ночное нападение.

Пока я рассуждал, заместитель отдавал распоряжения двоим агентам.

— Отправляйтесь в храм, возьмите два десятка церковной стражи и устройте облаву на монстра. Ваша задача — найти труп барона или что от него осталось. Монстра по возможности убейте.

Я слушал и улыбался. Ничего они не найдут. Ни тела, ни следов. Тварь действовала слишком целенаправленно, чтобы что-то упустить.

— Может, и господина Рауля в храм забрать? Там госпиталь есть, — внёс предложение один из агентов.

Заместитель только сердито зыркнул на подчинённого.

— Нет. Я отвезу старшего инквизитора в госпиталь Ордена.

Надо же, какая трогательная забота о начальстве. Скорее всего, Раулю ничего серьёзного не угрожало. Седой просто искал удобный выход, чтобы отменить собственный приказ — тот самый, который отдал лишь для того, чтобы получить формальный повод арестовать меня за неподчинение. Приказ о спасении тел павших агентов, выполнять который никто и не собирался. Иначе пришлось бы гнать людей обратно на поляну, прямо к твари в пасть.

Рауля погрузили рядом со мной. Его голова безвольно упала на солому. Напротив молча сел один из агентов. Надзиратель. Ещё один занял место возницы и щёлкнул кнутом.

Повозка тронулась.

Дорога на Монтлион снова потянулась вперёд.

Глава 8

Пока не король

Повозка ехала по ухабистой дороге. тряслась, и каждый толчок неприятно отдавал во всём теле. Рауль, лежавший рядом, дышал ровно, но пока не приходил в себя. Надзиратель напротив сидел молча, рука лежала на рукояти меча. Агент, ехавший на козлах, время от времени поглядывал назад, проверяя, не пытаюсь ли я что-нибудь вытворить.

Голод пришёл внезапно. Ещё мгновение назад его не было вовсе — и вдруг он заполнил собой всё. Он ощущался не как лёгкое урчание в животе, а как настоящая пустота, будто кто-то вычерпал из меня всё до дна. Слюна стала вязкой, во рту пересохло, а мысли начали липнуть одна к другой.

— Эй, — позвал я надзирателя. — Есть что-нибудь поесть? Хлеб, сухарь… хоть что.

Тот даже не моргнул.

— Не положено.

— Я серьёзно. Жрать хочу.

— Приказ командира. Никакой еды до особого распоряжения.

Надзиратель произнёс это ровно, без злорадства. Так сообщают о погоде или о времени отправления: о чём-то решённом заранее и не подлежащем обсуждению.

Через несколько минут стало хуже. Голод уже не просто мучил — он давил. Я привычно заглянул в «статус». «Время охотника (E) (⅗)» и «Наследие Героя (E) (5/5)» восстанавливались медленнее обычного. Несмотря на прошедшие минуты, в графе «оставшееся время до восстановления» числилось «2 часа». Я несколько секунд смотрел на цифру, ожидая, что она уменьшится. Вместо этого время дрогнуло и прибавило ещё несколько минут.

Я и раньше замечал после «Времени охотника» лёгкое чувство голода. Ничего серьёзного: достаточно сжевать сухарь, и всё проходило. Сейчас же это было совсем другое. Голод рос вместе с откатом, а откат, в свою очередь, замедлялся сильнее. Способности восстановились примерно до трети и замерли. Использовать их в таком виде Система не позволяла.

Я прикрыл глаза. Конвоиры, скорее всего, прекрасно знают механизм и специально морят голодом. Боятся. Не хотят, чтобы мои способности восстановились. Логично. Для них я теперь не временный агент и брат по Ордену, а опасный арестант с частично известными возможностями. И эти возможности их явно напугали.

А ещё я подумал о письмах, что остались у Селены и Лиса. Мысль о них всплыла неожиданно, но сразу вытеснила голод. Ситуация кардинально поменялась, и передавать письма в Орден стало глупостью. Нужно предупредить друзей, что всё отменяется. И сделать это необходимо в течение следующих двенадцати дней, иначе они, не получив от меня весточки, станут действовать по намеченному плану. Двенадцать дней. Срок казался большим, но я ощущал, как он сокращается с каждым ударом колеса, с каждым новым ухабом.