Искра Свободы 5 (СИ), стр. 13

— Настоятель Этьен, — произнёс он ровным, чуть хрипловатым голосом. Говорил инквизитор негромко, но легко перекрывал шорох плащей и перестук копыт. — Орден благодарит вас за содействие.

— Старший инквизитор Рауль де Верне, — ответил Этьен с почтительной сдержанностью. — Коллегиальный храм Владыки Элиона в Монфоре всегда готов помочь своим братьям по вере.

— Не часто встретишь среди церковников такое рвение. Я рад, что вы один из тех, кто думает о Владыке больше, чем о своих карманах.

Комплимент прозвучал как оскорбление для всех отсутствующих и предупреждение для присутствующих. Умение хвалить так, чтобы складывалось ощущение, что ты на допросе, видимо, входило в подготовку старших инквизиторов.

Рауль достал свой жетон и отобразил символ Инквизиции. Он поднял жетон так, чтобы стража у ворот хорошо его видела. Этьен показал свой жетон с церковным символом, демонстрируя его уже людям Ордена. На этом приветственная часть закончилась, и ворота храма распахнулись. Конвой въехал внутрь размеренным шагом.

Уже во дворе Рауль спешился. Тяжёлые сабатоны ударили о камень, звук прокатился по двору и заставил ближайших служек невольно обернуться. А сам инквизитор повернулся ко мне. Взгляд светлых глаз был абсолютно спокойным и при этом не оставлял никаких иллюзий.

— Агент Эллади Фир, — произнёс Рауль де Верне ровным голосом. — Приказом Ордена дело о пропавшем эликсире «Великого исцеления (D+)» переходит под моё непосредственное ведение. Вы временно отстранены от должности до решения дисциплинарной комиссии и должны проследовать с нами в Монтлион.

Я на мгновение замер. Так же как и Этьен.

— Я арестован? — спросил я спустя секунду.

— Нет, — старший инквизитор не столько отвечал, сколько рубил словами, пресекая любые попытки дальнейших расспросов. — Дай жетон, агент.

Несмотря на весь грозный вид Рауля я едва не потребовал объяснений. Но вовремя понял: спор во дворе храма даст старшему инквизитору именно то, чего он ждёт. Повод превратить отстранение в арест. Уверен, не просто так Рауль проводит процедуру публично, при свидетелях и говорит достаточно громко, чтобы его точно услышали даже стоящие на самом краю двора.

Побег выглядел ещё хуже: одним движением я сам подпишу все будущие обвинения. Причём виновным сделают не только меня, но и Селену с Лисом. Про нападение на старшего инквизитора, даже если забыть, что шансы на мою победу мизерные, и говорить нечего.

Нет, нужно действовать по процедуре. Меня не арестовали, а только отстранили. Оружие забрать никто не пытается, мой полуторник всё так же за спиной. И рассматривать мои действия будет дисциплинарная комиссия, а не трибунал.

Несмотря на всю разумность доводов, всё же я помедлил несколько долгих секунд. Символ Инквизиции на жетоне давал право входить в закрытые двери, задавать неудобные вопросы и оставаться при этом не наглецом, а представителем власти. А сейчас у меня это право забирали посреди храмового двора. Отдавать не хотелось до дрожи.

Но я пересилил себя и протянул жетон Раулю. Тот снял латную перчатку и коснулся артефакта буквально на мгновение и сразу же отвернулся к настоятелю.

— Мы забираем барона и все документы по делу, включая оригиналы и все копии. Будьте добры, настоятель, поторопитесь.

Полное изъятие документов? Похоже на то, что дело хотят засекретить. Или вообще сделать вид, будто его никогда не существовало. Я вопросительно поднял бровь, но промолчал. В конце концов, я теперь обычный человек, и невозможность отобразить символ Инквизиции на жетоне подтверждала это лучше всяких слов. Похоже, моя лицензия закончилась существенно раньше, чем я ожидал.

Мигель вывел барона минут через десять. Гильёма, всё так же в кандалах, усадили в повозку. Мартин передал одному из агентов, на которого указал Рауль, несколько толстых папок с протоколами, актами и копиями. А потом протянул документ на подпись. Писарь держал бумагу аккуратно, почти торжественно, как человек, который верит: если всё оформить правильно, мир останется понятным.

— Акт изъятия… — начал было писарь, но Рауль его проигнорировал и запрыгнул в седло. Мартин остался стоять с документом в вытянутой руке, растерянно глядя ему вслед.

Пока Мартин передавал папки и пытался получить подпись, послушник вынес мне дорожную сумку с личными вещами — я оставил их в келье, не думая, что уезжать придётся так внезапно. Я закрепил сумку за седлом и только после этого запрыгнул на свою рыжую лошадь. Едва моя нога нашла стремя, как с двух сторон ко мне прижали коней агенты. Сделали это без команды и суеты. Ещё двое заняли позиции сзади. Получилась аккуратная коробочка — не тесная, но и не оставляющая пространства для лишних манёвров. Формально сопровождение. Практически — конвой внутри конвоя.

«Не арестован, как же», — язвительно отметил я про себя, сохраняя на лице привычное спокойствие.

— Возвращаемся в Монтлион, — отдал приказ Рауль, и конвой тронулся.

Копыта размеренно застучали по каменному двору, затем по грунтовой дороге. Всё выглядело спокойно. Никто не повышал голос, никто не делал резких движений. Барон сидел в крытой повозке, кандалы тихо позвякивали в такт езде. Агенты держали строй. Старший инквизитор ехал, не оборачиваясь. Дорога впереди была пустой, а за спиной постепенно растворялся шум храма.

Мы проехали примерно триста метров от ворот, когда всё изменилось.

Глава 7

В нужный момент

Сначала из повозки раздался сухой треск. Потом донёсся короткий, хриплый выдох, а следом — громкий лязг цепей.

Гильём вывалился наружу, будто его вытолкнули изнутри. Кандалы всё ещё висели на руках, но штырь, к которому их прикрепили внутри повозки, барон вырвал с мясом. Кусок металла болтался, словно бумажный.

Возница сидел ближе всех к барону и среагировал первым: прыжок вниз, рука к поясу, короткий крик. Но крик оборвался ещё до того, как успел стать приказом. Гильём не стал ждать. Цепь, сковывающая его руки, взметнулась короткой дугой. Звенья ударили возницу по виску, и тот сложился на месте. Упал лицом в пыль и больше не шевелился.

Возница ещё падал, а барон уже бежал.

Даже без модификаций и без ядра он двигался так, будто тело помнило прежнюю силу. Широкие плечи, тяжёлые руки, шаг, который вминал землю. Гильём нёсся к лесу слева от дороги — к тёмной полосе деревьев, где можно раствориться.

— Живым! — рявкнул Рауль. Голос остался ровным, но в нём появился металл. — Берите живым!

Агенты сорвались с мест. Красные плащи вспыхнули в солнечном свете. Вот только чтобы развернуть лошадь на узкой дороге и последовать за пешим беглецом, необходимо время. Десяток секунд, не более. Но барону хватило — его фигура скрылась за первыми деревьями.

Я стоял на месте и смотрел на происходящее, не скрывая улыбки. Инквизиция получила барона живым и здоровым. А старший инквизитор, полчаса назад отстранивший меня, только что сел в лужу. Глубокую, холодную, с гербом Ордена на дне. Даже если барона возьмут живым, пятно на репутации Рауля останется надолго.

Мой конвой тоже рванул было за бароном, и один из агентов, видя, что я с ними бежать не собираюсь, попытался дёрнуть мою рыжую за поводья, но я перехватил руку агента. Мои пальцы легли на его запястье спокойно, почти лениво.

— Меня отстранили, забыл? — нарочито медленно произнёс я. — Или ты предлагаешь мне нарушить приказ старшего инквизитора?

Агент замер. Его рука ещё сжимала поводья, но уже не с той уверенностью. Глаза метнулись к Раулю, который разворачивал коня, обратно ко мне. Во взгляде проскользнуло понимание, что агент попал между двух огней. Причём оба принадлежали Раулю. Секунда колебания — и агент принял решение. Выбрал, у какого приказа более высокий приоритет, и разжал пальцы. Похоже, для Ордена я важнее, чем барон. По спине пробежали мурашки — открытие не обещало ничего хорошего.

Раздавшийся впереди треск привлёк к себе внимание. Место для побега барон выбрал не случайно. Слева от дороги начинался настоящий кошмар для кавалерии: старые разлапистые дубы и вязы, ветви которых начинались едва ли не от земли. На лошади туда не проскочить: сломаешь себе шею или оставишь скакуна с пробитой грудью. Агенты это уже поняли. Кто-то пытался развернуть коня и зайти в лес чуть в стороне. Кто-то спешивался, ругаясь сквозь зубы. Сапоги стучали по земле, плащи цеплялись, мечи болтались на поясах. Рауль оставался в седле, глядя в сторону леса и изредка отдавая короткие команды.