Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 (СИ), стр. 37
«Мама…»
Мир померк.
Она слышала, как Иаланта что-то говорит — то ли сожалеет, то ли нет.
«О… боже… Какая же я дура…»
И наступила тьма.
На краткий миг её пробудил удар ногой в лицо, но боль тут же исчезла, унося с собой всё прочее.
Иаланта Кровавая Роза встала над трупом Веты. Облизнула губы. Осмотрела рапиру. Протёрла её, убрала в ножны.
Вздохнула, глядя на закат. Подобрала плащ со стола, стряхнула пыль.
Вино она оставила.
Дневной свет окончательно угас.
Глава 17
Письмо, которого не было
Худрос, взгляд со стороны
На стук никто не открыл. Странно. Может, она ушла? Но куда, ведь уже довольно поздний вечер?
Вейлан Коготь задержался в магистрате, решая один вопрос за другим. Множество дел, мелких и крупных, завалили его с головой. Ещё и Иаланта куда-то запропастилась!
«Дуется, — подумал Вейлан. — Ничего, я и про это Зальтеку напишу».
Мысль была короткой, полной раздражения, а перед глазами, как наяву, встал Амонатор, интересующийся результатом.
— А результат как раз-таки есть… Что это значит? Торчать нам вдвоём и дальше, — глухо выругался посол, снова постучав — громче и сильнее.
Попутно своим Наблюдением он изучил пространство двух небольших комнат, находя там лишь пустоту.
Если, конечно, Вета не пряталась при помощи Ауры.
Но зачем бы?
Спустившись вниз и уточнив у трактирщика, мужчина получил лишь пожатие плечами, однако одна из подавальщиц припомнила, что видела «симпатичную молодую госпожу, одетую в платье и на туфлях».
— Её экипаж ждал, — с толикой зависти выдала она, прижимая к фартуку поднос. — На приём, поди, какой-то укатила!
Вейлан знал обо всех возможных приёмах, которые мог бы провести Ребис. И это однозначно был не один из них.
Позаимствовав запасной ключ, — трактирщик немного помялся, прежде чем его давать, — посол заглянул в комнату девушки, что запала ему в сердце.
— Пусто, — выдохнул он. — Если, конечно, она не спряталась под кровать.
Мысль была вялой. Её не хватило даже на улыбку. А в голове, в такт пульса, стучала другая: «Она просто использовала тебя на один раз. И девственность наверняка была каким-то женским трюком».
— Иаланта, чтоб тебя, отравила меня своим ядом подозрений, — проворчал Вейлан, проходя вдоль знакомой комнаты, заглядывая во вторую, но, конечно, находя там лишь пустоту.
Всё было как обычно, разве что письмо на столе…
Посол не сдержал любопытства. Вдруг эта записка предназначалась ему? Мало ли!
Именно так он подумал, — скорее заранее составляя оправдание для Веты, если она узнает о его излишне длинном носе! — когда завладел бумагой, находя до отвращения похожий почерк.
По мере чтения волосы на загривке у мужчины начали подниматься будто сами собой. Слишком много совпадений. Слишком подозрительно.
Кулак по инерции смял бумагу. Вейлан тут же разгладил её, положил себе в карман и выпрыгнул прямо из окна — не теряя времени на спуск.
Возможности переодеться не было. Извозчик до каменоломен? Реально, но лучше крепкого коня.
— Вот, залог, — рыкнул посол, всучив конюху собственные карманные часы. — Это чистое золото. Потеряешь или поцарапаешь, найду и убью.
Забрав у растерянного паренька коня и не обращая внимание на его встревоженное мычание, Вейлан пустил его к каменоломне. Галопом.
«Хоть бы успеть», — билась мысль в его голове. Мужчина не обращал внимание на бедное животное, едва ли не загоняя его.
Благо, наступившая ночь позволила сумеркам снизить температуру. Удушающая жара сменилась, а потому лошадь успешно добралась до нужного места — спустя полчаса.
Весьма малый срок.
Аура Наблюдения была расширена на полную ещё десять минут назад. Но она не находила ровным счётом никого. Вейлан снова вытащил письмо. Перечитал. Глухо выругался. Бросился в сторону заброшенных старых зданий, где проживали каторжники и их надзиратели. Два десятка домиков — целая деревенька.
Пусто. Никого и ничего.
Вейлан прошёл вдоль тёмных улиц, используя Наблюдение для поиска следов. Хоть каких-то. Хоть чего-то.
На втором круге он обратил внимание, что бутылка вина, стоявшая под одним из пыльных столов, отнюдь не пуста. Подняв её, мужчина изучил название и понюхал горлышко.
— Эвердарское, — проворчал он, уже зная, чьи это запасы.
Моргнув, Вейлан обернулся и уставился на огромный провал шахты, прямо на который выходил навес. В груди что-то закопошилось. Интуиция? Предчувствие?
Отставив бутылку, он медленным шагом резко ставших тяжёлыми ног добрался до края ямы, взглянув в чёрную бездну. А потом потянулся своей Аурой на самый низ…
Несколько секунд Вейлан стоял неподвижно. Потом сел прямо на пыльные доски настила, облокотился спиной о столб и уставился в небо.
Звёзды над Худросом сияли крупными, равнодушными огнями.
Он просидел так, наверное, минут двадцать. Встал. Отряхнул штаны. Вернулся к лошади.
Полтора часа спустя Вейлан стоял напротив магистрата. Стража у ворот недоуменно смотрела на посла.
— Прошу извинить, господин, — вежливо произнёс первый. — Но я только что вам всё сказал. Магистрат закрыт. Клинок Тысячи Войн изволил отойти ко сну и готов…
— И ты извини меня, страж, — сухо ответил Вейлан. — Но это вопрос жизни и смерти. У нас здесь война, знаешь ли. Уверен, что хочешь завтра умереть от рук своего господина?
— Пропускай, — буркнул второй. — Похоже что-то серьёзное.
Вскоре посол застыл напротив дверей в личные покои правителя всего запада. Ребис Эланд… человек, получивший силу, приближенную к уровню Безграничного. Кто знает, сколько ещё смертей он должен пройти, чтобы стать могущественнее его господина, Амонатора Зальтека?
Однако разум Ребиса не смог полноценно пережить столь быстрое усиление. И это, безусловно, проблема.
Вейлан громко постучал, а потом, не дожидаясь ответа, вошёл в опочивальню.
Взгляду предстал дёргающийся и забившийся в угол юноша, покрытый монетами, чья правая рука продолжала удерживать прóклятый меч. На огромной кровати, среди смятых простыней, лежала обнажённая Иаланта, — кожа блестела от пота, на шее и бёдрах свежие следы укусов и ногтей.
Глаза Вейлана пробежались по знакомому телу. Сколько раз они спали друг с другом? Сколько раз менялись партнёрами, прежде чем снова вернуться в знакомые объятия? Возможно, ещё не поздно переиграть и…
— Господин Клинок Тысячи Войн, — хорошо поставленным громким голосом произнёс Вейлан. — Я пришёл сообщить дурные вести!
— Что ты тут делаешь⁈ — подскочила Иаланта, кутаясь в одеяло.
«Будто бы под ним есть что-то, чего я не видел и не ощупывал».
Вейлан молча вытащил смятое и разглаженное письмо. Его, очевидно уже бывшая, партнёрша поджала губы.
— Кто… — заскрипела развалина, лежащая на полу, поднимая на посла полубезумный взгляд. — Кто… осмелился… зайти в покои владыки Миизара⁈
— Господин, ваша подруга Вета была убита, — сказал Вейлан. — Я только что обнаружил её тело на дне каменного карьера в получасе конной скачки от Худроса.
— Вета? — задёргался он, будто пытающийся подняться жук.
— А как ты сам оказался возле карьера, Вейлан? — от бедра шагнула к нему Иаланта.
— Потому что прочёл письмо, — сложил он бумагу и убрал себе в карман. — Где значилось приглашение в этот самый карьер. Кто-то, Иаланта, выманил Вету из города. Туда, где меньше всего свидетелей. А потом убил, сбросив тело на дно.
— Ещё один сорвавшийся, — захихикал Ребис. — Слышал, Кероб? Ты не один! Ты не один!
Он замер, задумался.
— Хотя нет, тебя же сожрал горный лев, — прошептал парень. — А-а-а! Я запутался! Где же ты, Загрейн?.. Мне… мне нужна твоя помощь…
Левая рука потянулась к лицу, цепляясь за него и натягивая приплавленные к коже монеты. С резким щелчком одна из них была оторвана — вместе с кусочком плоти, — и брошена на пол.
— Ты ищешь здесь правосудия? — мягко спросила Иаланта, обходя Вейлана со спины. — Думаешь, здравая идея?