Сухой закон 6 (СИ), стр. 14

Волков простёр вперёд руку и обвёл ею дугу, словно показывал на широкое поле. И загремел на весь кабинет пафосным голосом:

— Цепи бывших солдат императорской армии косят шквальным огнём несчастных мафиози! Нью-Йорк не ви-и-и-дывал такого со времён компании славного Брусилова!

— А вы, Илья Митрич? — хитро посмотрел на него я.

Человек-оркестр на секунду ушёл в себя, а затем на его губах зазмеилась поистине дьявольская улыбка:

— О! Я бы повеселился на славу, Лексей Ваныч!

— Вам бы в театр! — подначил я шулера.

— Когда-нибудь на старости лет… — без тени смущения и раздумий выпалил Волков.

— Серьёзно?

— Так есть!

— Прямо на подмостки?

— Так есть, Алексей Иванович! Так есть! Дай Бог ещё больше с вами озолотимся, и тогда построю себе особняк. Сделаю домашний театр! Прямо как у Юсуповых в Петербурге! — Волков даже закрыл глаза от удовольствия, — Буду играть сам! И актрис подберу хороших…

— Молодых?

— Хуже! Красивых! И разорюсь с ними в пух и прах! Достойный конец, между прочим!

— Это ещё зачем? — изумился я.

— Как зачем, Лексей Ваныч? — вдруг абсолютно серьёзно посмотрел на меня Волков, — Как я в этот мир пришёл, так я и уйду. Без гроша за душой. Только ношу грехов своих возьму. И на этом баста!

— Тогда грузовик понадобится… — улыбался я.

— Это вы моей жизни до встречи с вами не знаете. Берите выше. Целый железнодорожный состав грехов. Играл, пил, стрелялся. Соблазнял, соблазнялся сам. Но!

Шулер поднял палец:

— Никогда Илья Дмитриевич Волков не нарушал данных им обещаний. Сие есть честь и главное богатство. С этим и уйду, Лексей Ваныч. Вы уж только сподобьтесь на гроб покрасивше.

— Типун вам на язык!

— А вам два! — хохотнул Волков, — Не даёте помечтать! Вы лучше скажите — что вы с фотографиями делать будете?

Я налил себе из графина воды и принялся объяснять:

— Хочу показать фото агенту Глену Диксону.

Шулер понимающе кивнул и спросил:

— Чтобы он постарался узнать по своим каналам — кто наш «снайпер»?

— Да, и попытаться понять — что у него за окружение.

— Это долго, Алексей Иванович. Очень долго и не факт, что даст какой-то результат.

— Понимаю. Ещё я хочу, чтобы наши люди тоже постарались что-то разузнать. Помните, Льюис Мазеро на первом допросе говорил про каких-то странных парней, что вызнавали у барыг на улицах — откуда «порошок»? Мазеро говорил, что когда Лучано послал его убить распространителя по фамилии ДиДарио — тот пожаловался на непонятных типов, после появления которых исчезли несколько уличных продавцов…

— Да, припоминаю, — задумался Волков.

— ДиДарио в основном мелькал в Бруклине. Может, имеет смысл, чтобы наши люди с этой фотографией поспрашивали тамошнее «дно». Вдруг что найдут если есть какая-то связь между «порошком» и покушениями. Слишком уж всё красиво сходится на версии, что это все одни и те же люди.

— Можно, и всё же — это как дырявым сачком ловить мальков.

— Ну хоть что-то…

В дверь постучали, и в кабинет вошёл Синицын. Лицо его было напряжено:

— Лексей Иваныч, Илья Митрич… Похоже, у меня есть кое-что, что прольёт свет на некоторые вопросы.

— Выкладывайте! — я жестом пригласил Капитана сесть в кресло напротив моего стола.

Он поблагодарил и начал излагать:

— Помните несколько дней назад мои люди проследили за тем неизвестным, что приходил на квартиру к инспектору Курту Кэмпу?

Я даже подался вперёд, подобравшись как борзая:

— Конечно, помню! Удалось разузнать: кто он?

— Да. Этот человек вышел на работу после короткого отпуска. В котором он, кстати, ездил за город. Похоже, он разыскал ещё одно убежище инспектора Кэмпа. В общем, работает этот кадр в управлении полиции Нью-Йорка. Бывший «пинкертоновец». Зовут Пит Бронсон. Инспектор транспортного отдела. Нам потребовалось ещё время, чтобы нарыть на него информацию.

Волков явно задумался и нахмурился, уйдя в свои мысли. А я поторопил Синицына:

— Ну же, капитан!

— Похоже, наш ночной визитёр к Курту — личный порученец шефа полиции Нью-Йорка Джима Калэханна, — заключил Синицын.

— Вы уверены, Георгий Саныч?

— Всё указывает на то. Мы кое-кому приплатили, кое-кто развязал язык в баре. В общем, Пит не просто транспортный проверяющий. Поговаривают, что он личная ищейка Калэханна.

Я сложил пальцы в замок и погрузился в свои думы, а затем горько усмехнулся:

— Получается, Курт Кэмп собирал про меня информацию для шефа полиции. М-да. Когда мы взяли Курта — я спрашивал его про Джо Массерию и про то, на кого работал инспектор.

— Мы тогда получили имя Лью «Костяшки» Мазеро, — напомнил Волков.

— Да, но не знали, что нужно было копать ещё и совсем в другую сторону, — заключил я, — Значит, Калэханн точит на меня зуб. Интересно, почему Джим взялся именно за меня? Шериф Фэллон о нём отзывался тоже весьма натянуто.

— Есть ещё новости, Лексей Ваныч, — произнёс Капитан.

— Слушаю.

— Один из докеров видел, как несколько итальянцев вчера садились на пароход в Европу. Он опознал среди них человека, который несколько раз приезжал в порт к Альберто Анастазии, пока была стачка. Этот докер хорошо его запомнил.

— И?

— Имя этого человека — Умберто.

Я поднял бровь:

— Умберто? Умберто «Рокко» Валенти?

— В списках пассажиров на рейс такого человека не было. Но мы словесно описали Валенти этому докеру, и он божится, что всё совпадает слово в слово. Даже рассказал, что одна сторона лица Умберто слегка набок с той стороны, где шрам, и щека как будто парализована. Поэтому он его и запомнил.

— Дай догадаюсь, — усмехнулся я, — пароход идёт через Италию?

— Всё верно.

Я переглянулся с Волковым:

— Похоже, вот и план Массерии! Объявить перемирие, пока он ждёт подкрепление! Капитан, постарайтесь ещё разузнать через нашего информатора — появлялся ли Валенти хоть где-то вчера и сегодня. Не мелькал ли дома у Массерии, где он засел с Гаэтано.

— Будет сделано.

Волков подал голос:

— Думаете, Массерия направил Умберто на Сицилию?

— Уверен. Там много голодных до денег донов. Сидят и грызутся между собою. Практически весь остров поделён. Многие захотят поискать лучшей жизни здесь.

Я не стал говорить своим собеседникам о тех вещах, что крутились в моей голове.

Когда там произошла Кастелламмарская война между гангстерами? В 1929 она только начнётся. Сейчас «сицилийский союз» мафиози раздроблён по городам Америки и не поднимает голову. А потом…

В моём времени Массерия не потерпит соперничества с другими сицилийцами. Умберто «Рокко» Валенти через год уйдёт от него и даже совершит почти успешное покушение на Джо «Босса».

Дальше раскол. «Молодые турки» наподобие Лучано и Лански примут сторону Массерии. Гаэтано Рейна выберет путь «корней», пытаясь сохранить присутствие сицилийцев. В итоге Массерия закажет и его: своего бывшего соратника. Фактически в тот момент Джо перестанет быть членом «усатых питов». И сицилийские доны пошлют в Штаты воевать с Массерией знаменитого Сальваторе Маранцано.

Что потом? Лучано и Лански предадут Джо и сговорятся с Сальваторе его ликвидировать. Они убьют бывшего босса во время обеда. За рулём машины киллеров будет сидеть Чиро Терранова.

Что Маранцано? Его убьют следом люди, которых послал Мейер Лански.

А затем наступит время «Комиссии пяти семей»…

Только вот Чиро уже мёртв, Лански и Лучано тоже. Умберто плывёт на Сицилию, а Гаэтано представляет интересы Джо.

История моими стараниями явно пошла не так, как предполагалось. И Массерия испытывает большие проблемы почти на десять лет раньше. Причём сейчас у него ещё нет больших разногласий с донами, что рвут на куски заветный остров в Средиземном море. Значит, нельзя дать ему договориться с ними и наводнить Нью-Йорк сицилийскими «пичотти».

— Похоже, Умберто отправился к нашему старому «другу»… — задумчиво протянул я.

Шулер понимающе ухмыльнулся: