Сухой закон 6 (СИ), стр. 10

Гаэтано посмотрел на «Лиса». Затем встал и прошёлся по залу к бару, наливая себе виски. Поза его была расслаблена. Хорош, впервые на таких переговорах, а держится всё равно весьма неплохо. Посмотрим: что будет дальше…

Рейна обернулся:

— Что ж. Мы готовы заключить мирное соглашение с мистером Соколовым и прекратить эту бессмысленную вражду.

Торрио перевёл взгляд на меня.

Я сделал вид, что думаю. Поджав губы, я неопределённо помахал ладонью из стороны в сторону:

— Не знаю, джентльмены. Мои союзники рвутся в бой. И не я всё это начал. Не я. Напомню вам, что Джо Массерия первым напал на меня и копал под меня! Я не слышу хорошего предложения, которое я мог бы озвучить моим партнёрам в Чайна-Тауне и Гарлеме.

— У вас не так много людей, чтобы торговаться, Алекс, — усмехнулся Рейна.

— И при этом часть Бруклина уже отошла к нам, — парировал я.

Енох «Наки» Джонсон впервые подал голос:

— И это добыто… в честной схватке…

Вообще, я всё это время гадал — почему он молчит. Обычно словоохотливый «Наки» играл в таких случаях роль заправилы. И дело даже не в том, что мы были в Траверс-Сити, а не в «Ритце» у него в гостях. Джонсон в принципе занял пассивную позицию наблюдателя. Чувствую, у него есть во всём этом свой интерес…

— Это территории нашей «семьи»! — воскликнул Гаэтано.

— И они под моим контролем. После ВАШЕГО нападения, — усмехнулся я.

Рейна сжал стакан так, что его костяшки побелели. Ох и закинул же его Массерия в клетку с тиграми.

— Здесь я склонен согласиться с Алексом, — вдруг произнёс Ротштейн, — Джо начал эту войну и у мистера Соколова были к нему претензии, однако, он не стал всё превращать в бойню первым…

«Лис», немного подумав, кивнул:

— Я тоже так думаю, мистер Рейна. Не могу сказать, что вы в том положении, чтобы требовать что-то обратно… Но решать, конечно же, вам.

Гаэтано с шумом выдохнул. А я заметил, как закаменели его мышцы от скулы и до виска. Ноль движения. Контролирует лицо. Лжёт. Всё это он предвидел. Точнее не он, а опытный в таких делах Массерия. Что же задумал Джо? Я почувствовал, что Рейна что-то скрывает. Что-то очень важное. Слишком легко он всё это принимает. Игра. Всё это игра!

— Мы согласны на это… — выдал Рейна.

— Отлично. Тогда всё, что до Шестидесятой улицы — наше, — хлопнул я рукой по подлокотнику.

Арнольд удивлённо взметнул брови. Аль Капоне не сдержался и присвистнул. Ремус поглядел на меня с интересом, будто видел впервые.

— ЧТО? — взорвался Гаэтано, — Вы ещё не взяли эти территории! И никогда не возьмёте! Мы не отдадим вам ни дюйма лишнего!

— Похоже, мистер Соколов сюда приехал не договариваться, — усмехнулся в свой стакан с виски Ротштейн и пригубил его.

Он откинулся на диване. На лице «Мозга» появилось расслабленное выражение. Арнольд всё понял и дальше явно планировал только наслаждаться зрелищем.

— Что вы имели в виду, Алекс? — строго посмотрел Торрио.

«А ты-то что с этого имеешь?» — подумал я. Почувствовал, что я стал в некоторую зависимость от тебя в вопросе поставок из Портленда и теперь мои грузовики ходят колоннами с твоими? Логично, что если в Нью-Йорке начнутся ещё более жёсткие столкновения, то Бюро начнёт трясти всех и вся. Тогда и перевозки усложнятся.

В любом случае ещё до приезда в Траверс-Сити я понимал, что на этом собрании точно окажусь для всех занозой. Вопрос только: насколько вредной и на какое время? Учитывая, что я с Торрио, Джонсоном и Ротштейном завязан экономически.

И тем не менее нельзя было ослаблять хватку на шее «семьи» Массерии. Думаю, почти каждый, кроме Гаэтано и Капоне в этой комнате хоть раз оказывался в похожей ситуации. Но в конце концов «усатые питы» договаривались и сосуществовали дальше. Фактически я проходил вторую «проверку на прочность» после того, как обнулил в Чикаго банду Норд-Сайд. Надо было эту проверку пережить.

И я ответил:

— Всё до шестидесятой улицы отходит нам. И я договорюсь с «тонгами» и Гарлемом более не конфликтовать с «семьёй» Джо Массерии…

Повисла гробовая тишина. И Аль Капоне неожиданно заговорил, поняв меня:

— А Бронкс? Вы сами, Алекс… Что ВЫ?

Я широко улыбнулся:

— А мы с Джо выясним всё в честной схватке.

Опять воцарилось молчание. Гаэтано сидел ошеломлённый. Торрио нахмурился и углубился в свои мысли. Ремус покачал головой и продолжил слегка покручивать в пальцах бокал. Арнольд, наконец, произнёс:

— То есть, ваш «союз» перестанет громить заведения в городе?

Сообразил, что занявшие центр города под боком у Массерии китайцы и Сент-Клер станут буфером для меня. Четвёртой силой. С которой я всё равно буду поддерживать контакты. Если Джо «Босс» нападёт на них снова — они опять ответят. Но деловые отношения с «тонгами» и гарлемцами в этой комнате были только у меня. А значит, и договариваться лучше со мной, чтобы не остаться на обочине. Более того, на этот случай у меня была с китайцами кое-какая договоренность, которая высвобождает часть моих людей на борьбу с итальянцами.

— Вы правильно поняли меня, Арнольд.

— И чем же продиктовано ваше нежелание прекратить войну, мистер Соколов? — с любопытством спросил Енох Джонсон.

Все уставились на меня.

— Погибла моя женщина, — коротко произнёс я, — «Пророк» застрелил её прямо на улице на моих глазах. А Винченцо Рафиноли убил тестя моего друга и помощника — Соломона Эльбаума.

— Мы не имеем к этому никакого отношения! — вспыхнул Рейна.

— Это всего лишь слова! — обрезал я, — Винченцо работал на вас. Это факт.

— Но «Пророк»! Мы его даже не видели!

— И как мне верить вашим словам, если в момент покушения на меня у театра «Хадсон» вы расстреляли мои клубы?

— С вашим стилем ведения дел у вас могут быть и другие враги, Алекс! — распалялся Гаэтано.

— Со остальными своими врагами я уже разобрался, мистер Рейна, — холодно ответил я, — Сейчас мой главный враг — Джо Массерия. Тем более, повторюсь: я не давал никому в этой комнате повода думать, что я совершаю какие-то необдуманные поступки. И веду бизнес чисто. У вас не получится сделать из меня глупого дурака, что стреляет налево и направо…

— Это даже не ваша жена! — презрительно скривился «Томми» Рейна.

Аль Капоне прикрыл глаза. «Наки» опустил голову и поджал губы. Торрио покачал головой. Ремус только и вымолвил, что: «м-да».

Рейна был старше меня, но всё же допустил ошибку.

Я поставил стакан с виски на деревянный столик рядом с креслом и зловеще произнёс:

— Похоже, мистеру Массерии надо тщательнее подбирать переговорщиков… Осторожнее на поворотах, «Томми»!

Гаэтано шумно выдохнул, но промолчал.

— Господа, мы в тупике, — коротко резюмировал Енох.

— Что же вас устроит в таком случае, мистер Соколов? — глухо произнёс «Лис».

— В Нью-Йорке должны остаться только я и мистер Ротштейн. И вы знаете, что я никогда не против партнёрства рядом бок о бок, — ответил я, — Ваши заведения, мистер Торрио — отлично процветают в нашем городе…

Нельзя было давать этому конфликту заканчиваться. И соглашаться на все эти увещевания тоже. Пока я давлю Массерию, сдаваться я был не намерен. За мной стоит «союз трёх». А в Нью-Йорке места для обоих уже не было. Либо я, либо Джо «Босс». Пойду на попятную — через время меня просто сметут. Я уже понял, что меня буду пытаться держать в узде.

И вдобавок:

— Единственная проблема всего этого — сказал я, — неосмотрительность мистера Массерии. И его амбиции. Которые, как мне думается, распространяются на весь Нью-Йорк.

Ротштейн напрягся. Кому как не ему знать обо всём. Он же мне когда-то и говорил об аппетитах Массерии.

Я продолжил:

— Не думаю, что дальнейшее его управление частью Нью-Йорка — хорошая идея.

— Позвольте заметить, мистер Соколов, что вы смешиваете личное с бизнесом, — произнёс Джонни.

— Вряд ли кому-либо понравилось то, что случилось у «Хадсона» или в Портленде, мистер Торрио, — твёрдо ответил я, — У всех есть терпение. И у всех оно не безгранично…