Преступления на тихой улице, стр. 2
Баня была его особой гордостью – красивый гладкий сруб из темнеющей со временем лиственницы. Из трубы по субботам поднимался в небо ароматный дымок берёзовых поленьев. А рядом, под сенью раскидистой ели, стоял гараж. Для Ивана это была не просто постройка для машины, а его личная крепость, святилище. Здесь он пропадал часами, что-то мастеря, возясь с инструментами, и из открытых дверей доносилось ровное жужжание шлифмашинки, стук молотка и тихое посвистывание – верные признаки того, что хозяин дома погружён в состояние счастливого, сосредоточенного покоя.
Её мысли о предстоящем юбилее мамы и уютных осенних вечерах прервало движение в доме напротив. Дмитрий Горчаков, их новый сосед, с неестественно бодрым, как ей всегда казалось, видом выносил в гараж какие-то коробки. Рита поморщилась. Что-то в этом человеке было не так, какая-то «гнильца», как метко определила Лидочка. Она отогнала неприятные мысли, сделав глоток горьковатого кофе. Не дело портить такое утро дурными предчувствиями.
«Рита! Опять на улице кофе пьёшь? Простудишься!» – донёсся из кухни ворчливый голос мужа.
Иван Степанович появился в дверях уже одетый – его коренастая, плотная фигура привычно заполнила проём. Его серьёзное и обветренное лицо было недовольно-озабоченным. Его взгляд скользнул по её высокой, стройной фигуре, задержался на пепельных волосах, трепещущих на ветру, – и снова нахмурился. В руках он, как всегда по утрам, держал её домашнюю куртку. «На, надень. Сквозняк».
«Я не младенец, Ваня», – мягко парировала она.
«Ага, а потом кашель, а потом я буду с тобой по врачам бегать», – пробурчал он, но в его глазах читалось не раздражение, а привычная, выстраданная нежность. «Ладно, мне на работу. Только без твоих детективов сегодня, слышишь? Делом займись. Маме подарок купи».
Рита лишь улыбнулась в ответ. Его ворчание было такой же частью утра, как и запах кофе. Она проводила его взглядом и снова погрузилась в созерцание сада. Её взгляд скользнул по дому Горчаковых. Вспомнилась Кира, жена. Хрупкая, вечно уставшая блондинка, которая, казалось, растворялась в собственном доме. Рита пару раз ловила её взгляд из окна – пустой и испуганный. А потом… потом её не стало. Скоропостижно. Остановка сердца, говорили. «Странно, – подумала Рита, отхлебнув кофе. – Очень странно». Она вспомнила, как за пару недель до того увидела их в саду. Дмитрий, улыбаясь, сжимал руку Киры так, что у неё побелели костяшки пальцев. Их взгляды встретились, и улыбка Дмитрия не дрогнула, а у Киры в глазах был чистый, животный ужас. Тогда Рита списала всё на играющее воображение. Теперь же эта картинка вставала перед глазами с пугающей чёткостью.
С террасы был виден не только дом Горчаковых, но и часть улицы – их маленький, уютный тупик из шестнадцати домов, упиравшийся в стену леса. Прямо на опушке, почти сливаясь с деревьями, стояло кафе Галочки «Самовар». Рита поймала себя на мысли, что сегодня среда. Вечером – мастер-класс по ватным ангелочкам и, конечно, обсуждение последних новостей. Главной новостью, несомненно, был Дмитрий. После смерти Киры он стал появляться чаще, и его навязчивая, улыбчивая любезность действовала на нервы всем.
Внезапно её пронзила отчётливая, ледяная мысль: а что, если её предчувствия – не просто блажь? Что, если за улыбками Дмитрия скрывается что-то настоящее и ужасное?
Она отставила недопитую кружку. Утро уже не выглядело таким безмятежным. Оранжевые тыквы под качелями смотрели на неё в упор. Они казались безмолвными хранителями жуткой тайны – той, что ещё не открылась её сознанию, но уже пробирала кожу липким холодом. Взгляд её упал на ту самую, со «шрамом». На солнце пятно у плодоножки казалось темнее, почти чёрным, как вход в потаённую нору.
«Надо поговорить с девочками», – подумала Рита. Тут же поймала себя на мысли – «девочками». Ха-ха. Рита уже была на пенсии, но ей не было шестидесяти, любимая соседка Лиза была младше Риты на шесть лет, болтушка Лидочка – ровесница Лизы. Да уж, «девочки». От этих мыслей улыбка непроизвольно заиграла на её губах.
Проводив мужа на работу, она занялась обычными домашними делами. Её плавные движения были полны природной грации даже тогда, когда она просто наводила порядок. Пройдясь по комнатам и убедившись, что дом в общем-то чист, она открыла свой ноутбук. Когда-то Рита Владимировна возглавляла строительную фирму, но, перебравшись за город и оставив свою должность более перспективной и молодой Аллочке, которую полностью к этому подготовила, выйдя на пенсию раньше обычного, она всё-таки работала из дома. Теперь Рита удалённо составляла простые договора на поставку материалов и выставляла счета на оплату для контрагентов. С зарплатой и пенсией личный доход у Риты получался довольно неплохой. Работа была не в тягость – скорее, ритуал, напоминание о том, что её мозг всё ещё в строю. Иногда, глядя на Ивана, вечно погружённого в свои рабочие заботы, но находившего время поворчать и натянуть на неё куртку, она с усмешкой думала, что именно её «простые договора» все эти годы были тем надёжным фундаментом, на котором стоял их общий дом.
Размышляя о своей жизни, она считала себя вполне счастливым человеком. С мужем они вырастили троих дочерей, которые, получив высшее образование, остались жить в большом городе и приезжали теперь только на праздники и дни рождения.
Подойдя к шкафу, чтобы выбрать что-то на вечер, она достала свою любимую шерстяную тунику – ту самую, про которую Лидочка в прошлый раз сказала, что она выглядит в ней «как министр тайных осенних дел». Рита замесила тесто для яблочного пирога. Эти мелкие, отработанные движения успокаивали и настраивали на предстоящий вечер, где за разговорами об ангелочках обязательно проскользнёт что-то важное о Дмитрии.
Надо бы выбрать тыкву для «Джека». Да, раньше, когда девчонки были маленькие, они все вместе вырезали тыкву и выносили её со свечкой внутри на улицу, ставили на небольшой кованый столик во внутреннем дворике. Теперь Рита всё равно вырезает тыкву по привычке, но выносит она её под бурное и гневное ворчание Ивана.
Спустившись с террасы и наклонившись, чтобы взять тыкву – та, что со шрамом, оказалась самой крупной и яркой, – взяв её в руки, почувствовала неладное: с одного бока тыква была подозрительно лёгкой, будто изнутри её уже кто-то выел. Головой покачала, отгоняя бредовые мысли. «Слишком много детективов, Рита Владимировна», – прошептала сама себе.
Но когда повернула тыкву в руках, кровь у неё застыла в жилах. Из узкой трещины у основания плодоножки тускло поблёскивал маленький металлический предмет. Присмотрелась – и сердце ёкнуло. Серьга. Та самая, с бирюзовой подвеской в виде капли, которую в последний раз видела в ухе Киры Горчаковой в тот самый день, когда та с таким ужасом смотрела на неё из-за куста сирени…
Воздух вокруг внезапно показался ледяным. Рита резко выпрямилась, сжимая в руках холодную тыкву-свидетельницу. Вечер в «Самоваре» обещал быть куда интереснее, чем просто мастер-класс по ангелочкам. Теперь у неё был не просто повод для тревоги. У неё была улика.
Глава 2
Ангелочки из ваты и тревожные звоночки
Рита, застегнув пальто, вышла за калитку. Осенние дожди ещё не начались, и дорога была сухой и чистой, устланной ковром из опавших листьев. Несмотря на вечернюю прохладу, воздух пах сухой осенью – пряный и душистый, с нотками влажной земли, спелых яблок и дымка из печных труб.
На мгновение она обернулась, её взгляд задержался на уютном доме Лизы, стоящем через забор, а затем тронулась в путь. Её неторопливые шаги выстроили в голове привычную, родную карту их маленькой улицы. Вот – дом новой молодой семьи, из открытого окна которого доносился смех ребёнка. Вот, через два дома, – аккуратный, как конфетка, домик Лидочки, а напротив, за низким заборчиком, царство тёти Аси, где вечно паслась её знаменитая коза Маруся. Дальше дорогу преграждали стройматериалы – здесь Илья не спеша возводил новый дом на продажу. А напротив стройки красовался его собственный, уже обжитой дом.