Падать еще глубже (ЛП), стр. 42

— Конечно. Но совсем не обязательно превращать его в злобного пса, который бросается на людей.

— Не в бойцовскую собаку. В сторожевую.

— Какая разница.

— Я сдаюсь.

Остин опустился на пол рядом со мной и щенком.

— Пока мы были в обсерватории, Лиам привез сюда лежанку, корм и игрушки, которые мы с Тейлор купили. А клетка стоит в гараже.

Я придвинулась к Остину.

— Спасибо тебе огромное. Я всегда мечтала о собаке.

— Я знаю. И пока ты на работе, он сможет быть со мной в зале.

От того, насколько он все продумал, у меня защемило сердце.

Я коснулась губами его губ.

— Ты самый лучший.

Еще один легкий поцелуй.

И как раз в тот момент, когда Остин углубил его, щенок тявкнул и вклинился между нами.

Остин почесал его за ушами.

— Кажется, придется назвать тебя Обломщиком.

— Остин!

Я шлепнула его по плечу и прижала щенка к груди.

— Думаю, его надо назвать Блю. У него эта голубовато-серая шерсть и такие проникновенные глаза.

— Блю.

Остин задумчиво потер подбородок.

— Мне нравится.

30

Я как раз складывала все контрольные, которые нужно было проверить вечером, когда дверь класса распахнулась и внутрь вихрем влетела сияющая Тейлор.

— Боже мой, Картер, ты просто не поверишь!

Не успела я ничего сказать, как она сунула мне телефон прямо под нос.

Я забрала его из ее руки и уставилась на экран. На каком-то сайте с новостями о знаменитостях красовались десятки четких цветных фотографий нас с Остином в обсерватории Гриффита. Вот мы держимся за руки. Вот целуемся. Вот соприкасаемся лбами.

Желудок ухнул вниз, когда я вспомнила, о чем именно мы говорили в те моменты, пока нас снимали.

Я быстро пробежалась глазами по статье. Она начиналась словами: «Похоже, главный холостяк UFL больше не свободен», а дальше говорилось, что личность женщины на фотографиях пока не подтверждена.

Добравшись до последней строчки и убедившись, что никаких личных подробностей там нет, я с облегчением выдохнула.

— Картер, ты белая как простыня. Ты в порядке?

— Да, все нормально. Просто я понятия не имела, что нас кто-то фотографирует. А мы тогда говорили о довольно личных вещах. Я испугалась, что фотограф мог что-нибудь услышать, но в статье ничего из нашего разговора нет.

Лицо Тейлор тоже слегка побледнело.

— О боже, прости, Картер. Я даже не подумала об этом. Все только и говорят о тебе и Остине, а я так обрадовалась, когда увидела на сайте, как вы там жарко целуетесь. Но теперь понимаю… для тебя это, наверное, очень странно.

Я вернула ей телефон и продолжила складывать бумаги, которые собиралась забрать домой.

— К этому определенно придется привыкнуть. Но Остин того стоит.

Тейлор подпрыгнула на месте.

— Вы двое такие чертовски милые, что я просто не могу! Я знаю, ты вчера уже рассказала мне все подробности свидания, но увидеть фотографии… Господи, девочка, мне реально пришлось обмахиваться рукой.

Я рассмеялась, запихнула в сумку последние нужные вещи и повесила ее на плечо.

— С тобой невозможно. Мне пора забирать Блю у Остина. Хочешь, я сегодня приготовлю ужин?

Тейлор обняла меня одной рукой.

— Ты ангел, посланный с небес, и лучшая соседка на свете.

— Я так понимаю, это «да»?

— Ты же знаешь, я никогда не отказываюсь от еды, которую не надо готовить самой.

— Тогда договорились. Увидимся вечером!

Я вышла в школьный коридор, а потом на залитую солнцем улицу.

Положив сумки на заднее сиденье, я устроилась за рулем. Провела пальцами по экрану телефона и быстро написала Остину, что выезжаю из школы, после чего бросила мобильник в подстаканник.

Пока я ехала через Истсайд в сторону Голливуда, желудок начало приятно сводить от предвкушения встречи с Остином. Мне хотелось снова почувствовать жар его тела и давление его губ на моих.

Я уже успела подсесть на его прикосновения.

Даже самые невинные касания только сильнее разжигали потребность быть к нему настолько близко, насколько это вообще возможно.

Желание стало еще сильнее, когда я свернула на Малхолланд, но тут же отступило, когда в зеркале заднего вида появился черный внедорожник, ехавший слишком близко.

Я взглянула на спидометр.

Может, замечтавшись об Остине, я плелась как черепаха?

Нет.

Я ехала примерно на пять миль в час быстрее разрешенной скорости.

Водители в Лос-Анджелесе были ужасно нетерпеливыми.

Я слегка нажала на тормоз, надеясь, что человек сзади поймет намек и отстанет.

Похоже, это его только разозлило, потому что внедорожник приблизился еще сильнее.

Стекла были наглухо затонированы, и я не могла разглядеть, мужчина там за рулем или женщина.

Желудок сжался, когда машина подобралась еще ближе.

Что этот идиот творит?

Одно неверное движение и мы оба слетим со склона.

Сердце заколотилось, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно я вцепилась в руль.

Мысли метались одна за другой.

Как мне отсюда выбраться?

Позвонить 911?

Я бросила взгляд на телефон в подстаканнике, но от одной мысли убрать руку с руля ладони стали скользкими от пота.

Меня резко дернуло вперед.

Внедорожник ударил меня в задний бампер.

Я не могла нормально вдохнуть и судорожно оглядывала дорогу в поисках выхода.

С одной стороны — скала.

С другой — обрыв.

Этот псих пытается меня убить?

Впереди показалась смотровая площадка, и во мне вспыхнула надежда.

Мне нужно было только добраться до съезда.

— Давай, давай, — повторяла я себе снова и снова.

До площадки оставалось всего несколько секунд.

Я справлюсь.

Я успею.

Внедорожник снова врезался в меня.

Мир словно переключился на замедленную съемку.

Голову резко дернуло, а ремень безопасности вжал меня обратно в сиденье.

Я лихорадочно нажимала на тормоз, пока машину разворачивало на гравийном съезде.

Я зажмурилась, молясь, чтобы не улететь с обрыва.

А потом все остановилось.

Очень медленно я приоткрыла один глаз.

Машина замерла примерно в метре от края.

И тогда хлынули слезы.

Горячие, неудержимые, они потекли по щекам.

Я судорожно пыталась вдохнуть и резко обернулась в поисках внедорожника.

Он стоял посреди дороги с работающим двигателем.

Сердце било так сильно, что вибрация, казалось, отдавалась до самых кончиков пальцев ног.

Но из машины не вышел ни обеспокоенный свидетель, ни какой-нибудь псих-убийца.

Двигатель взревел, и внедорожник сорвался с места, исчезая за изгибами дороги.

Я закрыла глаза и опустила лоб на руль, пытаясь дышать медленно и глубоко, чтобы хоть немного успокоить сердце.

Не знаю, сколько я так просидела.

Когда пульс наконец начал замедляться, я глубоко вдохнула и откинулась на спинку сиденья.

Грудь горела там, где ремень безопасности удержал меня на месте.

Черт.

Больно.

Рука сильно дрожала, когда я потянулась заглушить двигатель и отстегнуть ремень.

Обернувшись, я увидела, что весь задний угол машины смят гармошкой.

Мой «Приус» явно не мог тягаться с огромным внедорожником.

В тот момент мне нужен был только один человек.

Остин.

Я принялась искать телефон по салону. Из подстаканника он давно вылетел.

Еще повезло, что не прилетел мне прямо в лицо.

Наконец пальцы нащупали его под пассажирским сиденьем.

Рука продолжала дрожать, пока я разблокировала экран и нашла Остина в избранных.

Нажала на его имя и приложила телефон к уху.

Он ответил после третьего гудка, и на заднем плане я услышала радостный лай Блю.

— Привет, Зажигалка. Заблудилась?

— Вообще-то я хотела спросить, не мог бы ты приехать за мной.

Голос дрожал, и я ненавидела это.

— Кто-то столкнул меня с дороги.